Семён Фишелевич Глузман

Семён Фи́шелевич Глу́зман (род. 10 сентября 1946, Киев, УССР) — советский психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель.

Цитаты

Когда-то в своей романтической лагерной молодости я думал: вот произошло бы чудо, ушла бы в тартарары всё засекречивающая советская власть, люди узнали бы правду о жизни в цивилизованных государствах… и всё бы сложилось само собой, по честному, по настоящему. Не сложилось.^[1]

У украинцев есть некий фермент сопротивления. Я не знаю, где он рассыпан — то ли в почве, то ли в воздухе. Но здесь есть то, чего нет в других странах. До меня не было ни одного белорусского арестанта в лагерях. Да и после тоже. А КГБ был везде. Я уже не говорю о киргизах, казахах. А вот украинцев было 30–40%.

Я не вижу сейчас предпосылок к созданию нового диссидентского движения (на Украине - прим.). В той стране (СССР - прим.) нельзя было говорить вслух. Сейчас пока нет такой проблемы.
Я не уверен, что повторил бы свой поступок. Мое сопротивление советской власти было романтическим. Прошло много лет. Казалось бы, в стране есть свобода слова, но народ по-прежнему выбирает худших. Дело даже не в гречке, просто люди ведутся на ложь и обман. И поэтому я не уверен, что, зная свое будущее, снова поступил бы так, как тогда. Это не проблема страха, это другое — а зачем? Если этим людям хочется жить так. [1]

В советском официальном сленге было очень популярным словосочетание «советский патриотизм». В отличие от совсем не употреблявшихся слов «совесть», «человеческое достоинство», «сопереживание» и подобных им.^[2]
Когда нас, так называемых инакомыслящих, арестовывали и судили в семидесятые годы прошлого века, толпы протестующих не стояли под зданиями КГБ и судов. Сугубые советские патриоты, затем ставшие патриотами украинскими, тогда плодились и размножались, защищали всевозможные диссертации и неизменно ходили на выборы.^[2]
Советская власть на самом деле очень глупая. Они взяли людей из разных мест, которые даже не протестовали, а просто задавали вопросы. И всех нас, в общем-то одиночек, размещали в лагерях. А там мы уже совершенно четко становились врагами СССР. Была бы власть умная, она бы этого не делала.

Многие видели, что происходит русификация. При этом якобы было обилие качественной украинской литературы. А на деле шло медленное вытеснение украинской культуры. Поэтому большая часть наших диссидентов — это представители гуманитарных дисциплин: историки, философы. В Москве было другое. Там диссидентами становились представители точных наук — физики, инженеры. У них не было цели бороться за сохранение российской культуры. [2]

Ведь все мы умрем. Многие — от рака. Впрочем, может и есть какая-то логика в том, что горькая наша жизнь в презирающем нас государстве должна заканчиваться горькой, мучительной смертью? (2015)^[1]
Следующий Майдан — это плохо. С одной стороны, протест нужен. Но чем это заканчивается? Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо. В этом наша украинская трагедия. (2016) [3]
Из самого богатого, самого эффективного острова тоталитарной империи мы превратили себя в самую бедную страну Европы. (2019)^[3]