Бедный Стригайло

«Бедный Стригайло» — сатирико-фантастический рассказ Ильи Варшавского, впервые опубликованный в 1991 году.

Цитаты

Увы! В наш суровый и рационалистический век все чудеса «Тысячи и одной ночи» уже не могут никого удивить. Приземлившийся на улице большого города ковёр-самолёт соберёт несравненно меньше зевак, чем автомобиль новой марки, а сидящая на нём русалка будет удостоена внимания только в том случае, если она употребляет зеленую губную помаду или красит волосы в синий цвет.

Легче узнику Синг-Синга вырваться на волю, трёхлетнему ребёнку разжать смертельную хватку удава, чем сотруднику «Хипхоппроекта» в рабочее время покинуть стены института.

Вообще, разделение функций между двумя руководителями было подобно отношениям между статуей тибетского божка и далай-ламой или святой троицей на небесах и папой римским на земле. Словом, пребывающий в состоянии небытия верховный вождь института был не более чем символом, укрепляющим власть, «аще от бога данную».

Между тем под сводами «Хипхоппроекта» начало твориться нечто странное. Ещё так же в кругах его сновали озабоченные люди, по-прежнему в местах, для сего отведённых, толпились оживлённые курильщики, всё с той же страстностью велись дебаты у таблицы игр, но опытный глаз стратега мог бы различить в этих, казалось бы случайных, скоплениях и передвижениях некую закономерность, обозначаемую во всех армиях мире термином «накопление сил для атаки». Дело в том, что куда бы ни направлялось за последние пять минут всё сущее в «Хипхоппроекте», оно неизменно приближалось к некоему тайному рубежу, отделявшему их обиталище от остального мира. Короче говоря, близился час обеденного перерыва. Не успела ещё стрелка электрических часов замкнуть контакт звонка, как мощная лавина воителей, стремительности которой позавидовал бы сам Чингисхан, ринулась на штурм столовой.

… красный уголок <…>. Под сенью огромного транспаранта, на котором вязью было начертано: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью», перед неким подобием алтаря стоял стол, покрытый бархатной скатертью. <…> Идея универсального лозунга, который бы не только никогда не шёл вразрез с тематикой проводящихся кампаний и знаменательных дат, а, наоборот, так сказать, корреспондировал бы им, родилась в рационалистическом мозгу Геннадия Болтового <…>. Правда, мобилизованные для малеваний транспаранта студенты-практиканты то ли из озорства, то ли по недосмотру вместо слова «былью» написали слово «пылью», отчего текст принял недвусмысленно местный колорит, характерный для всего, что рождалось в стенах «Хипхоппроекта».

Двухметровая доска с фотографиями лучших экземпляров человеческой породы, обрамлённая гирляндами разноцветных елочных лампочек, помещалась в ликвидированном дверном проеме. По возвращении из отпуска всеобщая любимица Сонечка украсила эту витрину людских добродетелей специально привезенными ветками лавра. Теперь в пряном запахе маринада особо значительно выглядела лысая, сморщенная голова старого боровика Дундукова, слева от которого красовалась аппетитная сыроежка — Сонечка, а справа — бледная поганка Анфиса Онуфриевна Уздечкина, являвшая собой по прихоти законов генетики некий узел всех многочисленных родственных связей сотрудников «Хипхоппроекта» и именуемая поэтому попросту «тётя Анфиса». Все это было окружено гарниром из прелестных волнушек, выросших под сенью многочисленных плановых подразделений института.

— Так, ясно, — сказал Болтовой. — Переходим к выступлениям. Кто имеет слово? Несколько минут он сверлил взглядом присутствующих, но на всех лицах была написана <…> непоколебимая решимость не высказываться, пока помыслы руководства по сему вопросу не станут общим достоянием <…>. Неискушённому слушателю могло показаться вначале, что целью выступления Дундукова была защита Мария Феоктистовича от взваленной на него напраслины. Однако, будучи опытным диалектиком, Софрон Модестович с таким искусством превращал каждый тезис в свою противоположность, что все сказанное во здравие работало за упокой.

Сколь бы ни различались по вкусам и характерам многочисленные руководители «Хипхоппроекта», их усилия неизменно были направлены на борьбу с лепными украшениями на потолках, мешающими рассечению барских покоев на фанерные клетки. Как часто, после очередной смены управляющих, можно было видеть на высоких лесах хмурых дядек, вырубающих зубилами перси Дианы или колчан Амура. Неискушённого посетителя нередко приводил в дрожь вид прелестной нимфы, вынужденной удерживать меж бёдер тяжёлую люстру, или хитрого фавна, с любопытством заглядывающего через перегородку, отделяющую сектор надёжности от машинописного бюро.

Повторение — один из трёх китов, на которых с незапамятных времён незыблемо покоится тупость человеческая. Два других — это привычка с апломбом судить о вещах, в которых ничего не смыслишь, и стремление во что бы то ни стало произносить больше слов, чем собеседник. Если, руководствуясь здравым смыслом, исходить из предположения, что и киты должны на чем-то держаться, то, по-видимому, лучшей опоры, чем футбольный болельщик, для них не сыскать.

Стихи написала местная поэтесса Элеонора Свищ.