Миллионный день

«Миллионный день» (англ. Day Million) — сатирико-фантастический рассказ Фредерика Пола 1966 года. Дал название авторскому сборнику 1970 года и вошёл ещё в 2 — «Лучшее Фредерика Пола» (1975) и «Платиновый Пол» (2005).

Цитаты

В день, о котором я хочу вам рассказать и который наступит всего через десять тысяч лет, жили себе парень, девушка и любовь. И хотя до сих пор я сказал совсем мало, ничто из этого не является правдой. Этот парень совсем не то, что мы имеем в виду, говоря: «парень», поскольку было ему сто восемьдесят лет. И девушка не была девушкой, правда, уже по другой причине, а любовь — это не сублимация стремления к насилию с одновременным подавлением желания отдаться — как понимают этот вопрос сегодня. — начало

On this day I want to tell you about, which will be about ten thousand years from now, there were a boy, a girl and a love story. Now, although I haven't said much so far, none of it is true. The boy was not what you and I would normally think of as a boy, because he was a hundred and eighty-seven years old. Nor was the girl a girl, for other reasons. And the love story did not entail that sublimation of the urge to rape, and concurrent postponement of the instinct to submit, which we at present understand in such matters.

	… вы сразу назвали бы её существом женского пола, но, какого вида? Ведь вас могли дезориентировать хвост, шелковистая кожа и жаберные щели за каждым ухом. <…> большая часть из того, что мы считаем «сексуальным», символична, за исключением, может, расстёгнутой ширинки эксгибициониста. Когда Дора танцевала в Миллионный День, люди задыхались от желания — и ты бы задыхался, если бы её увидел.
	… you might wonder just what species she was a female of, being confused by the tail, the silky pelt and the gill slits behind each ear. <…> most of the things we call "sexy" are symbolic, you know, except perhaps an exhibitionist's open clothing. On Day Million when Dora danced, the people who saw her panted, and you would too.

Благодаря методам, которые не только сложны, но в наше время и неизвестны, у них можно многое узнать о способностях и склонностях ребёнка задолго до его рождения — примерно на второй стадии клеточного деления <…>. И тогда они, конечно, развивают в нём эти склонности. И мы что — не стали бы? Если мы замечаем, что какой-то ребёнок проявляет способности в музыке, отправляем его в Джульярдскую школу. Если они замечают, что у ребёнка есть женские склонности, то делают из него женщину. А поскольку пол давно уже не имел ничего общего с размножением, такие действия были достаточно легки, не вызывали никаких осложнений и совсем мало комментариев. Но что значит «совсем мало»? О, примерно столько же, сколько вызывает наше противодействие Божьей Воле, когда мы пломбируем себе зуб. Даже меньше, чем вызвало бы использование слухового аппарата.

Through techniques which are not only complex but haven't yet been discovered, these people were able to determine a great deal about the aptitudes and easements of babies quite a long time before they were bornat about the second horizon of cell-division <…> and then they naturally helped those aptitudes along. Wouldn't we? If we find a child with an aptitude for music we give him a scholarship to Juilliard. If they found a child whose aptitudes were for being a woman, they made him one. As sex had long been dissociated from reproduction this was relatively easy to do and caused no trouble and no, or at least very little, comment. How much is "very little"? Oh, about as much as would be caused by our own tampering with Divine Will by filling a tooth. Less than would be caused by wearing a hearing aid.

	Его личный цветовой код в ангстремах составлял 5290, то есть чуть более голубой, чем 5314 Доры, то была мера того, что оба обнаружили с первого взгляда — а именно, что у них близкие вкусы и интересы.
	His personality colour-code, in Angstrom units, was 5,290, or only a few degrees bluer than Dora's 5,314a measure of what they had intuitively discovered at first sight; that they possessed many affinities of taste and interest.

	Он подвергался изрядному облучению, не столько потому, что сидел в двигательном отсеке, сколько из-за утечек со следующего уровня, где генетическая женщина отбирала элементарные частицы, которые разбивались в брызгах квантов.
	This involved a lot of exposure to radiation fluxnot so much from his own station in the propulsive system as in the spillover from the next stage, where a genetic female preferred selections, and the sub-nuclear particles making the selections she preferred demolished themselves in a shower of quanta.

	Право слово, это была идиллия. С тех пор они жили долго и счастливо — по крайней мере до той минуты, когда решили больше не морочить себе головы и умерли.
	It was an idyll, really. They lived happily ever after or anyway, until they decided not to bother any more and died.

Если бы я сказал вам, с каким роскошным чувством исполнения ставит она записанный аналог Дона в манипулятор символов, подключается к нему и настраивается… <…> искренне заверяю, что Дора испытывает наслаждение в не меньшей мере, чем любая из партнёрш Джеймса Бонда, и даже гораздо полнее, чем то, что может ждать тебя в так называемой «настоящей жизни». Что ж, давай, злись и брюзжи, Доре это всё равно. Если она вообще думает о тебе, своём тридцатикратном прапрадеде; ты для неё просто примитивное животное. <…> Ты ни секунды не удержался бы на поверхности её быстрой жизни. Надеюсь, ты не считаешь, что прогресс идёт по прямой линии? Знаешь ли ты, что прогресс — это быстро идущая вверх, ускоряющаяся кривая, может, даже экспонента? Поначалу она плетётся еле-еле, но уж если разгонится — летит, как ракета. А тебе, откинувшемуся в кресле пожирателю бифштексов, попивающему скотч, только-только удалось поджечь запал.

If I tell you with what sweet fulfilment she fits the recorded analogue of Don into the symbol manipulator, hooks herself in and turns herself on… <…> I really do assure you that Dora's ecstasies are as creamy and passionate as any of James Bond's lady spies', and one hell of a lot more so than anything you are going to find in "real life." Go ahead, glare and grumble. Dora doesn't care. If she thinks of you at all, her thirty-times-great-great-grandfather, she thinks you're a pretty primordial sort of brute. <…> You could not swim a second in the strong currents of her life. You don't think progress goes in a straight line, do you? Do you recognize that it is an ascending. accelerating, maybe even exponential curve? It takes Hell's own time to get started, but when it goes it goes like a bomb. And you, you Scotch-drinking steak-eater in your relaxacizing chair, you've just barely lighted the primacord of the fuse.

Дора живёт в Миллионном Дне <…> христианской эры. <…> Жиры в её организме ненасыщенны — как в жире Crisco. Её выделения извлекаются непосредственно из крови во время сна, так что ей не нужно ходить в ванную. Если она захочет развлечься, к её услугам больше энергии, чем потребляет сегодня вся Португалия, и эту энергию можно использовать, к примеру, чтобы вывести на орбиту уикендовый спутник или разрыть какой-нибудь кратер на Луне. Она очень любит Дона. Её жесты, манеры, утончённость, прикосновения рук, страстность поцелуев, возбуждение во время акта — всё это хранится в символически-математической форме. И когда она его хочет, достаточно просто включить устройство — и вот он.

Dora lives in Day Million <…> of the Christian Era. <…> Her body fats are polyunsaturated like Crisco. Her wastes are haemodialysed out of her bloodstream while she sleepsthat means she doesn't have to go to the bathroom. On whim, to pass a slow half-hour, she can command more energy than the entire nation of Portugal can spend today, and use it to launch a weekend satellite or remould a crater on the Moon. She loves Don very much. She keeps his every gesture, mannerism, nuance, touch of hand, thrill of inter-course, passion of kiss stored in symbolic-mathematical form. And when she wants him, all she has to do is turn the machine on and she has him.

Перевод

И. Невструев, 1992 (с некоторыми уточнениями)