Ковентри (Хайнлайн)

«Ковентри» (англ. Coventry) — фантастическая повесть Роберта Хайнлайна 1940 года из цикла «История будущего». Вошла в тематический авторский сборник «Революция в 2100 году» 1953 года, для которого была немного переработана.

Цитаты

— Мои предки сражались во Второй Революции, но они сражались за то, чтобы уничтожить суеверия, а не за то, чтобы тщеславные дураки могли создавать новые. В те дни были мужчины! — Он надменно огляделся по сторонам. — А что осталось сегодня? — Осторожные, идущие на компромисс «надёжные» заморыши, в жилах которых течёт вода. Вы так тщательно спланировали весь ваш мир, что лишили его всей прелести бытия. Нет больше голодных, нет обиженных. Ваши корабли не тонут, а поля неизменно дают хорошие урожаи. Вам даже удалось укротить погоду — дождь стал таким вежливым, что идёт только после полуночи… Однако непонятно, почему после полуночи вы ведь все ложитесь спать в девять часов. И если у кого-нибудь из вас, смиренных людишек, возникает неприятная эмоция — да сгинет сама мысль об этом, — вы тут же бежите трусцой в ближайшую клинику и лечите свои смиренные умишки. Слава богу, я никогда не поддавался этой дурацкой привычке. Спасибо, я уж сохраню свои собственные чувства — неважно, плохи они или нет. Вы даже не ложитесь в постель с женщиной, не проконсультировавшись прежде с психотерапевтом. «Мыслит ли она так же плоско и скучно, как я?» Да этого достаточно для того, чтобы заткнуть рот любому мужчине. Ну а если дело дойдёт до драки из-за женщины — если у кого-либо хватит на это мужества, — то тут же рядом с ним окажется проктор, готовый парализовать его ударом в самое чувствительное место и вопрошающий тошнотворно сладким голосом «Не могу ли я быть вам чем-нибудь полезен, сэр?» Бейлиф бочком подвинулся к Мак-Киннону. Тот рявкнул: — Встаньте на месте. Я ещё не кончил. Потом он продолжил свою речь: — Вы предложили мне Альтернативу. Ну что ж, для меня этот выбор не представляет никакой трудности. Принудительному лечению, помещению в один из ваших чистеньких, надёжненьких, приятненьких санаториев, где в моих мыслях станут копаться доктора с мягкими пальцами, я предпочёл бы быструю и приятную смерть. О нет, для меня существует единственный выбор. Я предпочитаю отправиться в Ковентри — и, больше того, рад этому… Надеюсь, что никогда больше не услышу о Соединённых Штатах!

'My grandfathers fought in the Second Revolution—but they fought to abolish superstition… not to let sheep-minded fools set up new ones. 'There were men in those days!' He looked contemptuously around him. 'What is there left today? Cautious, compromising "safe" weaklings with water in their veins. You've planned your whole world so carefully that you've planned the fun and zest right out of it. Nobody is ever hungry, nobody ever gets hurt. Your ships can't crack up and your crops can't fail. You even have the weather tamed so it rains politely after midnight. Why wait till midnight, I don't know … you all go to bed at nine o'clock! 'If one of you safe little people should have an unpleasant emotion—perish the thought!—You'd trot right over to the nearest psychodynamics clinic and get your soft little minds readjusted. Thank God I never succumbed to that dope habit. I'll keep my own feelings, thanks, no matter how bad they taste. 'You won't even make love without consulting a psychotechnician—Is her mind as flat and insipid as mine? Is there any emotional instability in her family? It's enough to make a man gag. As for fighting over a woman—if any one had the guts to do that, he'd find a proctor at his elbow in two minutes, looking for the most convenient place to paralyze him, and inquiring with sickening humility, "May I do you a service, sir?" The bailiff edged closer to MacKinnon. He turned on him. 'Stand back, you. I'm not through yet.' He turned and added, 'You've told me to choose between the Two Alternatives. Well, it's no hard choice for me. Before I'd submit to treatment, before I'd enter one of your little, safe little, pleasant little reorientation homes and let my mind be pried into by a lot of soft-fingered doctors—before I did anything like that, I'd choose a nice, clean death. Oh, no—there is just one choice for me, not two. I take the choice of going to Coventry—and glad of it, too … I hope I never hear of the United States again!'

Судья начал говорить гладкими учёными словами, более подходящими для лекционного зала. — <…> Завет является не одним из суеверий, а простым временным контрактом, заключённым теми же самыми революционерами по прагматическим причинам. Они стремились обеспечить максимум допустимой свободы каждому человеку. Вы сами пользовались этой свободой. Никакой поступок, никакой образ поведения не были вам запрещены, если ваши действия не причиняли вреда другому. Даже совершение конкретного действия, запрещённого законом, не могло быть поставлено вам в вину, если государство не было в состоянии доказать, что именно этот акт повредил или создал реальную возможность вреда какому-либо человеку. Даже если кто-либо преднамеренно причинит вред другому — как это сделали вы, — государство старается не наказывать и даже не высказывать морального порицания. Мы недостаточно мудры для этого, а цепь несправедливостей, которая всегда следовала за подобным юридическим или моральным принуждением, ставит под угрозу свободу всех. Вместо этого виновнику предоставляется выбор — либо подвергнуться психологическому лечению с целью устранения тенденции к желанию нанесения вреда другим, либо покинуть государство и отправиться в Ковентри. <…> Вы вольны искать опасностей и приключений, если желаете, — опасности все ещё существуют в экспериментальных лабораториях, а трудностей, и лишений хватает на лунных горах, в джунглях Венеры можно даже погибнуть… но мы не можем зависеть от прихотей вашей натуры!.. — К чему такое преувеличение? — презрительно возразил Мак-Киннон. — Вы говорите так, словно я совершил убийство, — а я просто стукнул человека по носу за то, что он возмутительно оскорбил меня! — Я согласен с вашей эстетической оценкой этого типа, — продолжал Судья ровным голосом, — я лично одобряю ваш поступок, но ваши психометрические тесты показывают, что вы считаете себя вправе исправлять людей и наказывать их за недостатки. Вы опасная личность, Дэвид Мак-Киннон, вы представляете опасность для всех нас, ибо мы не можем предсказать, какой ещё вред вы причините. С точки зрения современного общества ваше заблуждение делает вас безумным, как Мартовский Заяц. Вы отказываетесь от лечения — поэтому мы изолируем вас, мы отказываемся от вас.

The judge commenced to speak in gentle, scholarly words appropriate to a lecture room. '<…> The Covenant is not a superstition, but a simple temporal contract entered into by those same revolutionists for pragmatic reasons. They wished to insure the maximum possible liberty for every person. 'You yourself have enjoyed that liberty. No possible act, nor mode of conduct, was forbidden to you, as long as your action did not damage another. Even an act specifically prohibited by law could not be held against you, unless the state was able to prove that your particular act damaged, or caused evident danger of damage, to a particular individual. 'Even if one should willfully and knowingly damage another—as you have done—the state does not attempt to sit in moral judgment, nor to punish. We have not the wisdom to do that, and the chain of injustices that have always followed such moralistic coercion endanger the liberty of all. Instead, the convicted is given the choice of submitting to psychological readjustment to correct his tendency to wish to damage others, or of having the state withdraw itself from him—of sending him to Coventry. <…> 'You are free to seek danger and adventure if you wish—there is danger still in experimental laboratories; there is hardship in the mountains of the Moon, and death in the jungles of Venus—but you are not free to expose us to the violence of your nature.' 'Why make so much of it?' MacKinnon protested contemptuously. 'You talk as if I had committed a murder—I simply punched a man in the nose for offending me outrageously!' 'I agree with your esthetic judgment of that individual,' the judge continued calmly, 'and am personally rather gratified that you took a punch at him—but your psychometrical tests show that you believe yourself capable of judging morally your fellow citizens and feel justified in personally correcting and punishing their lapses. You are a dangerous individual, David MacKinnon, a danger to all of us, for we can not predict whet damage you may do next. From a social standpoint, your delusion makes you as mad as the March Hare. 'You refuse treatment—therefore we withdraw our society from you, we cast you out, we divorce you.'

— Как странно… Я пытался навести справки, но не нашёл никого, кто мог бы что-нибудь рассказать о жизни в резервации. И всё же вы говорите, что некоторые возвращаются обратно. Наверняка некоторые из них делятся впечатлениями. — Всё очень просто, — улыбнулся конвоир, — во время психолечения в их подсознание вводится приказ не распространяться о своём прошлом. — Это довольно подлый трюк. Почему правительство скрывает от меня и людей, подобных мне, что нас ожидает? — Послушай, приятель, — ответил конвоир несколько раздражённо, — ты послал всех нас к чёрту. Ты сказал нам, что можешь обойтись без нас. Тебе предоставляется приличное место на одном из лучших участков Земли на этом континенте, и тебе разрешается взять с собой всё, чем ты владеешь, или всё, что ты можешь купить. Чего тебе ещё нужно? На лице Мак-Киннона появилось упрямое выражение. — Кто может гарантировать, что там для меня найдётся земля? — Это уж твоя забота. Правительство заботится о том, чтобы население резервации не ощущало нехватки земли. А доля каждого — это то, что вам, ненасытным индивидуалистам, нужно решить самим. Если ты отказался от нашего способа кооперации, так чего ж требуешь от нашего общества гарантий?

'It seems strange—I tried inquiring, but found no one who would admit that they had any notion about the inside. And yet you say that some come out. Surely some of them must talk…' 'That's simple,' smiled the guard, 'part of their reorientation is a subconscious compulsion not to discuss their experiences.' 'That's a pretty scabby trick. Why should the government deliberately conspire to prevent me, and the people like me, from knowing what we are going up against?' 'Listen, buddy,' the guard answered, with mild exasperation, 'you've told the rest of us to go to the devil. You've told us that you could get along without us. You are being given plenty of living room in some of the best land on this continent, and you are being allowed to take with you everything that you own, or your credit could buy. What the deuce else do you expect?' MacKinnon's face settled in obstinate lines. 'What assurance have I that there will be any land left for me?' 'That's your problem. The government sees to it that there is plenty of land for the population. The divvy-up is something you rugged individualists have to settle among yourselves. You've turned down our type of social co-operation; why should you expect the safeguards of our organization?'

	— Будь я проклят, если могу это объяснить, <…> но я уверен, что смог бы учуять полицейского даже в стаде коз.
	'Damned if I know <…> but I believe I could smell a cop staked out in a herd of goats.'

Перевод

Л. И. Брехман (под псевд. Л. Дымов), В. Артамонов, 1978 (с незначительными уточнениями)