Остров Крым

Материал из Викицитатника

Перейти к: навигация, поиск

«Остров Крым» - фантастический роман в жанре альтернативной истории и географии, написан в 1979 году Василием Павловичем Аксёновым.

[править] Глава 4. Любопытный эпизод

  • «Какая глубина, какая точность,— думал Марлен Михайлович, с благодарностью поглаживая женино плечо,— как она меня понимает. Какая стройная логика, какой нравственный потенциал!»
  • Облегчённо и тихо они обнялись и заснули, как единое целое, представляя собой не столь уж частое нынче под луной зрелище супружеского согласия.

[править] Глава 5. Проклятые иностранцы

  •  
Приезжаешь в Париж и никуда не торопишься. Это наслаждение.
        — Андрей Лучников
  •  
…блондин с брюнеткой, или брюнет с блондинкой, или блондин с блондином, брюнет с брюнетом — у этих цветовые комбинации реже, чем у разнополых пар…
        — Андрей Лучников
  •  
Все эти лица и группы лиц расположились на большой веранде «Дома» с полным уважением к человеческой личности и занимаемому ею пространству, храня, стало быть, и за завтраком первейшую заповедь европейского Ренессанса.


  •  
Сделав первый глоток кофе, он на секунду вообразил напротив за столиком Татьяну Лунину. Улыбнувшись вооброжению и этим как бы отдав долг своей так называемой «личной жизни», он взялся за газеты.
        — Андрей Лучников
  •  
Если неправильно выберешь вино, весь обед покатится под откос, и все вы через два часа будете выглядеть, как свиньи.
        — Хэлоуэй Джек
  •  
«... Все эти психологические курьёзы. Это свойственно, быть может, только вам, русским. Англичане, колонизируя острова и прочие пространства, тут же начинали стремиться к отделению от метрополии. У вас второе поколение спасшихся, не говоря уже о третьем, начинает мечтать о суровых объятиях передового, хотя и самого тупого, народа в истории. Суицидальный комплекс, нравственная деградация ...»
        — Хэлоуэй Джек
  •  
Как ты понимаешь, обстановка за столом стала совсем невыносимой, не выдержали даже мои закалёные в ЮНЕСКО нервы, и я ушёл, не сказав ни единого слова.
        — Сабашников Пётр
  •  
«... Словом, все это кошмар. Миазмы вражды, неизбывного скандала отравляют мир. Близится час холокоста. Пока не поздно — в монастырь, куда-нибудь на Мальту, куда-нибудь на острова Тристан-да-Кунья ... Не знаешь, где самый отдалённый и самый бедный православный монастырь?»
        — Сабашников Петр
  •  
«Хоть и живу уже почти полвека в изгнании, но душой всегда на родине, в её пространствах, на её реках, на её равнинах и островах.»
        — Барон фон Витте

[править] Глава 6. Декадентщина

  •  
«... после выступления какого-нибудь нового гения, он оглядывал лица вокруг и удивлялся, откуда снова так много в столице наплодилось неидеальных граждан.»
        — Лучников Андрей
  •  
«Декаданс в нашей стране не истребим»
        — Антиной
  •  
«Декаданс для меня - это моя жизнь, моё искусство.»
        — Антиной
  •  
«Прости меня, но то, что ты считаешь декадансом, то, чем мы занимаемся, на самом деле здоровое искусство, то есть живое...»
        — Поль Гарик
  •  
«Декаданс, мой друг, это культурная деморализация, потеря нравственных качеств, вырождение, омертвление, эстетический сифиляга, а все это относится к соцреализму, с твоего разрешения.»
        — Поль Гарик
  •  
«... Прости меня, но тут и в социальном плане всё перевёрнуто. Мое глубокое убеждение, что здоровье человечества заключено в либерализме, а революция - это вырождение; насилие и кровь ...»
        — Поль Гарик
  •  
«Замерли все. Даже „букетики“ застыли в красивых позах. Лишь „волкодавы“ из охраны продолжали свое дело — бесшумную зрительную инспекцию.»


  •  
«Планета у нас одна... море у нас одно, товарищи... много у нас общего, друзья... — Все тут разом улыбнулись общей, открытой улыбкой. — ... Но много и разного, господа... — Улыбка погасла — не вечно же ей сиять. — ... Итак, я поднимаю бокал за взаимопонимание!...»
        — Протопопов Тимофей Лукич
  •  
«Неловкость, вздор, полная никчемность и бессмысленность „общего дела“, Общей Идеи, Общей Судьбы, всякой деятельности, всякой активности, глухая тоска и постыдность терзали А. Лучникова, в молчании стоящего у окна.»