Пацаны/Сезон 1

Такая игра [1.01]

Хьюи: Хорошо! Что именно я могу для тебя сделать?

Билли Бутчер: Нет, ты все неправильно понял, Хьюи. Это то, что я могу для тебя сделать. Видишь, ты не один, сынок. Случается гораздо больше, чем ты думаешь. Суперы ежегодно теряют сотни людей из-за сопутствующего ущерба.

Хьюи: Нет! Да ладно, это было бы во всех новостях! Люди бы кричали о кровавом убийстве.

Билли Бутчер: Да, послушай, время от времени об этом могут случайно упоминать, как в случае с Робин, но происходит гораздо больше дерьма, которое просто замалчивается.

Хьюи: Почему?

Билли Бутчер: Разве это не очевидно? Билеты в кино, мерчендайзинг, тематические парки, видеоигры. Глобальная индустрия с многомиллиардным оборотом, поддерживаемая корпоративными лоббистами и политиками с обеих сторон. Но главная причина, по которой об этом не услышат, заключается в том, что общественность не хочет об этом знать. Видишь ли, людям нравится то уютное чувство, которое они испытывают от суперов. Какие-то мудаки слетают с небес и спасают положение, так что ты не идешь и не делаешь это сам. Но если бы ты знал хотя бы половину того дерьма, которое они вытворяют... [цокает языком] Это просто дьявольски. Но вот... тут-то и вступаю в игру я.

Хьюи: Вступаешь, чтобы... что?

Билли Бутчер: Высекать ублюдков, когда они переходят черту дозволенного.

[Бутчер разговаривает с Хьюи в машине перед тем, как тот войдет в Башню Воут]

Билли Бутчер: Это как в той сцене из «Матрицы». А теперь ты мог бы принять гребаную красную таблетку, верно? Провести остаток своей жизни, дроча, роняя слезы вся в свой зеленый латте, какого хрена, или... ты мог бы принять синюю таблетку. Или это была красная таблетка? В любом случае, прими другую таблетку и перестань быть занудой.

Хьюи: Какую таблетку ты хочешь, чтобы я принял?

Билли Бутчер: Просто перестань быть занудой, вот что я хочу сказать.

Билли Бутчер: [приближается к Полупрозрачному] Так, так, так, где же наша невидимая сука?

Вишенка [1.02]

Хьюи: Я не убийца.

Билли Бутчер: Все в порядке. Я - убийца.

Французик: [берет таблетку] Вот, прими ее.

Хьюи: Что это?

Французик: Это поможет тебе справиться с беспокойством. Это ЛСД и экстази. Это леденец на палочке. Это поможет тебе успокоиться. Возьми.

Хьюи: Спасибо, но я... я не думаю, что сейчас подходящее время для серьезных галлюциногенов.

Старлайт: Видишь ли, я поспрашивала людей. Ты здесь не номер два. Ты просто любитель рыбы. Все считают тебя посмешищем. И я больше всех. Не могу поверить, что купилась на твою чушь.

Подводный: Ты маленькая заносчивая...

Старлайт: Если ты еще хоть раз... прикоснешься ко мне, [ее глаза загораются] Я выжгу тебе глаза. Ты меня понял?

Мэделин Стилвелл: Знаешь, что интересно? Подводный сказал мне, и только мне, что на двигателе мэра были следы ожогов, похожие на два маленьких луча высокой интенсивности, диаметром примерно с человеческий глаз.

Хоумлендер: Говори то, что ты хотела сказать.

Мэделин Стилвелл: Твой бренд - надежда, бейсбол, Америка, солнечный свет. Ты не мститель.

Хоумлендер: Мэделин, я слышал его. Сквозь стены. Он шантажировал тебя.

Мэделин Стилвелл: Я - последний человек, которого тебе нужно спасать.

Хоумлендер: Но я сделал это ради тебя.

Мэделин Стилвелл: Я знаю. Но пришло ли тебе в голову, что это не самое подходящее время? Этим вечером ко мне придет половина сената.

Получи! [1.03]

Марвин Милк: Кто этот парень?

Билли Бутчер: Новенький. Хьюи. Хьюи, Молоко Матери.

Хьюи: Это... прозвище?

Марвин Милк: Нет, деле моя мама на самом деле назвала меня «Молоком Матери».

Хьюи: С-с-серьезно?

Марвин Милк: Итак, у нас есть французская шлюха и Стивен, мать его, Хокинг. Отличная работа, Бутчер.

Билли Бутчер: Ну, этот Стивен, ать его, Хокинг смахнул пыль с Супера.

Марвин Милк: По крайней мере, до тех пор, пока эта жаба не получит по заслугам.

Французик: Единственное, что тебя ждет, - это я на сиськах твоей матери!

Старлайт: [после того, как ей представили новый откровенный костюм] Слушайте, я ценю ваши усилия, правда. Но я предпочитаю свой старый наряд.

Мэделин Стилвелл: А мы - нет.

Старлайт: Простите?

Мэделин Стилвелл: Старлайт, как я уже говорила, это партнерство. И в партнерстве мы даем и берем.

Старлайт: Это мое тело. Я имею право выбирать, сколько его показывать.

Мэделин Стилвелл: Это правда. Ты просто не будешь делать это в Семерке.

Самка человека [1.04]

Французик: Тебе нужно разжать свою задницу.

Марвин Милк: Тебе нужно полакомиться' моей сжатой задницей.

Хоумлендер: [обращаясь к пассажирам самолета, которых он должен был спасти, но на самом деле стал причиной их будущей гибели] Не подходите! Все вы, не подходите! [его глаза загораются] Не подходите, мать вашу, или я выстрелю в вас лазером, черт возьми! Я ИЗУРОДУЮ ЛАЗЕРОМ КАЖДОГО ИЗ ВАС, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!

Полезно для души [1.05]

Билли Бутчер: Охрана здесь крепче, чем задница мальчика из церковного хора.

Пастор: Я... я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, сын мой.

Билли Бутчер: Я хочу сказать, что если там и есть какой-нибудь чудак с большой белой бородой, то он - пиздюк-тяжеловес.

Марвин Милк: Что?

Пастор: Прости, ты только что назвал Бога словом на букву «П»?

Билли Бутчер: Да. У него стояк из-за массовых убийств и того, что он заражает детей раком, и его старый добрый ответ на экзистенциальную хрень, которой является человечество, - это пригвоздить собственного сына, истекающего кровью, к доске. Это пиздатый ход. Да ладно, даже вы должны согласиться со мной в этом.

Марвин Милк: Эй, эй, эй, пожалуйста...

Билли Бутчер: Мы должны сбросить на него гребаную ядерную бомбу и покончить с этим, понимаешь, о чем я говорю?

Марвин Милк: Нам жаль, сэр. Мы приносим свои извинения. Уважаемый...

Билли Бутчер: Все в порядке. Хороший разговор. Подумайте об этом. Я здесь весь день, верно?

Марвин Милк: Ты не мог бы немного сбавить обороты, а?

Билли Бутчер: Ой, прости. Не хотел обидеть твою внутреннюю черную маму-баптистку, кричащую: «Хвала Господу!»

Марвин Милк: Пошел ты, я принадлежу к епископальной церкви. И нет ничего плохого в том, чтобы завести у себя маленькую церковь, понимаешь?

Билли Бутчер: Сказал епископ монахине.

Марвин Милк: Этого парня нужно поднатаскать, Бутчер.

Хьюи: Да. Да, то, что он сказал. Я-я не знаю, как кого-то шантажировать.

Билли Бутчер: Хьюи, ты совершил убийство. В сравнении с ним, это будет проще простого.

Невинные [1.06]

Билли Бутчер: Ты больше этим не занимаешься.

Хьюи: Что?

Билли Бутчер: Тебе знакомо это чувство, которое возникает, когда ты слишком сильно отклоняешься на стуле назад и ловишь себя до того, как успеваешь упасть?

Хьюи: Да?

Билли Бутчер: Раньше ты выглядел так весь день напролет. [Хьюи усмехается] Но теперь посмотри на себя, ты по уши в дерьме, а спокоен как огурчик. Ты и вполовину не такой мудак, каким я тебя считал, Хьюи.

Хьюи: Знаешь, ты всегда называешь людей «пездами» или «засранцами». Но я просто... Я так и не понял, что в этом оскорбительного? Они гибкие, легко поддаются на уговоры, и они являются причиной, наверное, 98% моих жизненных решений.

Билли Бутчер: [сворачивает на главную улицу] Ты молодец, Хьюи. [кладет руку ему на спину] И ты хорошая пизда.

Лидия: Мы здесь не шутим и не выносим суждений. Почему бы тебе не взять говорящую палочку и не рассказать нам свою историю?

Билли Бутчер: Нет. Я в порядке.

Лидия: Знаешь, я уже видела таких парней, как ты.

Билли Бутчер: О, я серьезно в этом сомневаюсь.

Лидия: Ухмылки, шутки - все это защитный механизм. Но здесь ты не обязан этого делать. Это безопасное место.

Билли Бутчер: Я сказал, что у меня все в порядке. Пора двигаться дальше.

Лидия: Давай, Сет, дай ему палочку.

[Сет подходит к Билли]

Билли Бутчер: [выхватывает палочку, участники ахают, и он подходит, указывая ею на Сета] Отвали, или я засуну эту палочку туда, где раньше был твой член. Вы кучка жалких пезд, поклоняющихся Суперам. Держу пари, ты бы поблагодарил Супера, если бы он нагадил на лучший фарфор твоей мамы! Тебе когда-нибудь приходило в голову, что они сломали тебе хребет или член просто ради смеха? Где твоя гребаная ярость?! Твое самоуважение?! Сидите здесь в своем маленьком кругу общения. Немного ноете и причитаете. К черту «отпускать». Вам следовало бы выйти на улицу с гребаной бензопилой и отправиться за ними! [поворачивается к выходу] Просто кучка перепуганных долбаных кроликов. Суперы все одинаковые. Все до единого. [снимает куртку со стула и выходит за дверь]

Хьюи: О, он, эм... извините. [берет свою куртку и выходит вслед за Бутчером]

Подводный: О, мисс Стиллвелл. Вы хотели меня видеть, верно?

Мэделин Стиллвелл: Да, я опаздываю. Не прогуляешься со мной?

Подводный: Да, конечно. [показывает детский спальный костюм] Эй, смотрите, я принес маленький подарок для вашего малыша.

Мэделин Стиллвелл: О.

Подводный: Никогда не рано начать спасать мир, верно?

Мэделин Стиллвелл: Мне нужно, чтобы ты принес публичные извинения. И ты возьмешь творческий отпуск в Семерке.

Марвин Милк: Он просто отец со своим ребенком.

Билли Бутчер: Он гребаный Супер с ребенком. О чем, черт возьми, ты думал, когда шел сюда? Ты же знаешь, что это не так.

Марвин Милк: Иногда ты добиваешься большего с людьми, относясь к ним как к людям.

Билли Бутчер: Если ты кому-нибудь расскажешь о том, что ты здесь сегодня видел или слышал, я отрежу тебе руки и засуну их тебе в задницу так глубоко, что твои пальцы будут торчать у тебя из горла, понял? [Месмер встает и протягивает Бутчеру руку для рукопожатия, но тот смотрит на него с отвращением и презрением] Отвали, придурок.

Общество самосохранения [1.07]

Поезд-А: Я не могу заниматься этим дерьмом, чувак.

Нейтан Франклин: Тяжелым дерьмом. Ты слышал, что сказал доктор. Твое сердце становится больше, яйца - меньше, плотность костей - ни к черту. Этот препарат V убивает тебя.

Поезд-А: Эй. Даже не произноси этого вслух, ладно? Ты ни хрена об этом не знаешь, понял?

Нейтан Франклин: Я не хочу знать. И с тобой покончено, ладно? Хватит валять дурака.

Поезд-А: Ты видел, как я там бегал в последний раз? В Су-Сити есть чертовски быстрые бегуны, куда быстрее, чем я.

Нейтан Франклин: Тогда больше никаких открытий клубов и рекламных съемок. Хорошо? Ничего подобного. Мы тренируемся. Вернемся к основам.

Поезд-А: В моем возрасте это никому не удается. Я буду участвовать в шоу уродов, как Бен Джонсон, в скачках на лошадях.

Нейтан Франклин: По крайней мере, ты все еще будешь дышать.

Хоумлендер: Нужно следить за мячом, ребята. Враги штурмуют ворота. Я имею в виду, что нас больше даже не семеро, нас осталось пятеро. Мы падаем, как чертовы мухи, но, по крайней мере, теперь я знаю почему. [выводит лицо Хьюи на экран]

Старлайт: Что... Это шутка? Почему Хьюи там, наверху?

Королева Мэйв: Я не понимаю. Кто этот парень?

Хоумлендер: Этого парня зовут Хью Кэмпбелл. У них со Старлайт хорошие отношения. Он также один из тех, кто убил Прозрачного.

Старлайт: Стоп, что?

Хоумлендер: А также шантажировал Месмера, Иезекииля, Попклоу и Бог знает кого еще.

Поезд-А: Попклоу?

Старлайт: Нет. Нет, нет, нет. Ты... Это... это безумие.

Хоумлендер: Старлайт, палки и камни не сломают мне кости, но слова...

Поезд-А: О, черт! Я знаю этого парня!

Хоумлендер: Ты буквально размазал его девушку, как я полагаю.

Хьюи: Я не думаю, что смогу это больше делать.

Билли Бутчер: Что?

Хьюи: Это. Я имею в виду, Vought, что бы ни случилось с Кимико, это... это ужасно, и ты должен это остановить, но я не могу.

Билли Бутчер: Верно. Ты просто хочешь расслабиться, выпить пару «Май Тай» и позволить нам сделать всю работу, не так ли?

Хьюи: Знаешь, я умудрялся прожить всю свою жизнь, не видя, как кто-то умирает ужасной смертью, и сейчас у меня их уже около полудюжины, так что, думаю, у меня все в порядке.

Билли Бутчер: Пожалуйста. Ты гребаный убийца, Хьюи, такой же, как и все мы.

Билли Бутчер: Ты ошибаешься на ее счет! Эта чертова сучка играет с тобой, а ты слишком слеп, чтобы это увидеть!

Хьюи: Верно, лучше быть верным мертвой женщине, которая ничего не знает и которой все равно?! Как тебе это нравится?!

Билли Бутчер: [открывает дверь туалетной кабинки, чтобы увидеть Месмера, сидящего на бачке унитаза, чтобы спрятаться от него] У нас хороший ворчун, не так ли?

Месмер: Как ты..?

Билли Бутчер: Я прилепил к тебе маленького жучка в твоей дыре. Потому что, знаешь, пошел ты!

Месмер: Нет... а что, по-твоему, я должен был сделать? Это был Хоумлендер!

Билли Бутчер: [в воспоминаниях с Беккой] Ты должна поговорить со мной.

Месмер: Подожди, подожди! Нет! Я могу тебе помочь!

Билли Бутчер: [в воспоминаниях] Бекка?

Месмер: Твоя жена! Потому что она пропала? Я могу помочь тебе найти ее! [Билли кладет обе руки ему на затылок] Пожалуйста, у меня есть дочь! Нет! [Билли несколько раз бьет Месмера лицом о раковину, а затем бросает его тело на пол]

Королева Мэйв: Знаешь, у меня когда-то был парень. Мы собирались уехать, создать семью.

Старлайт: И что произошло?

Королева Мэйв: Хорошо... Все всегда спрашивают, в чем наша особая слабость? Гамма-лучи? Железные кинжалы? Какая-то нелепая, глупая штука? Правда в том, что наша слабость такая же, как и у любого другого человека. Это люди. Люди, о которых мы заботимся. Поэтому я советую тебе отпустить их. Для твоего же блага и для их же блага. Так ты будешь действительно пуленепробиваема.

Джона Фогельбаум: Восемь лет назад... Стиллвелл обратилась ко мне с довольно интересным предложением. Ребекка Бутчер обратилась к ней с... совершенно беспрецедентным заболеванием.

Хоумлендер: Каким заболеванием?

Джона Фогельбаум: Она была беременна. Твоим ребенком.

Хоумлендер: Беременна? Что... Но я думал, что не могу...

Джона Фогельбаум: Я тоже так думал. Видимо, природа живуча.

Джона Фогельбаум: Ты не понимаешь. Суть скрещивания собак в том, что, получив правильные гены, ты можешь получить совершенное создание. Но не имеет значения, насколько они совершенны. Этого недостаточно. Когда я воспитываю собак без их матерей, они становятся жестокими. Агрессивными. Откровенно злобными. Ты должен был расти дома, в семье, которая любила бы тебя. А не в холодной лаборатории с врачами.

Хоумлендер: [сквозь жалобно затуманенные глаза] И все же, у меня получилось здорово.

Джона Фогельбаум: Когда я думаю, что это сделало с тобой, и что ты теперь можешь сделать со всеми остальными... Я... Мне жаль.

Хоумлендер: [встает, с отвращением в голосе] Мне не нужны твои гребаные извинения.

Джона Фогельбаум: Это все моя вина.

Хоумлендер: [агрессивно] Чего ты хочешь?! Чего?! Чего ты хочешь... прощения?! Сейчас? [в его глазах появляются слезы] После того, как ты растил меня, как гребаную лабораторную крысу? [приходя в себя] Нет. Слишком мало, слишком поздно.

Джона Фогельбаум: Мне ничего от тебя не нужно, Джон. Я просто старый человек, размышляющий о своих ошибках.

Хоумлендер: Я величайший супергерой в мире.

Джона Фогельбаум: [разочарованно] Ты - моя самая большая неудача.

Ты меня нашел [1.08]

Старлайт: Сколько мне было лет?

Донна Дженьюэри: Хмм?

Старлайт: Сколько мне было лет, когда ты позволила Vought накачать меня наркотиками?

Донна Дженьюэри: Энни, честно говоря, я не понимаю, о чем ты говоришь...

Старлайт: Сколько мне было, когда ты позволила им превратить меня в урода?

Донна Дженьюэри: Ты не урод! Никогда так не говори!

Старлайт: Ты заставила меня думать, что я избрана Богом!

Донна Дженьюэри: Так и было! Бог привнес это в нашу жизнь. Он сделал это возможным.

Старлайт: ЧУШЬ СОБАЧЬЯ! ЭТО БЫЛА ТЫ! А потом контролировала каждую минуту! Ты будила меня в 5 утра, чтобы я готовилась к этим дурацким конкурсам, к чечетке и тхэквондо! Я отдавала этому каждую минуту своей жизни!

Донна Дженьюэри: Я-я... и я был счастлива делать это! Это была наша мечта!

Старлайт: Это была твоя мечта! У меня никогда не было шанса выбрать свою мечту. Неудивительно, что я не знаю, кем, черт возьми, я должна быть!

Грэйс Мэллори: Мне просто больше нечего сказать. Я ничем не могу вам помочь.

Билли Бутчер: Что ж, вам придется придумать что-нибудь получше.

Грэйс Мэллори: Мне? Почему?

Билли Бутчер: Потому что вы дали мне обещание.

Грэйс Мэллори: Но потом мои внуки сгорели заживо. Это меняет взгляд на вещи. От них даже зубов не осталось, настолько основательно Фонарщик сжег их заживо. Что ж, думаю, на сегодня с меня хватит солнца.

[Французик и Марвин Милк сидят на полу своей камеры]

Французик: Знаешь, в Средние века заключенных приковывали у позорного столба, и они стояли на коленях в собственных экскрементах, пока не заболевали сепсисом и не умирали, так что...

Марвин Милк: Спасибо тебе, Французик, за эту отвратительную, но увлекательную историю.

Французик: Я просто говорю. Могло быть и хуже, не так ли?

Хоумлендер: Тебе когда-нибудь приходило в голову, что появление супер-террориста именно тогда, когда мы в нем нуждались, было чертовски невероятным совпадением? Как будто... кто-то это спланировал. Угу. Я, я. Я его создал.

Мэделин Стиллвелл: Что ты имеешь в виду, говоря, что «создал его»?

Хоумлендер: Ну, я позаимствовал кое-что из V, запустил программу Поезда-А по всему миру и подстегнул нескольких джихадистов. Я... не хочу упрощать, я имею в виду, что на самом деле это было очень сложно и неаккуратно с использованием сюжетов для взрослых. Есть веская причина, по которой Vought не делает этого, но... Что ж, выжило достаточно много людей, чтобы назвать операцию огромным успехом. Огромным. И сейчас... У нас есть злодеи по всему миру, с которыми только мы можем бороться! И потянется один сиквел... за другим.

Хоумлендер: Ты обещала мне больше не лгать. Ты, черт возьми, обещала мне. Вы с Фогельбаумом должны были рассказать все начистоту. Они были так близки! Так чертовски близки, но было несколько отличающихся мелких деталей. Поэтому я вернулся к Фогельбауму, и мне удалось выжать из него правду. Настоящую правду. [Стиллвелл начинает плакать] Да, именно так.

Мэделин Стиллвелл: Мне так жаль. Мне не следовало тебе лгать. Теперь я знаю, что тебя не нужно защищать. Мне так жаль. Не мог бы ты, пожалуйста, отвести Тедди обратно наверх?

Хоумлендер: Ты когда-нибудь по-настоящему заботилась обо мне?

Мэделин Стиллвелл: Ты значишь для меня все.

Хоумлендер: Нет. Нет, нет. Я значу все для твоей работы. Ты больше заботишься об этом гребаном ребенке, чем обо мне.

Мэделин Стиллвелл: Нет. Я тебя люблю. Я люблю тебя, я люблю тебя. Клянусь, я люблю тебя.

Хоумлендер: Но? [Стиллвелл колеблется] Скажи мне правду, или я уйду прямо сейчас.

Мэделин Стиллвелл: [тихо] Мне страшно. Я боюсь тебя.

Хоумлендер: Что?

Мэделин Стиллвелл: Я сказала, что я боюсь.

Хоумлендер: Чего?

Мэделин Стиллвелл: Тебя. Я боюсь тебя.

Хоумлендер: [нежно] Спасибо. Спасибо, что наконец-то была честна. [убивает Стилвелл]

См. также