Путь марсиан

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Путь марсиан» или «Марсианский путь» (англ. The Martian Way) — фантастическая повесть Айзека Азимова 1952 года. Вошла в одноимённый авторский сборник 1955 года.

Цитаты[править]

  •  

Космос был чист, если не считать далеких отражений от соседних кораблей в цепи мусорщиков. — 2

 

Space was clear except for the far-distant echoes from the neighboring ships on the scavenging line.

  •  

Первый храбрец решился выйти из корабля минут на пятнадцать. Второй провел в космосе полчаса. Со временем, ещё до того как они окончательно миновали астероиды, свободный от вахты член экипажа постоянно висел в космосе на конце троса.
Это было очень просто. Кабель — один из предназначаемых для работ в конце полета — сперва магнитно закрепляется на скафандре. Потом вы выбираетесь через камеру на корпус корабля и прикрепляете другой конец там. Некоторое время вас удерживают на металлической обшивке корабля электромагниты башмаков. Потом вы выключаете их и делаете еле заметное мускульное усилие.
Медленно-медленно вы отрываетесь от корабля, и ещё медленнее большая масса корабля уходит от вас на пропорционально меньшее расстояние вниз. И вы повисаете в невесомости в густой черноте, испещренной светлыми точками. Когда корабль отодвинулся на достаточное расстояние, вы чуть сжимаете кабель рукой в перчатке. Без рывка — иначе вы поплывете назад, к кораблю, а корабль — к вам. При правильной же хватке трение вас остановит. Так как скорость вашего движения равна скорости движения корабля, корабль кажется неподвижным, будто нарисованным на невиданном фоне, а кабель между вами свивается кольцами, которые ничто не заставляет расправиться.
Вы видите только половину корабля, ту сторону, которая освещена Солнцем, далеким, но все ещё слишком ярким, чтобы смотреть на него без надежной защиты поляризованного фильтра гермошлема. Теневая сторона корабля невидима — чёрное на чёрном.
Космос смыкается вокруг вас, и это похоже на сон В скафандре тепло, воздух автоматически очищается, в специальных контейнерах хранится пища и вода, и вы посасываете их, почти не поворачивая головы. Но всего лучше — восхитительное, блаженное чувство невесомости. — 6

 

First, it was a particularly daring one who ventured out for fifteen minutes or so. Then another who tried half an hour. Eventually, before the asteroids were entirely behind, each ship regularly had its off-watch member suspended in space at the end of a cable.
It was easy enough. The cable, one of those intended for operations at the conclusion of their journey, was magnetically attached at both ends, one to the space suit to start with. Then you clambered out the lock onto the ship's hull and attached the other end there. You paused awhile, clinging to the metal skin by the electromagnets in your boots. Then you neutralized those and made the slightest muscular effort.
Slowly, ever so slowly, you lifted from the ship and even more slowly the ship's larger mass moved an equivalently shorter distance downward. You floated incredibly, weightlessly, in solid, speckled black. When the ship had moved far enough away from you, your gauntleted hand, which kept touch upon the cable, tightened its grip slightly. Too tightly, and you would begin moving back towards the ship -and it toward you. Just tightly enough, and friction would halt you. Because your motion was equivalent to that of the ship, it seemed as motionless below you as though it had been painted against an impossible background while the cable between you hung in coils that had no reason to straighten out.
It was a half-ship to your eye. One half was lit by the light of the feeble Sun, which was still too bright to look at directly without the heavy protection of the polarized space-suit visor. The other half was black on black, invisible.
Space closed in and it was like sleep. Your suit was warm, it renewed its air automatically, it had food and drink in special containers from which it could be sucked with a minimal motion of the head, it took care of wastes appropriately. Most of all, more than anything else, there was the delightful euphoria of weightlessness.

Перевод[править]

А. Иорданский, Н. Лобачев, 1965

О повести[править]

  •  

… «Путь марсиан», безусловно, — одна из лучших фантастических повестей из когда-либо опубликованных. <…>
Менее талантливый писатель, нащупывая, что бы рассказать, сделал бы этих мужчин оловянными геройчиками, скрытными и с блеском в глазах, с широченными плечами. Персонажи Азимова добродушны, человечны, неэктраординарны, замечательные парни.
И тот же писатель, касаясь долгого путешествия к Сатурну, превратил бы эту историю из виньетки в эпику, описав мятежи, расхождение швов, плесень в гидропонных баках и бог знает что ещё. Азимов, вместо этого, открыл мистическую эйфорию и красоту космических путешествий. Из тех, кто писал об этом воображаемом путешествии, многие ли вообще пытались передать читателю свечение Сатурна, как исполинского драгоценного камня?
<…> Азимов заставит вас чувствовать расстояния, холод, просторы, мужество крошечных человеческих фигурок против этой огромной декорации.
Редко бывает, что научная фантастика придерживается темы настолько близко, насколько следует; если бы такое случалось часто, наверное, респектабельные критики давно бы стали её рецензировать.

 

The Martian Way, is surely one of the best science fiction novellas ever published. <…>
A lesser writer, fumbling for something to say, would have made these men little tin heroes, tight-lipped and glint-eyed, with shoulders from here to there. Asimov’s characters are good-natured, human, unextraordinary, wonderful joes.
And a lesser writer, dealing with the long voyage to Saturn which turns this story from a vignette into an epic, would have marked time with mutinies, sprung seams, mold in the hydroponics tanks and Lord knows what all else. Asimov, instead, has rediscovered the mystic euphoria and beauty of space travel. Of those who have written about this imaginary journey, how many others have even tried to make Saturn glow in the reader’s eyes like the monstrous jewel it is?
<…> Asimov will make you feel the distances, the cold, the vastness, the courage of tiny human figures against that immense backdrop.
It’s seldom that science fiction sticks as closely as this to its proper theme; if it happened more often, probably the respectable critics would have given in long ago.[1]

  Деймон Найт, «В поисках удивительного», 1956

Айзек Азимов[править]

  •  

«Путь марсиан» представляет мою реакцию на эру Маккарти, время в начале пятидесятых годов, когда американцы, казалось, отказались от своей истории и стали в некоторых случаях охотниками на ведьм, в некоторых случаях — жертвами, и в большинстве случаев — трусами. (Смельчаки, к счастью, остались, — поэтому мы из неё вырвались.) <…> Я чувствовал себя очень храбрым в то время и был разочарован, что никто никогда впоследствии не бросал на меня не хмурых взглядов из-за него. Должно быть, мой намёк был слишком тонок… или маловажен.

 

'The Martian Way' represents my reaction to the McCarthy era, a time, in the early fifties, when Americans seemed to abandon their own history and become, in some cases, witch-hunters; in some cases, victims; and in most cases, cowards. (Brave men remained, fortunately, which is why we pulled out of it.) <…> I felt very brave at the time and was disappointed that no one ever as much as frowned at me in consequence. I must have been too subtle—or too unimportant.

  — предисловие к сборнику «Лучшее Айзека Азимова», 1973
  •  

… я очень точно описал космическую прогулку, хотя в действительности прошло ещё целых пятнадцать лет, прежде чем был сделан первый реальный шаг на этом пути. Согласен, что при наличии космических кораблей возможность прогулок по космосу нельзя назвать дерзким предвидением — рано или поздно это бы неизбежно произошло. Однако мне удалось описать весьма необычные психологические аспекты и мышление...

 

… I described a space walk quite accurately, although an actual feat of this sort didn’t take place till fifteen years afterward. Foreseeing space walks was not a very daring piece of prescience, I admit, for, given spaceships, such things would be inevitable. However, I also described the psychological effects and thought of one that was rather unusual...

  — предисловие к сборнику «Сны роботов», 1986
  •  

... мои ранние рассказы обычно вообще исключают женщин. Даже <…> когда я написал «Путь марсиан» <…>, умолчал о женщинах. Сюжет не требует их. Хорас Голд заявил, в своей вспыльчивой манере, чтобы я включил женщину или он не примет историю. «Любую женщину», — сказал он.
Поэтому я дал одному из моих персонажей сварливую жену. Хорас возражал, конечно, но я покачал головой. «Сделка есть сделка», — сказал я, так что ему пришлось принять её. Однако, он неправильно написал моё имя на обложке, <…> с двойной «з»[2]. Не удивлюсь, если он сделал это нарочно. — 70. «Секс и цензура в литературе»

 

my early stories usually excluded women altogether. Even <…> I wrote “The Martian Way” <…> I omitted women. The plot did not require them. Horace Gold stated, in his irascible way, that I had to include a woman or he would not take the story. “Any sort of woman,” he said.
So I gave one of my characters a shrewish wife. Horace objected, of course, but I shook my head. “A deal is a deal,” I said, so he had to take it. However, he misspelled my name on the cover, giving <…> a double “s.” I wouldn’t be surprised if he did it on purpose.

  «Мемуары», [1992]

Примечания[править]

  1. "Readin' and Writhin'", Science Fiction Stories, January 1956, p. 119-20.
  2. Обложка на сайте Galactic Central