Николай Васильевич Гоголь

Материал из Викицитатника
Перейти к: навигация, поиск
Портрет Гоголя.jpg

Никола́й Васи́льевич Го́голь (1809 — 1852) — выдающийся русский писатель.

Цитаты[править]

  •  

Сказка может быть созданием высоким, когда служит аллегорическою одеждою, облекающею высокую духовную истину, когда обнаруживает ощутительно и видимо даже простолюдину дело, доступное только мудрецу.[1]

Из произведений[править]

  •  

Какого горя не уносит время? — Старосветские помещики

  •  

А женщине, сами знаете, легче поцеловаться с чертом, не во гнев будь сказано, нежели назвать кого красавицею. — Вечер накануне Ивана Купала

  •  

На свете нет ничего долговременного, а потому и радость в следующую минуту за первою уже не так жива, в третью минуту она становится ещё слабее и наконец незаметно сливается с обыкновенным положением души. — Нос

  •  

Звонкая песня лилась рекою по улицам села. Было то время, когда, утомлённые дневными трудами и заботами, парубки и девушки шумно собирались в кружок, в блеске чистого вечера, выливать своё веселье в звуки, всегда неразлучные с уныньем. — «Майская ночь, или Утопленница»

  •  

 Но прежде всего нужно бросить взгляд на географическое положение этой страны, что непременно должно предшествовать всему, ибо от вида земли зависит образ жизни и даже характер народа. Многое в истории разрешает география. Эта земля, получившая после название Украины, простирающаяся на север не далее 50° широты, более ровна, нежели гориста. — «Взгляд на составление Малороссии»

Из писем[править]

  •  

Часто в часы задумчивости, когда другим казался я печальным, когда они видели или хотели видеть во мне признаки сентиментальной мечтательности, я разгадывал науку весёлой, счастливой жизни, удивлялся как люди, жадные счастья, немедленно убегают его, встретясь с ним. — Письмо матери, М. И. Гоголь, 26 февраля 1827, Нежин

  •  

И хотя мысли мои, моё имя, мои труды будут принадлежать России, но сам я, но бренный состав мой будет удалён от неё. — Письмо В. А. Жуковскому, 28 июня 1836, Гамбург

  •  

<...> я принялся за «Мертвых душ», которых было начал в Петербурге. Всё начатое переделал я вновь, обдумал более весь план и теперь веду его спокойно, как летопись. <...> Если совершу это творение так, как нуж<но> его совершить, то… какой огромный, какой оригинальный сюжет! Какая разнообразная куча! Вся Русь явится в нем! Это будет первая моя порядочная вещь, вещь, которая вынесет мое имя.
<...> мне совершенно кажется, как будто я в России: передо мною все наши, наши помещики, наши чиновники, наши офицеры, наши мужики, наши избы, словом вся православная Русь. Мне даже смешно, как подумаю, что я пишу «Мертвых душ» в Париже. Еще один Левиафан затевается. Священная дрожь пробирает меня заранее, как подумаю о нем: слышу кое-что из него… божественные вкушу минуты… но… теперь я погружен весь в «Мертвые души». Огромно велико мое творение, и не скоро конец его. Еще восстанут против меня новые сословия и много разных господ; но что ж мне делать! Уже судьба моя враждовать с моими земляками. Терпенье! Кто-то незримый пишет передо мною могущественным жезлом. Знаю, что мое имя после меня будет счастливее меня, и потомки тех же земляков моих, может быть, с глазами влажными от слез, произнесут примирение моей тени. — Письмо В. А. Жуковскому. 12 ноября <н. ст. 1836. Париж.>

  •  

Насчет моих чувств и мыслей об этом, вы правы, что спорили с другими, что я не переменю обрядов своей религии. Это совершенно справедливо. Потому что как религия наша, так и католическая совершенно одно и то же, и потому совершенно нет надобности переменять одну на другую. Та и другая истинна. Та и другая признают одного и того же спасителя нашего, одну и ту же божественную мудрость... — Письмо Гоголь М. И., 22 декабря 1837.

  •  

Есть у русского человека враг, непримиримый, опасный враг, не будь которого, он был бы исполином. Враг этот — лень, или, лучше сказать, болезненное усыпление, одолевающее русского. Много мыслей, не сопровождаемых воплощением, уже у нас погибло бесплодно. Помните вечно, что всякая втуне потраченная минута здесь неумолимо спросится там, и лучше не родиться, чем побледнеть перед этим страшным упреком. — Письмо К. С. Аксакову, март 1841, Рим

Без источника[править]

  •  

Если русских останется только один хутор, то и тогда Россия возродится. — [источник?]

  •  

Где женщина, там сам черт. — [источник?]

  •  

Если светит солнце, значит пора найти нового героя. Если пасмурно начинай писать произведение. — [источник?]

Цитаты о Гоголе[править]

  •  

Перед Гоголем должно благоговеть как перед человеком, одаренным самым глубоким умом и самою нежною любовью к людям! — Письмо к В. Н. Репниной, 7 марта 1850 г.

  Т. Г. Шевченко
  •  

В глазах западного читателя двумя столпами русской литературы являются Ф. М. Достоевский и Л. Н. Толстой; в глазах российского читателя оба они находятся в тени невысокого роста человека с длинным носом, птичьим взглядом и саркастической улыбкой. Этот человек является, возможно, самым экстраординарным, гением-самородком, которого когда-либо знал мир. Среди писателей своего времени он предстает как уникальный феномен, который, очень быстро избавившись от влияния других, увлекает своих почитателей в мир фантасмагорий, в котором сосуществуют смешное и ужасное. — Николай Гоголь. М., 2004. С. 634.

  Анри Труайя
  •  

 Смех Мефисто, гордость Каина, сила Прометея, мудрость Люцифера, свобода сверхчеловека — вот различные в веках и народах «великолепные костюмы», маски этого вечного подражателя, приживальщика, обезьяны Бога. Гоголь, первый, увидел чёрта без маски, увидел подлинное лицо его, страшное не своей необычайностью, а обыкновенностью, пошлостью;

  Дмитрий Мережковский, «Гоголь. Творчество, жизнь и религия»
  •  

 Известен взгляд, по которому вся наша новейшая литература исходит из Гоголя; было бы правильнее сказать, что она вся в своём целом явилась отрицанием Гоголя, борьбою против него.

  Василий Розанов, «Легенда о Великом инквизиторе Ф.М.Достоевского»

См. также[править]

Примечания[править]

  1. Гоголь Н. В. Поли. собр. соч. Т. VIII. – Изд-во АН СССР, 1952. – С. 483.