Бертран Рассел

Материал из Викицитатника
Перейти к: навигация, поиск

Бе́ртран А́ртур Уи́льям Ра́ссел, 3-й граф Рассел (англ. Bertrand Arthur William Russell, 3rd Earl Russell; 1872—1970) — английский математик, философ и общественный деятель.

Цитаты[править]

  •  

[Меня] внезапно отчетливо осознал одиночество, в котором живут большинство людей [...и меня] охватило страстное желание отыскать пути выхода из этой разъединенности

  •  

Три страсти, простые, но неодолимо сильные, я пронес через всю жизнь жажду любви, поиск знаний и непереносимое сострадание к людской боли. Эти страсти подобно могучим ветрам швыряли меня в разных направлениях, вынуждали блуждать в океанской пучине физических страданий, ставили меня на грань отчаяния

  •  

С равной страстью искал я знание. Я хотел понять человеческое сердце. Я хотел понять, почему сияют звезды

  •  

Голодающий ребенок, искалеченные жертвы угнетения, беспомощные старики, ставшие ненавистной обузой для собственных детей, целый мир человеческого одиночества, нищеты и боли, все это — насмешка над тем, что должно было быть человеческой жизнью. Я стремлюсь уменьшить зло, но бессилен, а потому также страдаю

  •  

Проблема этого мира в том, что глупцы и фанатики слишком уверены в себе, а умные люди полны сомнений.

  •  

Люди не рождаются глупыми, глупыми их делает образование.

  •  

Я никогда не отдам жизнь за свои убеждения, потому что я могу заблуждаться.

  •  

Уметь с умом распорядиться досугом — высшая ступень цивилизованности.

  •  

Зависть — вот фундамент демократии.

  •  

Как это ни грустно, люди соглашаются лишь с тем, что их, по существу, не интересует.

  •  

Любви бояться — означает бояться жизни, а кто жизни боится, тот уже на три четверти мертв.

  •  

Наш страх перед катастрофой лишь увеличивает ее вероятность.

  •  

Пересказ глупым человеком того, что говорит умный, никогда не бывает правильным. Потому что он бессознательно превращает то, что он слышит, в то, что он может понять.

  •  

При демократии дураки имеют право голосовать, при диктатуре — править.

  •  

Смысл философии в том, чтобы начать с самого очевидного, а закончить самым парадоксальным.

  •  

Учитывая глупость большинства людей, широко распространенная точка зрения будет скорее глупа, чем разумна.

  •  

В каждой стране пропаганда контролируется государством и представляет собой то, что нравится государству. А что нравится государству, так это ваша готовность совершить убийство, когда вам прикажут.

  •  

Искусство пропаганды в том виде, как его понимают современные политики, напрямую связано с искусством рекламы. Психология как наука во многом обязана рекламодателям.

  •  

Люди ненавидят скептиков гораздо больше, чем они ненавидят страстных защитников мнений, враждебных их собственным.

  •  

Политики не находят прелести во взглядах, которые сами по себе не несут партийного красноречия, а простые смертные предпочитают взгляды, которые приносят несчастье махинациям их врагов.

  •  

Сознательная жестокость доставляет наслаждение моралистам. Вот почему они придумали Ад.

  •  

Во всей вселенной пахнет нефтью.

  •  

Если я предположу, что между Землёй и Марсом вокруг Солнца по эллиптической орбите летает фарфоровый чайник, никто не сможет опровергнуть моё утверждение, особенно если я аккуратно добавлю, что чайник настолько мал, что не виден даже самыми мощнейшими телескопами. Но если бы я затем сказал, что если моё утверждение не может быть опровергнуто, то недопустимо человеческому разуму в нём сомневаться, мои слова следовало бы с полным на то основанием счесть бессмыслицей. Тем не менее, если существование такого чайника утверждалось бы в древних книгах, каждое воскресенье заучиваемых как святая истина, и насаждалось бы в умах школьников, то сомнение в его существовании стало бы признаком эксцентричности и привлекло бы к усомнившемуся внимание психиатра в наш просвещённый век, или же инквизитора в прошлом.

  •  

За ширмой… многие люди предпочитают умереть, чем начать думать. Обычно им это удаётся

  •  

Диагностика достигла таких успехов, что здоровых людей практически не осталось.

  •  

Важной практической функцией «сознания» и «мысли» является то, что они позволяют нам действовать с учетом вещей, удаленных от нас во времени и пространстве, несмотря на то, что в настоящий момент они не воздействуют на наши органы чувств.

  •  

Математика может быть определена как доктрина, в которой мы никогда не знаем ни о чём говорим, ни того, верно ли то, что мы говорим.[1]

  •  

Думаю, что, когда я умру, я сгнию, и ничего от моего «я» не останется. Я уже не молод и люблю жизнь. Но я бы счёл ниже своего достоинства трепетать от страха при мысли о смерти. Счастье не перестаёт быть счастьем оттого, что оно преходяще, а мысли и любовь не лишаются ценности из-за своей быстротечности. Многие люди держались с достоинством на эшафоте; такая гордость должна научить нас видеть истинное место человека в мире. Даже если ветер, ворвавшийся в распахнутые наукой окна, заставляет нас, привыкших к уютному теплу традиционных «облагораживающих» мифов, поначалу дрожать, в конце концов свежий воздух приносит бодрость и силу, а открывающиеся перед нами огромные пространства обладают собственным неповторимым великолепием.[2]

  — «Во что я верю», 1925
  •  

Многие верующие ведут себя так, словно не догматикам надлежит доказывать общепринятые постулаты, а наоборот — скептики обязаны их опровергать. Это, безусловно, не так. Если бы я стал утверждать, что между Землёй и Марсом вокруг Солнца по эллиптической орбите вращается фарфоровый чайник, никто не смог бы опровергнуть моё утверждение, добавь я предусмотрительно, что чайник слишком мал, чтобы обнаружить его даже при помощи самых мощных телескопов. Но заяви я далее, что, поскольку моё утверждение невозможно опровергнуть, разумный человек не имеет права сомневаться в его истинности, то мне справедливо указали бы, что я несу чушь. Однако если бы существование такого чайника утверждалось в древних книгах, о его подлинности твердили каждое воскресенье и мысль эту вдалбливали с детства в головы школьников, то неверие в его существование казалось бы странным, а сомневающийся — достойным внимания психиатров в просвещённую эпоху, а ранее — внимания инквизиции.[3]Аргумент «чайник Рассела»

 

Many orthodox people speak as though it were the business of skeptics to disprove received dogmas rather than of dogmatists to prove them. This is, of course, a mistake. If I were to suggest that between the Earth and Mars there is a china teapot revolving about the sun in an elliptical orbit, nobody would be able to disprove my assertion provided I were careful to add that the teapot is too small to be revealed even by our most powerful telescopes. But if I were to go on to say that, since my assertion cannot be disproved, it is intolerable presumption on the part of human reason to doubt it, I should rightly be thought to be talking nonsense. If, however, the existence of such a teapot were affirmed in ancient books, taught as the sacred truth every Sunday, and instilled into the minds of children at school, hesitation to believe in its existence would become a mark of eccentricity and entitle the doubter to the attentions of the psychiatrist in an enlightened age or of the Inquisitor in an earlier time.[4]

  — «Есть ли Бог?», 1952
  •  

Что бы вы сказали, если, умерев, оказались бы лицом к лицу с всевышним, вопрошающим, почему вы в него не верили?
Рассел: Слишком мало доказательств, Господи, слишком мало доказательств.[5]

  •  

Многие скорее расстанутся с жизнью, чем пошевелят мозгами, — и расстаются-таки.[6]

Примечания[править]

  1. Б. Рассел. Новейшие работы о началах математики // Новые идеи в математике.— СПб.: 1913.
  2. Ричард Докинз, «Бог как иллюзия» (2006) // пер. с англ. Н. Смелковой. — М: КоЛибри (Иностранка), 2008. — гл. 10.
  3. Ричард Докинз, «Бог как иллюзия» — гл. 2.
  4. Bertrand Russell, Is There a God?
  5. Ричард Докинз, «Бог как иллюзия» — гл. 3.
  6. Ричард Докинз, «Бог как иллюзия» — гл. 8.