Джордж Гордон Байрон — английский поэт-романтик.
Мысли в стихах[править]
|
|
Люблю парламент и люблю я пренья,
Но не люблю я преть до одуренья.
|
|
|
Любовь к потомству всех страстей сильней,
Извечный сей инстинкт непобедим;
Тигрица, утка, заяц, воробей
Не подпускают к отпрыскам своим.
Мы сами за вознёю малышей
То с гордостью, то с нежностью следим,
Коль результат могуч, всесилен даже, —
То мощь первопричины какова же?
|
|
|
Не в силах мы судьбой повелевать,
Но есть один закон, который вечен:
Умей следить, рассчитывать и ждать —
И твой успех на веки обеспечен!
|
|
|
О, как опасна, как страшна для нас
Порой слеза из кротких женских глаз!
Оружье слабых, все ж она грозит:
Для женщины и меч она и щит;
|
-
- — «Корсар» (XV)
|
|
Печально, если в душах цепенеют
Стремленья, погребённые навек,
Притворство всеми чувствами владеет,
И надевает маску человек.
|
|
|
Порой жестокое недомоганье
Вино и женщины приносят нам,
За радости нас облагая данью,
Какое предпочесть — не знаю сам,
Но я скажу, потомству в назиданье,
Проблему изучив по всем статьям,
Что лучше уж с обоими спознаться,
Чем ни одним из них не наслаждаться!
|
Мысли в прозе[править]
|
|
В конце концов, что такое ложь? — Замаскированная правда.
|
|
|
В колчане дьявола нет лучшей стрелы для сердца, чем мягкий голос.
|
|
|
В одиночестве человек часто чувствует себя менее одиноким.
|
|
|
Высушить одну слезу — больше доблести, чем пролить целое море крови.
|
|
|
Если бы называть все вещи их настоящими именами, сам Цезарь устыдился бы своей славы.
|
|
|
Если бы Лаура была женой Петрарки, разве он писал бы ей сонеты всю свою жизнь?
|
|
|
Из всех тропинок, ведущих к сердцу женщины, жалость — самая короткая.
|
|
|
Мы живём, потому что Надежда обращается к Памяти, и обе нам лгут.
|
|
|
Нет в мире радости, которой можно заменить радость отнятую.
|
|
|
Ночь придаёт блеск звёздам и женщинам.
|
|
|
Открытий много, и тому причина — Блестящий гений и пустой карман…
|
|
|
Скука (ennuie) — слово французское, но это особенность наша, английская.
|
|
|
Слава давно вызывала улыбку у мудрецов; это нечто, ничто, слово, иллюзия, дым и зависит больше от стиля историка, чем от имени, которое оставляет по себе человек.
|
|
|
Мне очень жаль, что наслажденье — грех, а грех — увы! — нередко наслажденье.
|
|
|
Я считаю, что предпочтение, отдаваемое писателям перед людьми деятельной жизни, всеобщее внимание к писакам и их писаниям являются доказательством нашей изнеженности, слабости, вырождения. Захочет ли тот писать, кто способен на что-нибудь лучшее? «Действия, действия, действия!» — так говорил Демосфен. Действий, действий, действий! — говорю я, а не писаний, и менее всего — стихов! — Дневниковая запись от 24 ноября 1813 г.
|
Цитаты по произведениям[править]
