— Вот вы с Вадимом Пашутиным давно знакомы? — Да. Я вместе с ним училась в школе. — Вы дружили? — Нет. Может, раз или два он провожал меня… — Провожал, руку жал… Потом изнасиловал.
— диалог
— Вот, вы говорите, изнасиловал. А вы знаете, из института на него хороший отзыв пришёл! — Почему бы и нет? Там ведь он, наверное, никого пока не изнасиловал…
— диалог
— Грозишь, папаша? У меня ведь здесь всё записывается! Да за одну такую фразу… — Ну вот и очень хорошо, вот и слушай на ночь глядя, авось умнее станешь.
— диалог
— Что ты уставился, старичелло? — Запоминаю.
— диалог
— Ты это напрасно сделал, старик. — А я ещё ничего не сделал. — Только собираешься? — Собираюсь.
— диалог
— Бать, это ты па-а поводу оружия заикался? — Это ты заикаешься. А я — интересуюсь. — Ну, пойдём. — Пойдём. — Только я заранее предупреждаю: деньги — не при мне. — А-а где? — Адрес записать или запомнишь?
— диалог
— Так это тебе, батя, «плётка» нужна? — Плётка нужна вам, молодым, — тёлок гонять. А мне нужна винтовка.
— диалог
— Сильно достали? — Да… — А законная власть? — А где ты её видел, законную-то? Одни кабинеты с флагами, и в каждом кабинете — хмырь…
— диалог
— О, дожил… папой меня называешь… Глядишь, к следующей среде мать мамой назовёшь. — А как я её сейчас называю? — Старухой называешь… мамашкой, кормилицей… кем угодно, только не матерью.
— диалог
— Дед, а что они ищут? — Совесть… Совесть потеряли…
— диалог
— Смотри, старик, не промахнись. — Не промахнусь.
— диалог
— Если с моим Вадимом что-нибудь случится… — Поздно спохватился — уже случилось… — Что?.. Что ты сказал?.. Что ты сказал?! — Раз он насильником стал, с ним давно уже что-то случилось…
— диалог
— Нехорошо где попало инструмент свой разбрасывать!… А зачем тебе инструмент?… Дома в деревне у тебя больше нет. — Да так-то оно так, Алёша. Только жизнь тяжёлая пошла — нельзя без инструмента… Никак нельзя… Сам видишь… — Всё, Иван Фёдорович, приговор окончательный и обжалованию не подлежит. С конфискацией имущества. Свободен! — А как жить? — Свободен! — Спасибо, Алёша.