Вся королевская рать

Вся королевская рать
Статья в Википедии

Вся королевская рать (All the King's Men) — роман Роберта Пенна Уоррена, 1946 год.

Цитаты

	Конец человека — знание, но одного он не может узнать:он не может узнать, спасёт его знание или погубит. Он погибнет — будьте уверены, — но так и не узнает, что его погубило: знание, которым он овладел, или то, которое от него ускользнуло и спасло бы его, если бы он овладел им. — Джек Бёрден
	The end of man is knowledge but there's one thing he can't know. He can't know whether knowledge will save him or kill him. He will be killed, all right, but he can't know whether he is killed because of the knowledge which he has got or because of the knowledge which he hasn't got and which if he had it would save him.

	Всякий акт чистого восприятия — подвиг, и, если вы не верите мне, проверьте сами. — Джек Бёрден
	Any act of pure perception is a feat, and if you don’t believe it, try it sometime.

	Если бы род людской ничего не помнил, он был бы совершенно счастлив. — Джек Бёрден
	If the human race didn't remember anything it would be perfectly happy.

	Нет на свете стоящего дела, из-за которого не пришлось бы поступиться достоинством. — Вилли Старк
	…There ain’t anything worth doing a man can do and keep his dignity.

Смешная это штука — грязь, — сказал Хозяин. — Ведь если подумать, весь наш зелёный шарик состоит из грязи, кроме тех мест, которые под водой и опять же состоят из грязи. Трава — и та растёт из грязи. А что такое бриллиант, как не кусок грязи, которому однажды стало жарко? А что сделал Господь Бог? Взял пригоршню грязи, подул на неё и сделал вас и меня, Джорджа Вашингтона и весь человеческий род, благословенный мудростью и прочими добродеятелями. Так или нет?

“Dirt’s a funny thing,” the Boss said. “Come to think of it, there ain’t a thing but dirt on this green God’s globe except what’s under water, and that’s dirt too. It’s dirt makes the grass grow. A diamond ain’t a thing in the world but a piece of dirt that got awful hot. And God-a-Mighty picked up a handful of dirt and blew on it and made you and me and George Washington and mankind blessed in faculty and apprehension. It all depends on what you do with the dirt. That right?”

	Иногда Джек наливает мне виски, иногда я ему наливаю виски… а иногда я сам себе наливаю виски. — Вилли Старк
	Sometimes Jack pours me a drink, and sometimes I pour him a drink… and sometimes I pour myself a drink.

	Человек зачат в грехе и рождён в мерзости, путь его - от пелёнки зловонной до смердящего савана. — Вилли Старк
	Man is conceived in sin and born in corruption and he passeth from the stink of the didie to the stench of the shroud.

	Черт, человек может лежать и хотеть — хотеть, и больше ничего, так хотеть, что он сам забывает, чего ему хочется. Это как если ты мальчик и сок в тебе забродит в первый раз, и кажется, что однажды ночью ты сойдешь с ума — до того тебе хочется. — Вилли Старк
	Hell, a man can lie there and want something se bad and be so full of wanting it he just plain forgets what it is he wants. Just like when you are a boy and the sap first rises and you think you will go crazy some night wanting something…

	Вы засыпаете на долгое время, а когда просыпаетесь, оказывается, что всё на свете осталось по-прежнему. Сколько бы вы ни проспали, ничего не меняется. — Джек Бёрден
	You went to sleep for a long time, and when you woke up nothing whatsoever had changed. No matter how long you slept, it was the same.

	Право — это узкое одеяло на двуспальной кровати, когда ночь холодная, а на кровати — трое. Одеяла не хватит, сколько его ни тащи и ни натягивай, и кому-то с краю не миновать воспаления лёгких. — Вилли Старк
	That’s why I can see W’hat the law is like. It’s like a single-bed blanket on a double bed and three folks in the bed and a cold night. There ain’t ever enough blanket to cover the case, no matter how much pulling and hauling, and somebody is always going to nigh catch pneumonia.

	Законы — это штаны, купленные мальчишке в прошлом году, а у нас всегда — нынешний год, и штаны всегда лопаются по шву, и щиколотки наружу. Законы всегда тесны и коротки для подрастающего человечества. В лучшем случае ты можешь что-то сделать, а потом сочинить подходящий к этому случаю закон, но к тому времени, как он попадёт в книги, тебе уже нужен новый. — Вилли Старк
	Hell, the law is like the pants you bought last year for a growing boy, but it is always this year and the seams are popped and the shankbones to the breeze. The law is always too short and too tight for growing humankind. The best you can do is do something and then make up some law to fit and by the time that law gets on the books you would have done something different.

Нам, раз мы эту кашу заварили, нужен теперь не порядочный человек, а такой, который сможет победить. — Гилберт Мастерн

Если у нас было такое замечательное, прекрасное прошлое, то откуда, чёрт подери, взялось это совсем не замечательное и не прекрасное настоящее — откуда, если этого незамечательного и непрекрасного не было у нас в прошлом? — Джек Бёрден

В то утро я вышел из ее дома, отправился в банк, снял со счёта немного денег, вывел из гаража машину, собрал чемодан и уехал. Я ехал по длинной белой дороге, прямой, как струна, гладкой, как стекло, глянцево-жидкой в мареве, гудящей под шинами, как оттянутый и отпущенный нерв. Я делал семьдесят пять миль в час, но никак не мог догнать лужицу, блестевшую впереди, у самого горизонта. Позже солнце стало бить мне в глаза, потому что я ехал на Запад. Тогда я опустил козырек, сощурился и вдавил в пол педаль газа. И продолжал ехать на Запад. Потому что все мы собираемся когда-нибудь поехать на Запад. На Запад ты едешь, когда истощается почва и на старое поле наступают сосны. На Запад ты едешь, получив письмо со словами: "Беги, все открылось". На Запад ты едешь, когда, взглянув на нож в своей руке, видишь, что он в крови. На Запад ты едешь, когда тебе скажут, что ты — пузырёк в прибое империи. На Запад ты едешь, услышав, что там в горах полным-полно золота. На Запад ты едешь расти вместе со страной. На Запад ты едешь доживать свой век. Или просто едешь на Запад. Я просто ехал на Запад. — Джек Бёрден

I left her apartment that morning and went down to the bank and drew out some money and got my car out of the garage and packed a bag and was headed out. I was headed out down a long bone-white road, straight as a string and smooth as glass and glittering and wavering in the heat and humming under the tires like a plucked nerve. I was doing seventy-five but I never seemed to catch up with the pool which seemed to be over the road just this side of the horizon. Then, after a while, the sun was in my eyes, for I was driving west. So I pulled the sun screen down and squinted and put the throttle to the floor. And kept on moving west. For West is where we all plan to go some day. It is where you go when the land gives out and the old-field pines encroach. It is where you go when you get the letter saying: Flee, all is discovered. It is where you go when you look down at the blade in your hand and see the blood on it. It is where you go when you are told that you are a bubble on the tide of empire. It is where you go when you hear that thar’s gold in them-thar hills. It is where you go to grow up with the country. It is where you go to spend your old age. Or it is just where you go. It was just where I went.

	…Ничто не пропадает бесследно, ничто и никогда. Всегда есть ключ, оплаченный чек, пятно от губной помады, след на клумбе, презерватив на дорожке парка, ноющая боль в старой ране, первый детский башмачок, оставленный на память, чужая примесь в крови. И все времена — одно время, и все умершие не жили до тех пор, пока мы не дали им жизнь, вспомнив о них, и глаза их из сумрака взывают к нам. Вот во что верим мы, историки. И мы любим истину.
	For nothing is lost, nothing is ever lost. There is always the clue, the canceled check, the smear of lipstick, the footprint in the canna bed, the condom on the park path, the twitch in the old wound, the baby shoes dipped in bronze, the taint in the blood stream. And all times are one time, and all those dead in the past never lived before our definition gives them life, and out of the shadow their eyes implore us. That is what all of us historical researchers believe. And we love truth.
	— Джек Бёрден

	Боль — одно из зол, но сама по себе ещё не зло. — Адам Стентон
	Pain is an evil… but it is not evil — it is not evil in itself.

	Ты должен сделать добро из зла, потому что его больше не из чего сделать. — Вилли Старк
	You have to make the good out of the bad because that is all you have got to make it out of

Что ж, он сотворил кое-какое добро из зла. Больницу. Больницу Вилли Старка, которая будет стоять, когда от самого Вилли Старка ничего не останется. Так сказал Вилли Старк. Но если Вилли Старк верит, что добро всегда приходится делать из зла, почему он так забеспокоился, когда Крошка выступил с вполне логичным и невинным предложением насчет подряда? Неужели он так распалился из-за того, что Крошкина разновидность Зла может попасть в сырьё, из которого он намерен сотворить Добро? «Ты, что, не понимаешь? — спрашивал меня Хозяин, выкручивая мой лацкан. — Неужели и тебе непонятно? Я строю больницу, лучшую в стране, лучшую в мире, я не позволю таким, как Крошка, пакостить это дело. Я назову ее больницей Вилли Старка, и она будет стоять, когда от нас с тобой ничего не останется и от всей этой сволочи ничего не останется...» Тут плохо сходятся концы с концами. Совсем не сходятся. — Джек Бёрден

Well, he had made some good out of some bad. The hospital. The Willie Stark Hospital, which was going to be there when Willie Stark was dead and gone. As Willie Stark had said. Now if Willie Stark believed that you always had to make the good out of the bad, why did he get so excited when Tiny just wanted to make a logical little deal with the hospital contract? Why did he get so heated up just because Tiny’s brand of Bad might get mixed in the raw materials from which he was going to make some Good? '‘Can’t you understand?” the Boss had demanded of me, grabbing my lapel. “Can’t you understand, either? I’m building that place, the best in the country, the best in the world, and a bugger like Tiny is not going to mess with it, and I’m going to call it the Willie Stark Hospital and it will be there a long time after I’m dead and gone and you are dead and gone and all those sons-o£-bitches are dead and gone—” That was scarcely consistent. It was not at all consistent.

	Из хижины на болотистой равнине она вышла на свет божий с прекрасным умением: узнать, что знаете вы, не ставя вас в известность о том, что известно ей. Не в её характере было идти у языка на поводу — она предоставляла это вам, сама же предпочитала следовать позади, с аккуратным обрезком свинцовой трубы в руках, и ждать, пока вы оступитесь. — Джек Бёрден о Сэди Берк
	She had made her way in the world up from the shack in the mud flat by always finding out what you knew and never letting you know what she knew. Her style was not to lead with the chin but with a neat length of lead pipe after you had stepped off the balance.

Если голодранцу что-то нужно, он должен взять сам. — Вилли Старк

…Его выдвинули кандидатом на первичных выборах в демократической партии. Но это были не выборы. Это был ад кромешный, а также бой в Крыму и субботняя ночь в салуне Кейзи, вместе взятые, и, когда дым рассеялся, на стенах не осталось висеть ни одной картины. И не было никакой демократической партии. Был только Вилли — с чубом на глазах, в прилипшей к животу рубашке. В руках он держал мясницкий топор и кричал: «Крови!»

I didn’t see him again until he announced in the Democratic primary in 1930. But it wasn’t a primary. It was hell among the yearlings and the Charge of the Light Brigade and Saturday night in the back room of Casey’s saloon rolled into one, and when the smoke cleared away not a picture still hung on the walls. And there wasn’t any Democratic party. There was just Willie, with his hair in his eyes and his shirt sticking to his stomach with sweat. And he had a meat ax in his hand and was screaming for blood.

Наверно, вещи, которые вам нужны, похожи на карты. Они вам нужны не сами по себе, хотя вы этого не понимаете. Карта нужна вам не потому, что вам нужна карта, а потому, что в совершенно условной системе правил и ценностей и в особой комбинации, часть которой уже у вас на руках, эта карта приобретает значение. Но скажем, вы не участвуете в игре. Тогда, даже если вы знаете правила, карта ничего не означает. Все они одинаковы. — Джек Бёрден

Maybe the things you want are like cards. You don't want them for themselves, really, though you think you do. You don't want a card because you want the card, but because in a perfectly arbitrary system of rules and values and in a special combination of which you already hold a part the card has meaning. Then, even if you do know the rules, a card doesn't mean a thing. They all look alike.

Однажды, например, человек, которого он засудил в свое время, остановил его на улице и сказал, что убьёт. Судья рассмеялся, повернулся к нему спиной и пошел дальше. Человек вытащил пистолет и окликнул судью два или три раза. Наконец судья оглянулся. Увидев, что человек целится в него из пистолета, он повернулся и, не говоря ни слова, пошел прямо на этого человека. Он подошел к нему и отнял пистолет. Что он делал на войне, он не рассказывал. — о судье Ирвине

There was, for instance, the time a fellow he had sent up to the pen stopped him in the street down at the Landing and told him he was going to kill him. The Judge just laughed and turned his back and walked away. The fellow took out a pistol then and called to the Judge, two or three times. Finally the Judge looked around. When he saw the man had a pistol and had it pointing at him, the Judge turned right there and walked straight at the man, not saying a word. He got right up to the man and took the pistol away from him. What he did in the war, I never knew.

	Когда начинаешь работать, приходится работать с теми, кто у тебя есть. Приходится работать с такими, как Байрам, Крошка Дафи и эта мразь из законодательного собрания. Ты не слепишь кирпичей без соломы, а солома твоя — по большей части прелая солома, из коровьей подстилки. И если ты думаешь, что можно работать по-другому, ты спятил. — Вилли Старк
	And when you start out to do something… you got to use what you’ve got. You got to use fellows like Byram, and Tiny Duffy, and that scum down in the Legislature. You can’t make bricks without straw, and most of the time all the straw you got is secondhand straw from the cowpen. And it you think you can make it any different, you're crazy as a hoot owl.

Вы знакомитесь с кем-то на пляже во время отпуска и чудесно проводите вместе время. Или в углу на вечеринке, когда звенят бокалы и кто-то наигрывает на рояле, вы беседуете с незнакомцем, и кажется, что ваш ум затачивается, правится на его уме, и новые просторы идей открываются перед вами. Или, разделяя с кем-то сильные или мучительные переживания, вы обнаруживаете глубокое душевное родство. И после вы уверены, что когда вы встретитесь снова, весёлый товарищ подарит вам прежнее веселье, блестящий незнакомец взбудоражит ваш оцепенелый ум, отзывчивый друг утешит прежней близостью. Но что-то происходит, или почти всегда происходит, с весельем, с блеском, с родством. Вы вспоминаете отдельные слова языка, на котором говорили, но вы забыли грамматику. Вы вспоминаете движения танца, но музыка больше не играет. Вот вам и всё. — Джек Бёрден

You meet somebody at the seashore on a vacation and have a wonderful time together. Or in a corner at a party, while the glasses clink and somebody beats on a piano, you talk with a stranger whose mind seems to whet and sharpen your own and with whom a wonderful new vista of ideas is spied. Or you share some intense or painful experience with somebody, and discover a deep communion. Then afterward you are sure that w^hen you meet again, the gay companion will give you the old gaiety, the brilliant stranger will stir your mind from its torpor, the sympathetic friend will solace you with the old communion of spirit. But something happens, or almost always happens, to the gaiety, the brilliance, the communion. You remember the individual words from the old language you spoke together, but you have forgotten the grammar. You remember the steps of the dance, but the music isn’t playing any more. So there you are.

Минуты две Хозяин разглядывал нарядные филенки закрытой двери. Потом он произнес: — Ты знаешь, что сказал Линкольн? — Что? — спросил я. — Он сказал, что дом, разделившийся в самом себе, не устоит. И был не прав. — Да? — Да, — сказал Хозяин. — Потому что в нашем правительстве половина — рабы, а другая — мерзавцы, и оно стоит. — Кто из них кто? — спросил я. — Рабы — в законодательном собрании, а мерзавцы — здесь, — ответил он. И добавил: — Только иногда они работают по совместительству.

The Boss regarded the fine paneling of the closed door for a couple of minutes. Then he said, “You know what Lincoln said?" “What?" I asked. “He said a house divided against itself cannot stand. Well, he was wrong." “Yeah?" “Yeah," the Boss said, “for this government is sure half slave and half son-of-a-bitch, and it is standing." “Which is which?" I asked. “Slaves down at the Legislature, and the sons-of-bitches up here," he said. And added, “Only sometimes they overlap.”