Беспокойные Стоуны

«Катящиеся Стоуны» или «Беспокойные Стоуны» (англ. The Rolling Stones) — научно-фантастический роман Роберта Хайнлайна для юношества, впервые опубликованный в 1952 году в журнале «Boys' Life» под названием «Бродячий космический корабль» (Tramp Space Ship). Заглавие — аллюзия на пословицу «катящийся камень мхом не обрастёт». В Великобритании издавался как «Космическое семейство Стоун» (Space Family Stone).

Цитаты

	— … этот [корабль] никогда не поднимется даже настолько, чтобы упасть… — I
	"… that thing will never again rise high enough to crash…"

	Мистер Стоун часто рассуждал, что мальчишек следует держать в бочке и кормить через дырочку от затычки. Однако такой бочки в природе не существовало. — I
	Mr Stone had a theory, often expressed, that boys should be raised in a barrel and fed through the bunghole. The barrel had no physical existence.

	— Хватит меня воспитывать, Роджер. В девяносто пять мои наклонности уже определились. — Как же, в девяносто пять! На прошлой неделе тебе было восемьдесят пять. — Неделя выдалась тяжёлая. — I
	‘Don’t try to bring me up, Roger. At ninety-five my habits are fairly well set.’ ‘Ninety-five indeed! Last week you were eighty-five.’ ‘It’s been a hard week.’

	На следующей неделе я приделаю к «Гамлету» атомный двигатель и запущу его заодно с «Комедией ошибок». — II; т.е. напишет стилизации
	‘Next week I’m going to equip Hamlet with atomic propulsion and stir it in with The Comedy of Errors. I suppose you think Shakespeare will sue me?’

	Старательский велосипед на улицах Стокгольма выглядел бы странно. Слишком большие колёса, толстые, как пончики, песчаные шины, прицеп сзади, устройство для непрерывного заряда батарей, рация, седельные сумки, счётчик Гейгера — всё это делало машину малопригодной для прогулки по парку, но для Марса и Луны такой велосипед годился, как годится каноэ для быстрой канадской реки. — V
	A miner’s bike would have looked odd in the streets of Stockholm; over-sized wheels, doughnut sand tires, towing yoke and trailer, battery trickle charger, two-way radio, saddle bags, and Geiger-counter mount made it not the vehicle for a spin in the perk — but on Mars or on the Moon it fitted its purpose the way a canoe fits a Canadian stream.

	— Выглядишь, как труп недельной давности. — Да и ты не свежее, папа. — VI
	‘You look like a week-old corpse.’ ‘You don’t look so hot yourself, Dad.’

— Сначала я подумал, что это меховая шапка, а теперь смотрю — живое. — Кастор показал на кусочек меха, который медленно скользил по краю прилавка. Анджело подхватил его и вернул на середину. — Это? Плоский кот. <…> Отличительных черт у него не было — этакий пирожок из гладкого рыжего меха, чуть темнее волос Кастора. <…> Кастор взял, стараясь не показать, что делает это с опаской. Плоский кот тут же распластался у Кастора на рубашке, устроившись в изгибе его руки, и перешёл на низкие тона, которые отдавались у Кастора в груди. Три глаза-бусинки доверчиво посмотрели на Кастора, потом закрылись и совсем пропали. Зверёк вздохнул и прижался покрепче. <…> — Где у него ноги? — сумрачно спросил ребёнок. — Если он марсианин, у него должно быть три ноги. — Ну, <…> у некоторых марсиан вообще нет ног. — XII, XIII

‘At first I thought it was a fur cap; now I see its alive’ Castor pointed to the furry heap on the counter. It was slowly slithering toward the edge. The shopkeeper reached out and headed it back to the middle. ‘That? That’s a “flat cat”.’ <…> It had no discernible features, being merely a pie-shaped mass of sleek red fur a little darker than Castor’s own hair. <…> Castor did so, trying not seem gingerly about it The flat cat promptly plastered itself to Castor’s shirt, fattened its shape a little to fit better the crook of the boy’s arm, and changed its purr to a low throbbing which Castor could feel vibrate in his chest. He looked down and three beady little eyes stared trust-fully back up at him, then closed and disappeared completely. A little sigh interrupted the purrs and the creature snuggled closer. <…> ‘Where its legs?’ he said darkly. ‘If it’s a Martian, it ought to have three legs.’ ‘Well, <…> some Martians don’t have legs.’

	Паппалопулис извлёк пачку денег, которой могла бы подавиться венерианская песчаная свинья среднего размера. — XII
	Pappalopoulis pulled out a roll that would have choked a medium-large Venerian sand hog.

	— … она ненормальная, как скошенная орбита… — XIII
	'… she's as crazy as a skew orbit…'

	— Лоуэлл, прекрати кормить эту копну со своей ложки! — Хорошо, бабушка Хейзел. Можно взять твою? — XIII
	'Lowell, quit feeding that mop with your own spoon!’ ‘Yes, Grandma Hazel. May I borrow yours?’

	— … не часто удаётся добиться такого от «Четырёх Планет». Как правило, у этих бандитов и ведра вакуума не выпросишь. — XIII
	‘… that’s quite a concession to get out of Four-Planets. Ordinarily that bunch of highbinders wouldn’t give away a bucketful of space.’

	— Свободная воля — это золотая нить, бегущая сквозь застывшую матрицу предопределённых событий. — XIV
	‘Free will is a golden thread running through the frozen matrix of fixed events.’

	… «Стоун» задрожал и понёсся вперёд, к Сатурну. А за ним следовали сотни, тысячи, сотни тысяч неугомонных бродячих странников: на Сатурн… на Уран… на Плутон… и так они будут катиться до самых звёзд, до края Вселенной. — XIX, конец романа; комментарий Деймона Найта «… Хайнлайн, вслед за Гомером, считает это важнейшим в мире» (… Heinlein, along with Homer, considers the greatest in the world)
	… the Stone trembled and threw herself outward bound, toward Saturn. In her train followed hundreds and thousands and hundreds of thousands of thousands of restless rolling Stones. . . to Saturn. . . to Uranus, to Pluto. . . rolling on out to the stars. . . outward bound to the ends of the Universe.

Перевод

Н. И. Виленская, 1994 (с незначительными уточнениями)

О романе

	… одновременно одно из лучших развлечений, которые мы читали в этом году, и, несомненно, самая правдоподобная, тщательно детализированная картина межпланетного будущего, в каком бы году мы с ней не столкнулись. Сыновья ваших редакторов до сих пор не смогли прочесть роман просто потому, что наши жёны не выпускают его из рук с тех пор, как мы закончили читать для рецензии. Это должно дать вам чёткое представление о характере аудитории, которую найдут эти приключения очаровательных Стоунов.
	… is both some of the best entertainment we have read this year and easily the most plausible, carefully detailed picture of an interplanetary future we will encounter in any year. The sons of your editors have not been able to read the novel as yet simply because our wives laid firm hands on it the moment we finished reading for review. Which should give you a clear idea of the nature of the audience these adventures of the charming Stones will find.
	— Энтони Бучер и Фрэнсис Маккомас

	… галерея человеческих портретов в натуральную величину, живущих в реальном мире будущего, каждая деталь которого вписана в сюжет с высочайшей точностью…
	… a life-size portrait-gallery of real people living in a real world of the future, every detail of which fits into place with top-tolerance precision…
	— Питер Скайлер Миллер

	По сравнению с ранними книгами Хайнлайна для юношества видны изменения в характере героев. Во всех них, включая «Катящихся Стоунов», за исключением «Между планетами», герои, по существу, зависят от своих родителей или других взрослых. Во всех книгах после «Стоунов» <…> мы, наоборот, сталкиваемся с героями, которые не зависят от взрослых, а также выбирают свой собственный путь в мире. Важное изменение, как мне кажется. <…> Сцены с одним или двумя персонажами совсем не трудно писать, но каждый активно добавляемый заметно усложняет задачу. Подходя к сцене с пятью живыми, полнокровными, думающими персонажами, автор делает глубокий вдох и засучивает рукавом. Несмотря на это в «Катящихся Стоунах» несколько раз, в том числе и в первой главе, Хайнлайн выводит на сцену всех семерых членов семьи, и всё идёт гладко наперекор сложностям.
	A change in the nature of Heinlein's juvenile protagonists can be seen from his earliest books. In all those up through The Rolling Stones, with the exception of Between Planets, we have heroes who are essentially dependent on their parents or other adults. In all the books after The Rolling Stones <…> we are presented with heroes who are not dependent on adults in the same way, but who make their own way in the world. An important change, it seems to me. <…> Scenes with one or two characters are not at all hard to write, but every extra character you add and use makes the scene that much more difficult. To approach a scene with five living, breathing, thinking characters in it takes a deep breath and rolling up one's sleeves. Several times, however, in The Rolling Stones, including the first chapter, Heinlein has all seven members of the Stone family on stage at once, all talking, all going on at cross-purposes.
	— Алексей Паншин, «Хайнлайн в измерениях», гл. III, 1966

	Повествование эпизодическое и почти бессюжетное, что Хайнлайн подчёркивает контрастом между жизнями своих главных героев и событиями мелодраматического приключенческого сериала, который они пишут <…>. Эта история — это мечта о личной свободе. Стоуны покидают Луна-Сити на подержанном космическом корабле, не имея никаких мотивов, кроме нетерпимости к социальным ограничениям и желания увидеть вселенную. Когда отец командует, как капитан корабля, семья становится более адекватной социальной ячейкой. Здесь, я полагаю, Хайнлайн драматизирует личную озабоченность, которая также является дилеммой нашего технологического мира. Развитие технологий требует от компетентных людей не только овладения специальными навыками, но и бесперебойного сотрудничества. <…> Защита мировых машин требует болезненной жертвы личной свободы, которую, думаю, Хайнлайн неохотно принимает. Но «Катящиеся Стоуны», от отличие от таких более поздних работ, как «Свободное владение Фарнхэма», плотнее начинены тематической нагрузкой. <…> Большая часть эффекта получается естественной из-за ощущения точно экстраполированного фона будущего, со всеми новыми технологиями, привносящими ауру обыденной реальности.
	The narrative is episodic and nearly plotless, a fact that Heinlein emphasizes with the contrast between the lives of his protagonists and the events of the melodramatic adventure serial they are writing <…>. The story is a dream of personal freedom. The Stones leave Luna City in a second-hand spaceship, with no motives except an impatience with social restraints and an itch to see the universe. With the father in command, as captain of the ship, the family becomes once more the fully adequate social unit. Here, I believe, Heinlein is dramatizing a personal concern that is also a dilemma of our technological world. Advancing technology not only asks competent people to master-special skills, but it also asks for smooth cooperation. <…> The protection of the world-machines requires a painful sacrifice of personal freedom which I think Heinlein is reluctant to accept. But The Rolling Stones, unlike such later works as Farnham’s Freehold, carries its thematic burden tightly. <…> Much of the effect comes as natural from the sense of an accurately extrapolated future background, with all the new technologies given an air of commonplace reality.
	— Джек Уильямсон, «Молодёжь против космоса», 1977

письма Роберта Хайнлайна

	… на сей раз я пытаюсь сделать бытовую комедию, на этот раз никаких революций и крови — и я нахожу, что комедию писать труднее. О, я очень просто могу поддерживать диалог, состоящий из острот, но персонажи при этом должны что-то делать, что-то важное. Исключив из сюжета космические войны и интриги, я теперь вижу в этом проблему.
	— Л. Блассингейму, 1 декабря 1951

Плоские коты и Фрейд — нет, я решительно не согласен ни на какие исправления любого вида ни в самих плоских котах, ни вокруг них. Меня сильно раздражает фраза «…немного чересчур фрейдистские из-за своей привычки любовно пульсировать». Что значит «любовно»? Я слишком хорошо помню Вашу рекомендацию по поводу Виллиса из «Красной планеты» и что я должен «проконсультироваться с хорошим фрейдистом» — и потому я самым тщательным образом лишил эти существа пола. Я везде использовал местоимение «оно», <…> а из сюжета ясно, что первое животное и, как следствие, все остальные воспроизводятся партеногенезом. Вы возражаете против факта, что им нравится, когда их гладят? Боже правый! Но его же нельзя выкинуть, от него зависит вся последовательность событий <…>. И потом, я же объяснил с помощью теории симбиоза, почему они такие ласковые домашние животные.

— Э. Далглиш, 7 марта 1952

… у меня снова «сексуальная» проблема с мисс Далглиш — она решила (со своих олимпийских высот фрейдиста-любителя), что «Беспокойные Стоуны» содержат некоторые по-настоящему вредоносные коннотации. <…> Я сознательно намеревался писать здоровые истории для мальчиков и совершенно не предполагал включать в них разные неоднозначные вещи, которые появляются в моих книгах для взрослых. Кроме того, госпожа Хайнлайн пробежалась по этой книге самым тщательным образом, пытаясь найти в ней то, против чего мисс Далглиш могла бы возразить. И вот, книга ей понравилась, и она подписала на неё контракт — а теперь решила, что она непристойна! Анекдот о вермонтце, который держал корову в качестве домашнего животного, «так же, как Вы могли бы хорошую охотничью собаку», по словам мисс Далглиш, наводил на мысли об «определённых сексуальных аномалиях». Ладно, только меня-то это не наводило ни на какие мысли, за исключением того, что моя жена сделала домашнее животное из соседской лошади, откуда эта история и возникла, и я абсолютно убеждён, что это не навело бы моих мальчиков и девочек ни на какие ужасные мысли. Но я согласился с этой правкой — потому что мы сошлись на том, что анекдот не грязен, но скучен.

— Л. Блассингейму, 8 марта 1952

	[Далглиш] жаловалась, что в «Беспокойных Стоунах» я лишил их рынка Вооружённых сил, сделав близнецов в начале истории на два года младше призывного возраста, несмотря на то, что им было уже по восемнадцать, когда история закончилась.
	— Л. Блассингейму, 9 марта 1956