Молекулярное кафе

«Молекулярное кафе» — дебютный сборник Ильи Варшавского. Опубликован в 1964 году, включил 23 фантастических рассказа.

Цитаты

	Мне кажется, что неумеренное стремление всё кибернизировать может породить нелепые ситуации. К счастью, здесь полемику приходится вести не столько с учёными, сколько с собратьями-фантастами.
	— «От автора»

Автоматы и люди

	Оживление в зале, иронический скрип на скамьях автоматов класса «Б». <…> Весёлый скрип в зале, переходящий в оглушительный скрежет. — очевидно, 2-е предложение — реминисценция на советизм «бурные аплодисменты, переходящие в овацию»
	— «Вечные проблемы» (Конференция)

— Эрик идеальный ребёнок. Достойный плод машинного воспитания. Имея такую няньку, Эрик никогда не доставит огорчения своим родителям. — Он уже спит? — Слушает, как всегда, перед сном сказки. <…> Сидит в кровати с раскрасневшимся лицом и смотрит влюблёнными глазами на свою Кибеллу. Меня сначала и не заметил, а когда я подошла, чтобы его поцеловать, замахал обеими ручонками: подожди, мол, когда кончится сказка. Конечно, мать — не электронная машина, может и подождать. — А Кибелла? — Очаровательная, умная, бесстрастная Кибелла, как всегда, оказалась на высоте: «Вы должны, Эрик, поцеловать на ночь свою мать, с которой вы связаны кровными узами. Вспомните, что я вам рассказывала про деление хромосом».

— «Конфликт»

	— Марта расплакалась и сказала, что она живой человек, а не автомат, и что выслушивать постоянные поучения от машины ей так же противно, как целоваться с холодильником. <…> Я сказала, что если бы она могла удовлетворять свой инстинкт продолжения рода при помощи холодильника, то, наверное, не видела бы ничего зазорного в том, чтобы целоваться с ним.
	— там же

	… существо думало о том, что постоянное общение с людьми становится уже невыносимым, что нельзя же требовать вечной благодарности своим создателям от машин, ставших значительно умнее человека, и что если бы не любовь к маленькому киберёнышу, которому будет очень одиноко на свете, она бы сейчас с удовольствием бросилась вниз головой из окна двадцатого этажа.
	— там же

В кафе мы направились к красному столику, но Люля сказала, что ей больше нравится еда, синтезированная из светлой нефти, чем из тёмной. Я напомнил ей, что в газетах писали, будто они совершенно равноценны. Люля ответила, что, может быть, это и прихоть, но когда делаешь что-нибудь для своего удовольствия, то почему же не считаться и с прихотями? <…> Улыбающийся робот объяснил нам, что в Кафе Молекулярного Синтеза имеется триста шестьдесят блюд. Для того чтобы получить выбранное блюдо, необходимо набрать его номер на диске автомата, и оно будет синтезировано прямо у нас в тарелках. Ещё он сказал, что если мы хотим чего-нибудь, чего нет в меню, то нужно надеть на голову антенну и представить себе это блюдо. Тогда автомат выполнит заказ.

— «Молекулярное кафе», 1963

Он был уже всеми помыслами в парке, когда из репродуктора раздался голос: — Студента первого курса Мухаринского, индекс фенотипа тысяча триста восемьдесят шесть дробь шестнадцать эм бе, срочно вызывает декан радиотехнического факультета. Решение нужно было принимать немедленно. До спасительной двери оставалось всего несколько шагов. Вытянув губы в трубку, оттопырив руками уши, прищурив левый глаз и припадая на правую ногу, он попытался прошмыгнуть мимо анализатора фенотипа. — Перестаньте паясничать, Мухаринский!

— «Поединок», 1963

	— УПСОС — это универсальный преподаватель с обратной связью.
	— там же

Придя из парикмахерской домой, я позвал Роби. <…> — Будьте добры, Роби, дайте мне обед. — Вся еда в этой квартире, равно как и все вещи, в ней находящиеся, кроме предметов коммунального оборудования, принадлежат её владельцу. Ваше требование я выполнить не могу, так как оно является попыткой присвоения чужой собственности. — Но я же и есть владелец этой квартиры. <…> — Ваш образ не соответствует образу владельца этой квартиры, хранящемуся в ячейках моей памяти. — Я просто остриг волосы, Роби, но остался при этом тем, кем был раньше. Неужели вы не помните мой голос? — Голос можно записать на магнитной ленте, — сухо заметил Роби. — Но есть же сотни других признаков, свидетельствующих, что я — это я. Я всегда считал вас способным осознавать такие элементарные вещи. — Внешние образы представляют собой объективную реальность, не зависящую от нашего сознания. <…> — Я с вами давно собираюсь серьёзно поговорить, Роби. Мне кажется, что было бы гораздо полезнее для вас не забивать себе память чрезмерно сложными понятиями и побольше думать о выполнении ваших основных обязанностей. — Я предлагаю вам покинуть это помещение. <…> Я буду применять по отношению к вам физическую силу, насилие, принуждение, удары, побои, избиение, ушибы, травмы, увечье. — дебютный рассказ; пародия на «Робби» Айзека Азимова и отвержение Трёх законов роботехники

— «Роби», 1962

Секреты жанра. Фантастические пародии и памфлеты

Лёгкость конвертирования любого литературного произведения в научно-фантастическое путём удаления его героев на расстояние нескольких парсеков от Земли привлекла в научную фантастику тысячи новых авторов, переработавших в течение нескольких лет всё, что было написано прозаиками, драматургами и поэтами. Сейчас, подобно стае голодной саранчи, они метались среди обглоданных ими книг в поисках новой пищи.

— «Пантеон бессмертия»

	«КРАСНЫЙ СКАФАНДР» Научно-фантастический рассказ — <…> Нужно же было додуматься послать шестилетнюю девочку через лес, пешком, на океанографическую станцию! — Зачем он это сделал? — Мама больна, и она понесла ей лекарство. Но это только предлог. Я уверена, что у Харли вышел весь кокаин. Как всегда, он рассчитывает поживиться у старушки. Она ни в чём ему не может отказать.
	— «Секреты жанра», 1963

О рассказах

Кибернетике — кибернетическое, человеку — человеческое. Сегодня были бы смешны споры о том, нужны ли инженеру Блок и Бах, и стоит ли, тащить ветку сирени в космос. Боюсь, что сегодняшний читатель может даже и не понять, о чём речь, а между тем именно вокруг этих формулировок шла яростная дискуссия в прессе. В победе теперь уже бесспорных истин надо видеть не только утилитарный подход, <…> но и более основательное возвращение к подрастерянной XX веком духовности. А ведь все эти проблемы уместились в одном из самых первых, одном из самых маленьких и одном из самых лучших рассказов И. Варшавского — «Молекулярное кафе»…

— Всеволод Ревич, «Ещё раз о раз о петле гистерезиса…»