Теодор Драйзер

Материал из Викицитатника
Перейти к: навигация, поиск

Теодор Герман Альберт Драйзер (англ. Theodore Herman Albert Dreiser; 1871 — 1945) — американский писатель и общественный деятель.

Цитаты[править]

  • В конце концов, главное в жизни — это сама жизнь.
  • Лишь сильная любовь может загладить те мелкие недоразумения, которые возникают при совместной жизни.
  • Жизнь возведя человека на вершину благополучия, продолжает и там дразнить и мучить его. Впереди всегда остается что-то недосягаемое, вечный соблазн и вечная неудовлетворенность.
  • Богатство человека наполовину заключается в его умении ладить с нужными людьми.

Статьи о произведениях[править]

О Драйзере[править]

  •  

Когда Драйзер уйдёт, мы будем писать книги, много книг. В книгах, которые мы напишем, будут присутствовать все те качества, которых недоставало Драйзеру. У нас будет чувство юмора, а ведь всем известно, что у Драйзера нет чувства юмора. Более того, у нас будет изящество, лёгкость мазка, мечты о красоте, прорывающейся сквозь оболочку жизни. Да, у тех, кто пойдёт за Драйзером, будет многое такое, чего у него не было. Чудо и красота Драйзера в том, что всё это у нас будет благодаря ему...[1]
Тяжелы ноги Теодора. Как легко разнести его книги «в пух и прах», посмеяться над ним. Но... топ, топ, топ — это шагает Драйзер, грузный и старый. Ноги Драйзера прокладывают нам путь, грубые, тяжелые ноги. Они шагают через пустыню, прокладывая тропу. Со временем тропа превратится в проспект с арками над головой и изящными шпилями, пронзающими небо. И дети будут бегать по этой улице, крича друг другу: «Посмотри на меня!», позабывши о ногах Теодора.
Людям, которые пойдут за Драйзером, предстоит сделать многое. Их путь будет долог. Но, благодаря Драйзеру, нам в Америке не придется прокладывать дорогу через пустыню. Это сделал Драйзер.[2]

  Шервуд Андерсон, 1916
  •  

Следующий своим одиноким путём, Драйзер, которого, как правило, не понимают и зачастую ненавидят, больше всех сделал для <…> многих американских писателей, освободив американскую литературу от викторианской и хоуэллсианской робости[3] и претенциозности и направив её по пути честного, смелого и страстного изображения жизни. Сомневаюсь, чтобы без первооткрывателя Драйзера кто-нибудь из нас осмелился писать жизнь такой, какова она есть, всю её красоту и весь ужас, разве что кому захотелось бы очутиться за решеткой.

 

Now to <…> many American writers, Dreiser more than any other man, marching alone, usually unappreciated, often hated, has cleared the trail from Victorian and Howellsian timidity and gentility in American fiction to honesty and boldness and passion of life. Without his pioneering, I doubt if any of us could, unless we liked to be sent to jail, seek to express life and beauty and terror.

  Синклер Льюис, «Страх американцев перед литературой» (нобелевская речь, 1930)
  •  

Он был великий художник, ни один другой американец его поколения не оставил такого прочного и прекрасного следа в нашей национальной словесности. Американская литература до и после его времени отличается почти так же, как биология до и после Дарвина.[2]

  Генри Менкен, 1945
  •  

Драйзер — это «необтёсанный» гений, не облагороженный и не подкрепленный талантом, но — гений. Он — наш великий примитив![2]по поводу литературных недостатков сочинений Драйзера[2]

  Малькольм Каули
  •  

Воздействие буржуазной идеологии, в частности влияние идеалистической философии Спенсера, помешало писателю до конца осознать те социальные проблемы, которые он так глубоко видел, чувствовал и изображал. Все более очевидным становится контраст между безжалостной критикой устоев капиталистической Америки и ограниченностью философской концепции Драйзера, несоответствие между критикой и его выводами.[2]

  Ясен Засурский

Примечания[править]

  1. Писатели США о литературе. Т. 1. — М.: Прогресс, 1982. — С. 254. — другой вариант перевода цитаты
  2. 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 Ю. В. Ковалёв, «Теодор Драйзер открывает Америку»
  3. Хоуэллсианский — от У. Д. Хоуэллса — американского писателя и критика, с именем которого Льюис связывал представление о мещанской литературе, чуждающейся правды жизни.