Анатолий Исаевич Кудрявицкий

Анатолий Исаевич Кудрявицкий (р. 17 августа 1954, Москва) — российский писатель, поэт и переводчик.

Цитаты

Проза

Истории из жизни сыщика Мыллса (2008)

Игра, которая во всём напоминает жизнь, и называется жизнью.

Все мы знаем, что такое государственная тайна. Это когда нам не хотят рассказывать то, о чем мы имеем полное право знать.

Генераторы бывают двух типов: просто генераторы и дегенераторы.

Хорошие сыщики, как и хорошие преступники, следов не оставляют.

Стихи

Книга для посетителей (2001)

Эхо говорит ласковым русским голосом. Если эхо говорит не русским голосом, это не наше эхо. Если эхо говорит русским, но не ласковым голосом, это эхо суровых лет России.

Вода распадается на кислород и водород, человек — на скелет и чужие воспоминания, империя — на ностальгию и общность языка. Только камень распадается на камни.

Очень трудно совпасть со своей тенью. Она то убегает куда-то вбок, то послушно подползает к подошвам. Крайне нервна, особенно когда берет у вас интервью. Весьма озабочена, какое вам на данный момент полагается освещение.

Сначала Монтекки и Капулетти были друзьями. Но потом возникли разногласия по поводу фасона шляп. Когда замешана эстетика, обязательно воспоследуют горы трупов.

Землетрясение вызвать легко — для этого нужно хорошенько покачаться на стуле. Совершенствуйтесь — и в конце концов мир будет дрожать по первому вашему телодвижению. Может быть, он станет даже вращаться вокруг вашей оси, если, конечно, у вас есть ось.

Любишь, когда не знаешь, знаешь, когда ненавидишь. И знание меняет твоё лицо, в результате чего к сорока годам получаешь двусмысленные поздравления из зеркала.

Человека легко перевести на иное наречие, но кто читать-то будет?

Как петербургственно в Санкт-Ленинграде!

Окаянные дни, где ваш Бунин?

Поэты, не похожие на поэтов, эстеты, не похожие на эстетов.

Политикам — пригласительный билет на оба лица.

Чем больше дом, тем меньше человек, в нём живущий.

В России страшно, в Европе душно.

Граффити (1998)

Ремонтируется наше ничто, расширяется наше нигде, перестраивается никем, просачивается в никуда.

Сильный пахнет серединой лета, слабый — зимою.

Старость — это когда идешь налегке в точку, что притворилась местом.

Когда тебя переполняет синева, ты для кого-то — в птице спрятанное небо.