Платон

Материал из Викицитатника
Перейти к: навигация, поиск
Plato Pio-Clemetino Inv305.jpg

Плато́н (др.-греч. Πλάτων — «широкий», настоящее имя Аристокл (Αριστοκλής), 428 или 427 — 348 или 347 до н. э.) — древнегреческий философ, ученик Сократа, учитель Аристотеля.

Цитаты[править]

Диалоги[править]

См. Категория:Диалоги Платона

  •  

Из богов никто не занимается философией и не желает стать мудрым, поскольку боги и так уже мудры; да и вообще тот, кто мудр, к мудрости не стремится. Но не занимаются философией и не желают стать мудрыми опять-таки и невежды. <...>
— Так кто же, Диотима, – спросил я, – стремится к мудрости, коль скоро ни мудрецы, ни невежды философией не занимаются?
— Ясно и ребенку, – отвечала она, – что занимаются ею те, кто находится посредине между мудрецами и невеждами, а Эрот к ним и принадлежит. Ведь мудрость – это одно из самых прекрасных на свете благ, а Эрот – это любовь к прекрасному, поэтому Эрот не может не быть философом, то есть любителем мудрости, а философ занимает промежуточное положение между мудрецом и невеждой. — «Пир» (204ab)

  •  

Вот каким путем нужно идти в любви – самому или под чьим-либо руководством: начав с отдельных проявлений прекрасного, надо все время, словно бы по ступенькам, подниматься ради самого́ прекрасного вверх – от одного прекрасного тела к двум, от двух – ко всем, а затем от прекрасных тел к прекрасным нравам, а от прекрасных нравов к прекрасным учениям, пока не поднимешься от этих учений к тому, которое и есть учение о самом прекрасном, и не познаешь наконец, что же это – прекрасное. И в созерцании прекрасного самого по себе <...> только и может жить человек, его увидевший. — Платоновская иерархия красоты («Пир» 211cd)

  •  

...в каждом из нас есть два каких-то начала, управляющие нами и нас ведущие; мы следуем за ними, куда бы они ни повели; одно из них врожденное, это – влечение к удовольствиям, другое – приобретенное нами мнение относительно нравственного блага и стремления к нему. Эти начала в нас иногда согласуются, но бывает, что они находятся в разладе и верх берет то одно, то другое. Когда мнение о благе разумно сказывается в поведении и своею силою берет верх, это называют рассудительностью. Влечение же, неразумно направленное на удовольствия и возобладавшее в нас своею властью, называется необузданностью. — «Федр» (237d-238a)

  •  

Уподобим душу соединенной силе крылатой парной упряжки и возничего. У богов и кони и возничие все благородны и происходят от благородных, а у остальных они смешанного происхождения. Во-первых, этот возничий правит упряжкой, а затем и кони-то у него — один прекрасен, благороден и рожден от таких же коней, а другой конь — его противоположность и предки его — иные. Неизбежно, что править нами — дело тяжкое и докучное. — Платоновская "колесница души" («Федр» 246b)

  •  

[В государствах] заключены два враждебных между собой государства: одно — бедняков, другое — богачей; и в каждом из них опять-таки множество государств. — «Государство», IV, 422e—423a

  •  

Пока в государствах не будут царствовать философы, либо <...> нынешние цари и владыки не станут благородно и основательно философствовать и это не сольется воедино — государственная власть и философия, <...> до тех пор <...> государствам не избавиться от зол. — «Государство», V, 473c-d

  •  

В образцово устроенном государстве жены должны быть общими, дети — тоже, да и все их воспитание будет общим. — «Государство», VIII, 543a

  •  

Греки расселись по берегам Средиземного моря, как лягушки вокруг болота. — «Федон», 109b (как слова Сократа). Точная цитата: «Мы теснимся вокруг нашего моря, словно <...> лягушки вокруг болота».

  •  

[Египетский жрец — Солону]: ...По свидетельству наших записей, государство ваше[1] положило предел дерзости несметных воинских сил, отправлявшихся на завоевание всей Европы и Азии, а путь державших от Атлантического моря. Через море это в те времена возможно было переправиться, ибо еще существовал остров, лежавший перед тем проливом, который называется на вашем языке Геракловыми столпами[2]. Этот остров превышал своими размерами Ливию[3] и Азию, вместо взятые, и с него тогдашним путешественникам легко было перебраться на другие острова, а с островов – на весь противолежащий материк, который охватывал то море, что и впрямь заслуживает такое название (ведь море по эту сторону упомянутого пролива является всего лишь заливом с узким проходом в него, тогда как море по ту сторону пролива есть море в собственном смысле слова, равно как и окружающая его земля воистину и вполне справедливо может быть названа материком). На этом-то острове, именовавшемся Атлантидой, возникло удивительное по величине и могуществу царство, чья власть простиралась на весь остров, на многие другие острова и на часть материка, а сверх того, по эту сторону пролива они овладели Ливией вплоть до Египта и Европой вплоть до Тиррении[4]. И вот вся эта сплоченная мощь была брошена на то, чтобы одним ударом ввергнуть в рабство и ваши и наши земли и все вообще страны по эту сторону пролива. Именно тогда, Солон, государство ваше явило всему миру блистательное доказательство своей доблести и силы: всех превосходя твердостью духа и опытностью в военном деле, оно сначала встало во главе эллинов, но из-за измены союзников оказалось предоставленным самому себе, в одиночество встретилось с крайними опасностями и все же одолело завоевателей и воздвигло победные трофеи. Тех, кто еще не был порабощен, оно спасло от угрозы рабства; всех же остальных, сколько ни обитало нас по эту сторону Геракловых столпов, оно великодушно сделало свободными. Но позднее, когда пришел срок для невиданных землетрясений и наводнений, за одни ужасные сутки вся ваша воинская сила была поглощена разверзнувшейся землей; равным образом и Атлантида исчезла, погрузившись в пучину. — Миф об Атлантиде («Тимей» 24e—25d)

  •  

Сократ сперва ходил, потом сказал, что ноги тяжелеют, и лёг на спину: так велел тот человек. Когда Сократ лёг, он ощупал ему ступни и голени и немного погодя — ещё раз. Потом сильно стиснул ему ступню спросил, чувствует ли он. Сократ отвечал, что нет. После этого он снова ощупал ему голени и, понемногу ведя руку вверх, показывал нам, как тело стынет и коченеет. Наконец прикоснулся в последний раз и сказал, что когда холод подступит к сердцу, он отойдёт.
Холод добрался уже до живота, и тут Сократ раскрылся — он лежал, закутавшись, — и сказал (это были его последние слова):
— Критон, мы должны Асклепию петуха. Так отдайте же, не забудьте.
— Непременно, — отозвался Критон. — Не хочешь ли ещё что-нибудь сказать?
Но на этот вопрос ответа уже не было. Немного спустя он вздрогнул, и служитель открыл ему лицо: взгляд Сократа остановился. Увидев это, Критон закрыл ему рот и глаза.
Таков, Эхекрат, был конец нашего друга, человека — мы вправе это сказать — самого лучшего из всех, кого нам довелось узнать на нашем веку, да и вообще самого разумного и самого справедливого.[5]смерть Сократа из диалога «Федон»

Письма[править]

По Диогену Лаэртскому[6][править]

  •  

Музам Киприда грозила: «О девушки! Чтите Киприду,
Или Эрота на вас, вооружив, я пошлю!»
Музы Киприде в ответ: «Аресу рассказывай сказки!
К нам этот твой мальчуган не прилетит никогда». — Стихи Платона

  •  

Не всё то к лучшему, что на пользу лишь тирану, если тиран не отличается добродетелью.

  •  

Слаще всего — слышать истину (вариант: «говорить истину»).

Другое[править]

  •  

Благодарю судьбу за то, что я родился человеком, а не бессловесным животным; эллином, а не варваром; а также за то, что жить мне пришлось во времена Сократа. — Слова умирающего Платона, согласно Плутарху ("Гай Марий", 46)

Без источника[править]

  • Бедность заключается не в уменьшении имущества, а в увеличении ненасытности.
  • Богатство развратило душу людей роскошью, бедность вскормила страданием и довела до бесстыдства.
  • В своих бедствиях люди склонны винить судьбу, богов и всё, что угодно, но только не себя самих.
  • Время уносит всё; длинный ряд годов умеет менять и имя, и наружность, и характер, и судьбу.
  • Высокие вещи должны вмещать и низкие, хотя и в другом состоянии.
  • Гимнастика есть целительная часть медицины.
  • Глупца можно узнать по двум приметам: он много говорит о вещах для него бесполезных и высказывается о том, про что его не спрашивают.
  • Книга — немой учитель.
  • Любимое часто ослепляет любящего.
  • Очень плох человек, ничего не знающий, да и не пытающийся что-нибудь узнать. Ведь в нём соединились два порока.
  • Политика — это искусство жить вместе.
  • Понимать, что справедливо, чувствовать, что прекрасно, желать, что хорошо, — вот цель разумной жизни.
  • Разумный наказывает не потому, что был совершён проступок, а для того, чтобы он не совершался впредь.
  • Речь истины проста.
  • Справедливость — вот добродетель душ великих.
  • Стараясь о счастье других, мы находим своё собственное.
  • Тесная дружба бывает у сходных меж собою людей.
  • Только мертвец увидит конец войны.
  • Угождать во имя добродетели прекрасно во всех случаях.
  • Хорошее начало — половина дела.
  • Человек любящий божественнее человека любимого.
  • Человек — беспёрое двуногое существо (с плоскими ногтями).
  • Бог в нас самих.


Цитаты о Платоне[править]

  •  

Знанием меры и праведным нравом отличный меж смертных,
Оный божественный муж здесь погребен Аристокл.
Если кому из людей достижима великая мудрость,
Этому — более всех: зависть — ничто перед ним. — Эпитафия на гробнице Платона. Диоген Лаэртский. Жизнь, учения и изречения знаменитых философов. Кн. III Платон

  •  

Он [Платон] соединил учения Гераклита, Пифагора и Сократа: о чувственно воспринимаемом он рассуждал по Гераклиту, об умопостигаемом — по Пифагору, а об общественном — по Сократу. — Жизнь, учения и изречения знаменитых философов. Кн. III Платон

  Диоген Лаэртский
  •  

Вся философия — лишь примечание к Платону. — Парафраз Альфреда Уайтхеда (Alfred North Whitehead, Process and Reality: An Essay in Cosmology (1929), Pt. II, ch. 1, sec. 1)

 

The safest general characterization of the European philosophical tradition is that it consists of a series of footnotes to Plato.

  •  

Платон мне друг, но истина дороже. — Парафраз «Никомаховой этики» (1096a15): «Ведь хотя и то и другое [т. е. Платон и истина] дорого, долг благочестия — истину чтить выше».

 

Amicus Plato, sed magis amica veritas

  — Аристотель
  •  

Имя Платона является не просто известным, значительным или великим. Тонкими и крепкими нитями философия Платона пронизывает не только мировую философию, но и мировую культуру. В европейской истории после Платона еще не было ни одного столетия, когда не спорили бы о Платоне <...>
Таким образом, секрет тысячелетней значимости Платона заключается не в буквальном содержании его философии и проповедуемой им морали и не в буквальной направленности его научных, религиозных, эстетических или социологических теорий. Передовые мыслители всегда производили здесь самый беспощадный анализ платонизма. Но и при самом беспощадном анализе платонизма, после исключения из него всей архаики и музейности в нем все же оставалось немало ценного. Конструктивно-логические принципы, проповедь самоотверженного служения идее, пафос мировой гармонии, принципиальный антисистематизм и антидогматизм, беспокойный драматический диалог и язык — вот в чем разгадка тайны тысячелетней значимости Платона. — Платон. Сочинения в четырех томах. Т. 1. СПб., 2006. С. 5, 74

  А. Ф. Лосев
  •  

У Сократа был только один достойный последователь — его старый друг Антисфен, последний представитель Великого поколения. Платон, самый одаренный из его учеников, оказался и самым неверным из них. Он предал Сократа точно так же, как предали его и дяди Платона. Эти не только предали его, но еще и пытались сделать соучастником своей политики террора. Однако не преуспели в этом, поскольку он оказал им сопротивление. Платон попытался вовлечь Сократа в свою грандиозную попытку построения теории задержанного общества. И ему это удалось без труда, поскольку Сократ был уже мертв.
Я, конечно, знаю, что это суждение покажется чересчур резким даже тем, кто критически относится к Платону. Однако трудно вынести другой приговор, если посмотреть на «Апологию Сократа» и «Критона» как на последнюю волю Сократа и если сравнить это его завещание с завещанием Платона — «Законами». Сократ был осужден, но его смерть не планировалась инициаторами обвинения. Платоновские «Законы» восполняют это отсутствие преднамеренности. Свободная мысль, критика политических институтов, обучение юношей новым идеям, попытки ввести новый религиозный культ или даже только мнения — все это Платон объявил серьезными преступлениями Сократа. В платоновском государстве Сократу никогда не была бы предоставлена возможность защищать себя публично. Он просто был бы доставлен в секретный Ночной совет с целью «лечения» его больной души и в конце концов ее сурового наказания.
<...>
То, что нам следует извлечь из Платона, в точности противоположно тому, что он пытался преподать нам. И этот урок не следует забывать. Бесспорно, платоновский социологический диагноз превосходен, но предложенная им теория еще хуже, чем то зло, с которым он пытался бороться. Остановка политических изменений не дает средства лечения болезни. Она не может принести счастья. Мы никогда не сможем вернуться к мнимой невинности и красоте закрытого общества. <...> перед нами только один путь — путь в открытое общество. — Открытое общество и его враги. Ч. I: Чары Платона. М., 1992. С. 241, 247-248

  Карл Поппер

Примечания[править]

  1. Афины.
  2. Гибралтар.
  3. Так древние называли Африку.
  4. Область в Средней Италии, у побережья Тирренского моря.
  5. Платон, диалог «Федон» в переводе С.П.Маркиша
  6. Диоген Лаэртский. Жизнь, учения и изречения знаменитых философов. Кн. III Платон

Ссылки[править]