Отель «У Погибшего Альпиниста»

Отель «У Погибшего Альпиниста»
Статья в Википедии

«Отель „У Погибшего Альпиниста“» или «Дело об убийстве, или отель „У Погибшего Альпиниста“» — повесть братьев Стругацких в жанре фантастического детектива, написанная в 1969 году и опубликованная в следующем. Процитирована в «канонической» редакции, исправившей цензуру.

Цитаты

— Вам не приходилось <…> замечать, насколько неизвестное интереснее познанного? Неизвестное будоражит мысль, заставляет кровь быстрее бежать по жилам, рождает удивительные фантазии, обещает, манит. Неизвестное подобно мерцающему огоньку в чёрной бездне ночи. Но ставши познанным, оно становится плоским, серым и неразличимо сливается с серым фоном будней. — глава первая

К полуночи мы с хозяином прикончили кувшин горячего портвейна <…> и решили несколько мировых проблем, а именно: <…> существует ли в природе нечто недоступное познавательным усилиям человека (да, существует, однако нам этого никогда не познать); является ли сенбернар Лель разумным существом (да, является, однако убедить в этом дураков учёных не представляется возможным); угрожает ли Вселенной так называемая тепловая смерть (нет, не угрожает, ввиду наличия у хозяина в сарае вечных двигателей как первого, так и второго рода); какого пола Брюн (здесь я доказать ничего не сумел, а хозяин высказал и обосновал странную идею, будто Брюн — это зомби, то есть оживлённый магией мертвец, пола не имеющий)… — глава седьмая

Нет, так у меня не пойдёт. Ну почему это не фальшивый лотерейный билет и не подчищенная бухгалтерская книга? Там бы я быстро разобрался… — глава восьмая

— Подробно? — спросило чадо. — <…> Значит, доедаю я десерт. Тут подсаживается ко мне в дрезину бухой инспектор полиции и начинает мне вкручивать, как я ему нравлюсь и насчёт немедленного обручения. При этом он то и дело пихает меня в плечо своей лапищей и приговаривает: «А ты иди, иди, я не с тобой, а с твоей сестрой…» — глава девятая

Он ещё долго бурчал, скворчал, брюзжал, шумно отхлёбывая, рыгал и отдувался, и я на всю жизнь усвоил себе, что Мозес — это Мозес, что это Альберт Мозес, сударь, что он не привык к тому-то, тому-то и проклятому снегу по колено, а привык он к тому-то, тому-то и хвойным ваннам, сударь… Я сидел с закрытыми глазами и, чтобы отвлечься, старался представить себе, как он ложится спать, не выпуская из рук своей кружки, как он, храпя и посвистывая, бережно держит её на весу и время от времени отхлёбывает, не просыпаясь… — глава десятая

Он явно не понимал вопроса. — Хорошо, оставим это, — поспешно сказал я. — Вы иностранец? — Очень, — сказал он. — В большой степени. — Вероятно, швед? — Вероятно. В большой степени швед. — глава двенадцатая

Отель «У Межзвёздного Зомби» процветает — в долине теперь уже два здания, второе построено из современных материалов, изобилует электронными удобствами и совсем мне не нравится. — эпилог

Из первой публикации

— Ну-ка, быстренько, перечисли все дела, в которых участвовал Вельзевул. Хинкус с готовностью принялся загибать пальцы: — Краймонская пересылка раз, Второй Национальный — два, золотой броневик — три… Теперь дальше… Архивы Грэнгейма, Вальская выставка… — Архивы Грэнгейма? — Да. А что? Об этом деле я знал мало и уж никак не ожидал, что здесь замешан Чемпион. Грэнгейм собрал богатейшую картотеку нацистских преступников, укрывшихся после 1945 года в нашей стране, это дело было полностью политическое, и в Управлении были убеждены, что организовал ограбление сенатор Гольденвассер, хотя никаких улик против него, конечно, как всегда, не было. Но Чемпион… Впрочем, если учесть, что Чемпион — на самом деле не Чемпион, а бывший гауптштурмфюрер СС Курт Швабах, скрывающийся у нас… — глава 14

— Гольденвассер знал о Вельзевуле? Хинкус поджал губы, оглянулся на хозяина и проговорил, понизив голос: — Знаете, шеф, зря вы об этом-то. Не наше с вами это дело. Я — честный вор, вы — легавый, между собой мы всегда договоримся, и сколько мне дадут, столько я и отсижу. А о таких делах нам с вами лучше знать поменьше. Ни к чему это нам, шеф. Опасно это. И мне и вам. Темно это. Подонок был прав. — там же (вариант трюизмов)

О повести

«Малыш» и «Парень из преисподней» — это как бы «необязательные» произведения, которые были написаны прежде всего потому, что другие, более проблемные вещи тогда совершенно невозможно было опубликовать. <…> эта повесть решала для нас чисто литературно-техническую задачу: как мог бы выглядеть настоящий детектив нового типа? Есть произведения, которые можно было бы не писать, и есть произведения, которые нельзя было не написать. «Отель…» мы должны были написать. — в беседе с группой «Людены»

— Борис Стругацкий, после 1991

• см. Борис Стругацкий, соотв. главу «Комментариев к пройденному», 1999

	Отпускная встреча инспектора Глебски с пришельцами была тем, чем была, и ничем более, не имела «двойного дна». Можно, конечно, прочесть её как притчу, иллюстрирующую общий этический тезис: «Нужно мыслить критически, если хочешь иметь спокойную совесть», — но изложения, пусть даже полезных тезисов, также не являются в литературе ничем захватывающим и глубоко интересным.
	— Войцех Кайтох, «Братья Стругацкие», 1992

Если уж говорить о свободе мнений и действий, позиция Глебски выглядит более честной. Для инспектора ситуация неочевидна. Он не видит правильного решения. Или, если быть точным, видит, что события вошли в «воронку», и любое решение будет неправильным. В его колебаниях проявляется, на мой взгляд, та самая человеческая порядочность, которую так ценил пилот Пиркс из рассказов Станислава Лема. Для Симонэ ситуация очевидна, и допускает она только одно решение. Нет колебаний, нет и попытки осмыслить возможные последствия.

— Сергей Переслегин, «Следствие по делу о гибели мира», 1997