Звёздный зверь

«Звёздный зверь» (англ. The Star Beast) — фантастический роман Роберта Хайнлайна для юношества, впервые опубликованный в 1954 году в журнале «Fantasy and Science Fiction» под названием «Звёздный Балда (Увалень)» (Star Lummox).

Цитаты

	— Да, босс? — Ты занят? — И да и нет. Я полирую ногти и пытаюсь понять, чего ради налогоплательщики платят мне зарплату. — II
	"Yes, boss?" "Busy?" "Well, yes and no. I'm paring my nails and trying to figure a reason why the taxpayers should pay me more money."

	Его прекрасное настроение выражалось в том, что он то и дело старался водрузить свою голову Джонни на колени, чтобы тот поласкал его. Прошло много времени с тех пор, как он был достаточно мал для таких игр; теперь он клал Джонни на колени один нос и держал голову на весу, пока Джонни чесал ему нос осколком кирпича. — VII
	His naturally sunny disposition displayed itself by wanting to put his head in Johnnie's lap for cuddling. It had been a long time since his head was small enough for this; he merely placed the end of his muzzle on the boy's thigh, carrying the weight himself, while Johnnie stroked his nose with a brickbat.

	Никто из предков не был благоразумен. Взять хотя бы его прапрапрадедушку… когда ему всё осточертело, он вверг планету в кровавый хаос семилетней войны. Да, теперь его называют героем… Но разве началась бы революция, если бы он руководствовался только здравым смыслом? — VIII; вариант распространённой мысли
	None of them had ever done the sensible thing. Why, take his great great great grandfather … he'd found a situation he hadn't liked and he had turned a whole planet upside down through seven bloody years. Sure, they called him a hero… but does starting a revolution come under the head of common sense?

	Наконец [Джонни] набросал план, в котором была лишь одна ценность — не было здравого смысла и в равной мере были перемешаны глупость и риск. И Джонни решил, что дедушка остался бы доволен. — VIII
	At last he hit on a plan. It had the one virtue of having no sense to it at all; it was compounded of equal parts of folly and of risk. He felt that granddad would have liked it.

— Теперь она подняла Пигги-Вигги на такую высоту, что это в самом деле нечто. Естественно, для детей, но всё это так уморительно, что и взрослые смотрят. Видите ли, Пигги-Вигги — кукла, примерно с фут величиной. Она летает в космос, спасает людей, борется с пиратами, она воспевает добрые старые времена… и детям она очень нравится. А в конце каждого выпуска появляется миссис Мургатройд, они берут по миске «Ханки» и очень мило болтают. — XII; концепция напоминает Мисс Пигги, появившуюся в 1974 году

Now she's taken Pidgie-Widgie on the air and it's really something. For the kids of course but so comical that the grown-ups follow it, too. You see, Pidgie-Widgie is a puppet about a foot high. He goes zooming through space, rescuing people and blasting pirates and having a grand ole time… the kids love him. And at the end of each installment Mrs. Murgatroyd comes on and they have a bowl of Hunkies together and talk."

— Мы избрали республиканскую форму правления, стараемся придерживаться демократических обычаев. Мы можем гордиться этими обычаями. Но настоящей демократии у нас нет и быть не может. И я считаю, наша обязанность — служить обществу, когда оно сталкивается со странными и пугающими мирами. Было бы куда приятнее подвергать каждую проблему широкому обсуждению, выносить её на голосование, а если коллективное решение оказывается ошибочным, повторять все снова. Мы редко можем позволить себе такую роскошь. Сплошь и рядом мы как пилот, который действует в минуты смертельной опасности. Его ли дело затевать дискуссии с пассажирами? Обязанность пилота в том, чтобы, используя свои знания и опыт, доставить их в безопасности на землю. — XV; вариант распространённой мысли

"We have managed to keep a jury-rigged republican form of government and to maintain democratic customs. We can be proud of that. But it is not now a real democracy and it can't be. I conceive it to be our duty to hold this society together while it adjusts to a strange and terrifying world. It would be pleasant to discuss each problem, take a vote, then repeal it later if the collective judgment proved faulty. But it's rarely that easy. We find ourselves oftener like pilots of a ship in a life-and-death emergency. Is it the pilot's duty to hold powwows with passengers? Or is it his job to use his skill and experience to by to bring them home safely?"

I

	Усадьба Стюартов была обнесена бетонной стеной вышиной в десять футов, Ламмокс никогда не помышлял забраться на стену, хотя время от времени обкусывал её верхушку.
	The Stuart place was surrounded by a ten-foot concrete wall. Lummox had never tried to climb over it, although he had nibbled the top of it in places.

Давно уже Джон Томас не выводил его гулять — даже на короткую прогулку… Вдыхая свежий воздух, он продолжал озираться, когда внезапно на него набросилось некое недружелюбное существо, захлебываясь от грозного лая. Ламмокс знал его. Это был огромный мускулистый мастифф, который, гордясь свободой, часто бродил по соседству. Ламмокс ничего не имел против собак; за время своей долгой жизни в семье Стюартов он близко познакомился с несколькими и неплохо проводил с ними время, особенно в отсутствие Джона Томаса. Но у этого мастиффа был совершенно другой характер. Он считал себя хозяином всех окрестностей, оскорблял других собак, терроризировал кошек и то и дело предлагал Ламмоксу выйти и принять бой, как подобает настоящему псу. Ламмокс улыбнулся ему, открыл пошире пасть и шепелявым голоском, тоненьким, как у девочки, обозвал мастиффа плохим словом. Тот онемел от изумления. Он не понял, что именно сказал Ламмокс, но догадался, что его оскорбили. Оправившись, он снова кинулся в атаку, задыхаясь от громового лая и выплевывая несусветную чепуху. Он плясал вокруг Ламмокса, время от времени делая выпады, намереваясь цапнуть Ламмокса за ногу. Наблюдая за псом, Ламмокс оставался недвижим. Затем он высказал справедливое предположение, откуда родом предки мастиффа, а также чем они занимались; это привело мастиффа в полное неистовство. Во время очередного выпада мастифф оказался слишком близко от ног Ламмокса, который стоял на земле всеми восемью конечностями; Ламмокс сделал неуловимое движение головой, словно лягушка, разящая муху, его пасть открылась, как дверь шкафа, и слизнула мастиффа. Неплохо, решил Ламмокс, облизнувшись. Совсем неплохо… хотя ошейник мог быть и помягче. Он прикинул, не стоит ли ему вернуться обратно, поскольку он уже закусил и повод для прогулки исчез.

It had been a long time since John Thomas had taken him out, even for a short walk. He was still looking around, sniffing free air, when an unfriendly character charged at him, yapping and barking furiously. Lummox recognized him, an oversized and heavily muscled mastiff that .ran ownerless and free in the neighborhood; they had often exchanged insults through the grating. Lummox had nothing against dogs; in the course of his long career with the Stuart family he had known several socially and had found them pretty fair company in the absence of John Thomas. But this mastiff was another matter. He fancied himself boss of the neighborhood, bullied other dogs, terrorized cats, and repeatedly challenged Lummox to come out and fight like a dog. Nevertheless Lummox smiled at him, opened his mouth wide and, in a lisping, baby-girl voice from somewhere far back inside him, called the mastiff a very bad name. The dog gasped. it is likely that he did not comprehend what Lummox had said, but he did know that he had been insulted. He recovered himself and renewed the attack, barking louder than ever and raising an unholy ruckus while dashing around Lummox and making swift sorties at his flanks to nip at Lummox's legs. Lummox remained reared up, watching the dog but making no move. He did add to his earlier remark a truthful statement about the dog's ancestry and an untruthful one about his habits; they helped to keep the mastiff berserk. But on the dog's seventh round trip he cut fairly close to where Lummox's first pair of legs would have been had Lummox had all eight feet on the ground; Lummox ducked his head the way a frog strikes at a fly. His mouth opened like a wardrobe trunk and gobbled the mastiff. Not bad, Lummox decided as he chewed and swallowed. Not bad at all… and the collar made a crunchy tidbit. He considered whether or not to go back through the grating, now that he had had a little snack, and pretend that he had never been outside at all

	Наверняка Ламмоксу встретятся во время прогулки стальные вещицы, которые оказывают взрывоподобное действие на его обмен веществ. Джон Томас помнил, что произошло, когда Ламмокс съел подержанный бьюик…
	John Thomas hoped without conviction that Lummox had not got any iron or steel while he was out; iron had such an explosive effect on his metabolism. There was the time Lummox had eaten that second-hand Buick …

После недоразумения с бьюиком Ламмокс стал стремительно расти: за две недели он из среднего гиппопотама превратился в то, что представляет собой сегодня. Он очень исхудал, и шкура обвисала на нём складками, напоминая наброшенный на шкаф ковёр, а скелет странных, неземных очертаний выпирал сквозь шкуру; потребовалось три года держать его на высококалорийной диете, чтобы он снова округлился.

After the mishap of the digested Buick Lummox's growth had taken an enormous spurt; in two weeks he had jumped from the size of a misshapen hippopotamus to his present unlikely dimensions, more growth than he had shown in the preceding generation. It had made him extremely gaunt, like a canvas tarpaulin draped over a scaffolding, his quite unearthly skeleton pushing through his skin; it had taken three years of a high-caloric diet to make him chubby again.

V

	… вынырнул из глубин своего интеллекта… — примечательный перевод англ. выражения Полоцком
	… out of his depth …

	Все эти организации, именующие себя «Друзья Того-то и Сего-то», как правило, состоят из тех, кто только и ждёт случая поточить на ком-нибудь зубы, плюс обычный набор дураков-кисельные уши и профессиональных деляг.
	Any organization calling itself "The Friends of This or That" always consisted of someone with an axe to grind, plus the usual assortment of prominent custard heads and professional stuffed shirts.

	— Босс, единственное, что меня беспокоит, — это бессонница в рабочее время. Никак не могу уснуть за столом.
	"Boss, the only thing that bothers me is insomnia during working hours. I can't sleep at my desk the way I used to."

X

	Ламмокс <…> решил, что настало время позавтракать и для него, что он немедленно и сделал — первым делом запихнул в пасть медведя, затем пару сосенок и пустую банку от завтрака Джона Томаса.
	Lummox took <…> that it was now all right for him to breakfast, too, which he did-first the bear, then a couple of small pine trees, a peck or so of gravel for crunchiness, and the empty container of John Thomas's breakfast.

	— Ты всегда прав — правда, с опозданием на две-три недели.
	"You're usually right, Johnnie-two or three weeks late."

	— Я же говорил тебе, что извиняюсь! — И я простила тебя. Я буду тебя прощать не меньше десяти лет.
	"I told you I was sorry!" "And I forgave you. I'll let you forget it in ten years or so."

XI

	Джонни смотрел, как её стройная фигура мелькает в лучах солнца, пробивающихся меж сосен, и думал, какая она симпатичная… С головы до ног настоящий товарищ, лучше любого парня. — вариант распространённой мысли
	Johnnie watched her slim figure catching shafts of cathedral light among the pines and thought how pretty she was… very nearly as good a head on her as a man and pretty to boot.

… корабль приблизился и завис в ста футах над вершинами сосен и примерно на таком же расстоянии сбоку от них. Медленно, с черепашьей скоростью, он начал описывать круг над ними. Затем раздался режущий уши грохот, и гигантское дерево рухнуло навзничь. За ним последовало другое. Словно невидимая гигантская рука, протянувшаяся с зависшего корабля, проламывала просеку, отжимая их в сторону, и скоро круговая просека обложила их со всех сторон. — Почему они это делают? — прошептала Бетти. — Это судно лесной службы. Они выживают нас. <…> Судно завершило круг и зависло прямо перед ними, похоже, собираясь совершить посадку. С осторожностью зубного врача, выдирающего зуб, оператор, опускаясь, нацелился на одно дерево, выдернул его из земли и отбросил в сторону. Затем другое — и ещё одно. Постепенно сквозь мачтовый сосняк пролегла широкая тропа, которая вела как раз к их убежищу.

… ship dropped swiftly, squatted a hundred feet above the pines and about the same distance from them laterally. It started a slow circle around them, almost a crawl. Immediately there was a rending sound, then a crash as a forest giant toppled to the ground. Another followed at once. Like a great invisible hand a drag field from the ship knocked over trees and swept them aside. Slowly it cut a wide firebreak around them. "Why are they doing that?" Betty whispered. "It's a forestry service ship. They're cutting us off." <…> The ship closed the circle, then faced them and seemed to settle back on its haunches. With the delicate care of a dentist pulling a tooth the operator reached in, selected one tree, plucked it out of the ground, and tossed it aside. He picked another and still another. Gradually a wide path was being cut through the timber to the spot where they waited.

XIV

— Это спаривание было запланировано более двух тысяч ваших лет назад, и они не могут столь легко отказаться от него. <…> — Маленькая хрошиа была очень важна для своих соплеменников; они сбились с ног в поисках её. У них для продолжения рода необходимо сплетение шести различных генетических разновидностей… словом, в этих тонкостях надо долго разбираться. Своя роль была у маленькой хрошиа, роль, предназначенная ей две тысячи лет назад, во времена Иисуса Христа. Её участие было необходимым звеном в огромном мероприятии для расы, которая должна развиваться… — XII и XIV; концепция напоминает селекционные программы Бене Гессерит в романе «Дюна» (1965)

"This mating was planned more than two thousand of your years ago; they will not give it up lightly." "This little Hroshia was important to them; they wanted her back very badly. Their patterns are not ours; they interweave six distinct sorts of a genetic scheme we will be a long time understanding. This little Hroshia had a role to play, a part planned more than two thousand years ago, around the time of Christ. And her part was a necessary link in a larger planning…"

	— Самое распространённое заблуждение, свойственное нашей расе, — это способность рационально объяснять своекорыстные интересы.
	"The commonest weakness of our race is our ability to rationalize our most selfish purposes."

— Я не пущу его! Он ещё маленький… у меня есть право! — Ограниченное право, мадам. Он может разойтись с вами. Миссис Стюарт вздрогнула. — Он не посмеет! Со своей родной матерью! — Отчего же? Наш суд по вопросам детства давно пришёл к выводу о необходимости арбитражного рассмотрения в тех случаях, когда авторитет родителей превращается в давящее препятствие, мешающее человеку выбирать свой собственный путь; и обычно эти дела решаются однозначно.

"I won't let him! He's still a minor… I have rights." "Limited rights, ma'am. He could divorce you." She gasped. 'He wouldn't do that to me! His own mother!" "Perhaps. Our children's courts have long taken a dim view of the arbitrary use of parental authority; coercion in choice of career is usually open-and-shut."

XVIII

	— Вы же сирота, не так ли? — Сирота по закону. Я — Дитя Свободы. Мой опекун — Вествиллский Дом для Детей Свободы. А в чём дело? — Значит, вы ещё несовершеннолетняя? — Это зависит от точки зрения. Я лично считаю, что уже совершеннолетняя, а суд придерживается другого мнения. Но, слава богу, долго он не будет упорствовать.
	"You are an orphan, are you not?" "A legal orphan. I'm a Free Child. My guardian is the Westville Home for Free Children. Why?" "Then you are not of age?" "Depends on how you look at it. I think I am, the court says I'm not. But it won't be long now, thank goodness."

	— Мистер Кику, вас ждёт рандавианская делегация. — Скажите им, что у меня линька!
	"Mr. Kiku, the Randavian delegation is waiting." "Tell them I'm molting!"

Перевод

И. Полоцк, 1991, 1992 (с незначительными уточнениями)

О романе

	НИКТО, ну просто никто не может победить Хайнлайна в написании подростковой фантастики. <…> Увалень <…> буквально оживляет одно из самых очаровательных повествований Хайнлайна.
	NOBODY but nobody can beat Heinlein in the writing of teen-age science fiction. <…> Lummox <…> alive make up one of Heinlein’s most enchanting tales.
	— Грофф Конклин

	Кроме обычных Хайнлайн штрихов (вдвойне для Генерального секретаря Федерации, который, к примеру, участвует в унылых вечерних программах, — эта идея впоследствии переросла в целую книгу «Двойная звезда»), этот роман стоит особняком в творчестве Хайнлайна из-за обилия сатиры и чёрного юмора.
	Besides the usual Heinlein touches (the double for the Secretary General of the Federation who sits through dull formal programs, for instance, a notion that later grew into an entire book of its own in Double Star), this book stands by itself among Heinlein's books in being filled with satire and black humor.
	— Алексей Паншин, «Хайнлайн в измерениях», гл. III, 1966

	Этот роман украшен столь неприятной матерью и столь не по годам развитой подружкой героя, какие только можно найти в научной фантастике. Хайнлайн использует их, среди прочего, как указатели на радикальные изменения, которые должны быть сделаны в нашем обществе и его нравах, когда мы вступаем в эпоху межзвёздных переговоров. Его концепция будущей Земли является полной, а не просто поверхностной. Его люди думают иначе, чем мы, действуют иначе и должны найти другие способы заставить те же инстинкты и методы служить им. Если социологию и психологию следует в нашей области рассматривать как науки, эта книга выделяется как один из лучших примеров того, как это сделать.
	This novel is brightened by as unpleasant a mother and as precocious a girl friend as can be found in science fiction. Heinlein uses them, among other thing, as pointers toward the radical changes that have to be made in our society and its mores when we enter an age of interstellar negotiations. His concept of a future earth is complete not merely surface treated. His people think differently from us, act differently, and have to find different ways of making the same instincts and methods serve them. If sociology and psychology are to be treated as sciences in our field, this book stands out as one of the better examples of how to do so.
	— Лестер дель Рей

	Ламмокс — прекрасный символ движимого собственными побуждениями романтического индивидуалиста, находящегося в противоречии с испорченным обществом, но не пострадавшего от него. Джон Томас и Бетти Соренсон пользуются своего рода социальным иммунитетом, позаимствованным у неё…
	Lummox is a fine symbol of the romantic individualist self-impelled, at odds with a corrupt society but undamaged by it. John Thomas and Betty Sorenson enjoy a sort of social immunity borrowed from her…
	— Джек Уильямсон, «Молодёжь против космоса», 1977

	Один из лучших [подростковых нф-романов], совершенно не устаревший и доступный любому смышлёному подростку, воспитанному на «Гарри Поттере» и «Голодных играх». <…> эта книга <…> представляет один из самых сильных юных женских персонажей в НФ, <…> также поднимает важные и актуальные вопросы биологических и культурных различий, уважения к другим культурам и личной морали. Из всех книг Хайнлайна, возможно, именно эта наиболее непосредственно обращается к подросткам начала XXI века.
	It's among the very best [“juveniles”], not at all dated, and accessible to any bright teenager raised on Harry Potter and The Hunger Games. <…> this book <…> features one of the strongest adolescent female characters in SF, <…> also raises important and timely issues of biological and cultural differences, respect for other cultures, and personal morality. Of all Heinlein's books, this may be the one that speaks most directly to early twenty-first century teenagers.
	— Дон Сейкерс