Космический кадет

«Космический кадет» (англ. Space Cadet) — научно-фантастический роман Роберта Хайнлайна 1948 года, второй в его серии для юношества.

Цитаты

	… мемориальная доска: Ракетный корабль КС США «Здесь был Килрой» ПЕРВЫЙ МЕЖПЛАНЕТНЫЙ КОРАБЛЬ совершил полёт к Марсу и обратно. — I
	… a plaque: USSF Rocket Ship Kilroy Was Here FIRST INTERPLANETARY SHIP From Terra to Mars and return.

— Мы все — Джермэны — очень чувствительные люди. Возьми моего дядю Боди. Один раз он пришёл на ярмарку посмотреть на бега и так разволновался, что вскочил между оглоблями гоночной качалки, помчался по кругу и выиграл два забега перед тем, как его догнали и выбросили вон. — Шутишь! — Честное слово. Впрочем, никакого приза он не выиграл. Его дисквалифицировали — это были забеги для двухлеток, а он оказался куда старше. — II

"Oh, all us Jarmans are high strung. Take my Uncle Bodie. Got so excited at the county fair he jumped between the shafts of a sulky and won two heats before they could catch him and throw him." "Is that so?" "My solemn word. Didn't pay off, though. They disqualified him because he wasn't a two-year-old."

— Сейчас вы произнесёте слова присяги <…>. Офицер, командующий кораблём Патрульной Службы вдали от места базирования, является последним из абсолютных правителей, потому что остановить его может только он сам. Он бывает по долгу службы в местах, где не существует иной власти. Только он должен представлять собой закон и господство разума, справедливости и милосердия. Более того, членам Патрульной Службы — как поодиночке, так и всем вместе — дано самое ужасное оружие, самая страшная сила, которая может принудить или уничтожить, превозмочь любую другую известную нам силу: и вместе с этой силой им доверено сохранять мир в нашей Солнечной системе и защищать гражданские нрава народов, её населяющих. Члены Патрульной Службы — это солдаты свободы. Недостаточно быть умным, смелым, умелым: те, кому доверена эта ужасная власть, и каждый из них должны владеть безукоризненным чувством чести, самодисциплины, не дающей проявиться честолюбию, тщеславию или жадности, уважать права, свободу и достоинство всех существ и иметь несгибаемую волю, направленную на торжество справедливости и милосердия. Этот человек должен быть подлинным рыцарем. — IV

"You are about to take an oath <…>. "An officer in command of a ship of the Patrol, away from base, is the last of the absolute monarchs, for there is none but himself to restrain him. Many places where he must go no other authority reaches. He himself must embody law, and the rule of reason, justice and mercy. "More than that, to the members of the Patrol singly and together is entrusted such awful force as may compel or destroy, all other force we know of-and with this trust is laid on them the charge to keep the peace of the System and to protect the liberties of its peoples. They are soldiers of freedom. "It is not enough that you be skillful, clever, brave— The trustees of this awful power must each possess a meticulous sense of honor, self-discipline beyond all ambition, conceit, or avarice, respect for the liberties and dignity of all creatures, and an unyielding will to do justice and give mercy. He must be a true and gentle knight."

	Он принялся ругаться на странном, шепелявом языке: «Пусть мои проклятия преследуют эту мерзость до самого дна всемирного ила!» — VI
	He started to curse in strange, lisping speech. "May maledictions pursue this nameless thing to the uttermost depths of world slime!"

	— … если говорить по правде, шаттлу нужен второй пилот, как свинье — запасной хвост. — VIII
	"… even though a scooter requires a co-pilot about as much as a hog needs a spare tail."

— С военной точки зрения космический корабль является идеальным средством доставки к цели атомного, бактериологического и климатического оружия. Нападение из космоса нельзя предотвратить, и в то же время космический корабль недоступен для атаки с земной поверхности. <…> Люди на поверхности Земли беззащитны перед людьми с космического корабля, бороться с которыми с поверхности Земли так же бессмысленно, как бросать камни в противника со дна колодца. Человек, стоящий у края колодца, обладает неоспоримым преимуществом — на его стороне сила тяжести. В результате могла бы возникнуть самая прочная, практически нерушимая тирания. Однако человеческой расе повезло, и в мире восторжествовала вместо этого демократия. Задача Патрульной Службы и состоит в том, чтобы такая счастливая ситуация не была нарушена. Но Патрульная Служба не может сбросить атомную бомбу лишь потому, что какой-то новоявленный Гитлер попытался захватить власть и когда-нибудь, имея достаточно времени и средств, начнёт строить космический флот и средства массового уничтожения. Оружие, доверенное Патрульной Службе, слишком мощное, слишком неразборчивое. Использовать его — всё равно что пытаться наводить порядок в детском саду с помощью заряженного ружья вместо выключателя света. Космическая пехота и есть такой выключатель. — IX

"The spaceship is the perfect answer in a military sense to the atom bomb, and to germ warfare and weather warfare. It can deliver an attack that can't be stopped—and it is utterly impossible to attack that spaceship from the surface of a planet. <…> Men on the surface of a planet are as helpless against men in spaceships as a man would be trying to conduct a rock-throwing fight from the bottom of a well. The man at the top of the well has gravity working for him. "We might have ended up with the tightest, most nearly unbreakable tyranny the world has ever seen. But the human race got a couple of lucky breaks and it didn't work out that way. It's the business of the Patrol to see that it stays lucky. "But the Patrol can't drop an atom bomb simply because some pipsqueak Hitler has made a power grab and might some day, when he has time enough, build spaceships and mass-destruction weapons. The power is too great, too awkward-it's like trying to keep order in a nursery with a loaded gun instead of a switch. "The space marines are the Patrol's switch."

	— Я хочу знать, что ем. — Мне хочется напомнить тебе, что ты либо съешь то, что нам принесли, или останешься голодным. Если я скажу тебе, что это такое, твои предрассудки лишат тебя аппетита. Просто сделай вид, что это помои, и попробуй их полюбить. — XIV
	"I want to know what I'm eating." "Permit me to point out that you eat this or go hungry. I don't care which. If I told you, your local prejudices would get in your way. Just pretend it's garbage and learn to love it."

— Я не рассказывал вам о том, <…> как дядя Боди попал в мексиканскую тюрьму в Хуаресе? Разумеется, по ошибке. <…> В тюрьме их кормили кашей из мексиканских прыгающих бобов. <…> Он ел тарелку за тарелкой, спустя неделю перепрыгнул через 12-футовую стену и отправился домой, [в Техас]. — Поскольку мне довелось встречаться с твоим дядей Боди, я вполне этому верю. Как бы он поступил при таких обстоятельствах, в которых оказались мы? — У меня нет никаких сомнений в том, что он стал бы любовником их старушки и через три дня отдавал бы приказы направо и налево. — XV

"Did I ever tell you <…> about the time my Uncle Bodie got incarcerated in the jail at Juarez?—by mistake, of course. <…> Well, they fed him nothing but Mexican jumping beans. <…> He ate as many as he could and a week later he jumped over a twelve foot wall and bounced home." "Having met your Uncle Bodie, I can well believe it. What do you suppose he would do under these circumstances?" "Obvious. He'd make love to the old girl and inside of three days he'd be head man around here."

Перевод

И. Г. Почиталин, 1992 («Космический патруль») — с незначительными уточнениями

О романе

	В книге было немножко откровенно школьной астрономии, на уровне неполной средней школы, и некое сфальсифицированное машиностроение, которое выглядело убедительно лишь потому, что я — инженер-механик и умею сыпать терминами. <…> Я должен был сражаться как лев, чтобы не дать ей распотрошить мои первые две книги; то, что мальчикам они действительно понравились, — заслуга моего вкуса, а не её.
	Those book contained a little straightforward descriptive astronomy, junior high school level, and some faked-up mechanical engineering which I could make sound authoritative because I am a mechanical engineer and know the patter. <…> I’ve had to fight like hell to keep her from gutting my first two books; the fact that boys did like them is a tribute to my taste, not to hers.
	— Роберт Хайнлайн, письмо Л. Блассингейму 4 марта 1949

Когда «Ракетный корабль «Галилео», новая книга Хайнлайна, совершенно неожиданно появилась несколько месяцев назад, его поклонники были в восторге и нетерпении — пока не узнали, что она «всего лишь подростковая». Однако преданные фанаты Хайнлайна, прочитавшие её, отзывались о ней положительно, хваля её взрослый подход <…>. Тем не менее, когда в США столь же малозаметно появился «Космический кадет», покупатели научной фантастики отнеслись к нему холодно, предположив, что это всего лишь продолжение «Галилео». Это не так; и это не просто «детская книга». Она зрелая и чудесная. <…> Хайнлайн, мастер экстраполяции, никогда не позволяет себе необдуманных фантазий, и картина, которую он рисует, реалистична и убедительна даже в своей удивительной сложности. <…> Прежде чем стать астронавигатором, ваше тело должно подвергнуться таким испытаниям, что борьба с удавом покажется нежным объятием любимого малыша. <…> Если вы умрёте — хотя они и стараются этого избежать — вас, конечно же, исключат со службы. <…> У Хайнлайна давно было непреодолимое желание отправиться в глубокий космос, и, возможно, он частично удовлетворил его, перенеся себя в следующее столетие посредством пишущей машинки. Конечно, он делает это с непревзойдённым умением <…>. Даже самые искушённые диванные ракетчики получат от этих страниц новые ощущения из-за присущего им духа подлинности. Вот справочник будущего, руководство для межпланетных космонавтов. Послевоенный Хайнлайн разочаровал многих почитателей своими ребяческими, хотя и высокооплачиваемыми, рассказами в «Saturday Evening Post». Составители антологий поспешили включить некоторые из его межпланетных рассказов оттуда в книги <…>. Мне хотелось бы верить, что неправильное направление его талантов в этом отношении было уловкой, ведущей к достижению эстетической цели; и если этот маленький шедевр — результат, то всё прощено. В полной мере вернулись довоенное astounding'ово богатство контролируемого воображения, интригующее развитие инопланетных концепций, ясность структуры и семантическая чистота, которые сделали его мастером научной фантастики. <…> «Космический кадет» — это magnum opus периода после освоения космоса…

— Форрест Акерман, «Хайнлайново космическое руководство» (Heinlein’s Space Manual)

	В действительности, роман более взрослый и лучше написанный, чем большая часть журнальной «классики» научной фантастики, перепечатываемой сейчас в твёрдых обложках. <…> Научные детали так тонко переплетаются с сюжетом и действием, что читатель и не осознаёт, насколько тщательно это всё продумано. Лишь немногие писатели исторической прозы, такие как Конрад Рихтер, способны создать своих героев и историю, вырастающими из фона эпохи, в которой они живут. «Космический кадет» — это первоклассный исторический роман о ближнем будущем.
	Indeed, it is more adult and better written than many science fiction “classics” now reprinted in book form. <…> So subtly has the scientific detail been interwoven with plot and action that the reader never realizes how painstakingly it has been worked out. A rare few historical novelists like Conrad Richter are able to make their characters and story grow out of the background of the period in which they live. “Space Cadet” is a first-rate historical novel of the near future.
	— Питер Скайлер Миллер