Революция в 2100 году

«Революция в 2100 году» (англ. Revolt in 2100) — четвёртый сборник Роберта Хайнлайна. Впервые опубликован в конце 1953 года, включил произведения цикла «История будущего»: повести «Если это будет продолжаться…» и «Ковентри», рассказ «Неудачник» и послесловие о возможности теократической диктатуры в США.

Цитаты

	Роберт Э. Хайнлайн, пожалуй, лучший рассказчик в научной фантастике сегодня. <…> объясняю одним предложением почему: <…> «У Хайнлайна есть чувство меры». Ну а как же обрести чувство меры? Думаю, через опыт. А для компетентного писателя необходим только один вид опыта: опыт человечества. <…> Хорошая проза <…> описывает человека в его окружении, и оба эти элемента должны обладать правдоподобием. Именно здесь проявляется чувство меры Хайнлайна. Он эклектичен. Он следует принципам, но не правилам. Его рассказы правдоподобны, потому что они о людях, и он использует другие материалы лишь постольку, поскольку они влияют на этих людей. <…> я бы назвал его романтическим гуманистом. Он исследует отношение человека к науке. Его собственное отношение к ней <…> рационально: ни идолопоклонство, ни паника <…>. Человек как динамичная часть динамичного общества — понятие, редко встречающееся в научной фантастике. Огромные безликие массы вздымаются на заднем плане, возмутительно однородные, и на этом фоне некомпетентные герои совершают невероятные и немотивированные поступки, используя логические процессы, выходящие за пределы человеческого мышления. Ни одно общество никогда не было однородным <…>. Хайнлайн, <…> пожалуй, единственный писатель-фантаст, который видел истинную цель создания временных рамок для произведений, которые по определению повествуют о движении человека и общества во времени. Использование этого метода динамической непрерывности — один из главных вкладов Хайнлайна в область научной фантастики. <…> Будущие «реальности» часто трактовались посредством, по сути, символизма. <…> метод же динамической непрерывности Хайнлайна позволяет создать целостное зеркало будущей реальности, которое можно воспринимать как трёхмерное, а не как фон из «плоскостей». <…> Поскольку будущие общества, которые постулирует Хайнлайн, — осуществимые общества, он может сосредоточиться на важных проблемах людей в связи с их культурой. <…> К. Л. Мур называет творчество Хайнлайна плодом «невинного взгляда и изощрённого ума» <…>. С тех пор, как я его знаю, его позиция всегда была: «Если это будет продолжаться…». А отсюда всего один шаг до «Жили-были…».
	Robert A. Heinlein is probably the best story-teller in the science-fiction field today. <…> tell why in one sentence, <…> "Heinlein's got a sense of proportion." Well, how does one get a sense of proportion? By experience, I think. And there is only one kind of experience that counts as necessary to a competent writer: experience of mankind. <…> Good writing <…> treats of man in his environment, and both of those elements must haw verisimilitude. That's where Heinlein's sense of proportion comes in. He's eclectic. He follows the principles but not the rules. His stories have verisimilitude because they are about people, and he uses other materials only insofar as they affect those people. <…> I'd call him a romantic humanist. He deals with the relation of man to science. His attitude to science is <…> a rational one: neither idolatry nor panic <…>. Man as a dynamic part of a dynamic society is a concept rarely treated in science-fiction. Large faceless masses surge in the background, in an outrageously homogeneous fashion, and against this scene unqualified protagonists perform incredible and unmotivated deeds, through logical processes slightly beyond the utmost bound of human thought. No society has ever been homogeneous <…>. Heinlein <…> is perhaps the only science-fiction writer who has seen the real purpose of creating a temporal frame for stories which by definition deal with the movement of man and society through time. The use of this method of dynamic continuity is one of Heinlein's major contributions to the field of science-fiction. <…> Future "realities" have often been handled by means of what is actually symbolism. <…> an integrated mirror of a future reality which can be accepted as three-dimensional rather than as a background of "flats" may be achieved by Heinlein's method of dynamic continuity. <…> Since the future societies which Heinlein postulates are workable societies, he can concentrate upon the important problems of human beings in relation to their culture. <…> C. L. Moore calls Heinlein's work the result of "the innocent eye and the sophisticated mind" <…>. Since I have known him, his attitude has always been, "If this goes on—." And from that, it's only a step to "Once upon a time—."
	— Генри Каттнер, «Невинный взгляд: Предисловие» (The Innocent Eye: An Introduction)

	Я не против трагедий и написал их прорву, но нынче их чересчур много развелось в газетных заголовках. В общем, не хочу я сейчас писать трагедию и сомневаюсь, что у вас возникло бы желание её прочитать. Может, потом, в более благоприятные времена, когда мы все будем чувствовать себя по-другому. <…> если даже Карузо, Клеопатра и Санта-Клаус могут надоесть публике, то что говорить обо мне вкупе с моей псевдоисторией будущего, которая уже заслужила больше свиста и топота, чем криков «браво». <…> Получит ли какая-нибудь секта достаточное большинство голосов на выборах, чтобы захватить власть над всей страной? Скорее всего, нет. Однако соединение энергичного проповедника с мощью телевидения, большими деньгами, современной техникой рекламы и пропаганды может дать результат, настолько превосходящий усилия Билли Санди, насколько сеть универмагов «Сирс Робак» превосходит какую-нибудь лавчонку. Добавьте сюда экономическую депрессию, обещания Царства Божия на земле, подмешайте антисемитизма, антикатолицизма, расизма, ксенофобии плюс приличные порции антиинтеллектуализма для домашнего употребления — и итоги могут быть весьма устрашающими. Особенно если учесть нашу избирательную систему, при которой идеологическое меньшинство, распространённое в достаточном количестве штатов, может завоевать в Вашингтоне практическое большинство. <…> Я представляю себе Негемию Скаддера как проповедника из захолустья, соединяющего в себе черты Кальвина, Савонаролы, судьи Резерфорда и Хьюи Лонга. <…> Способность человека поглощать чепуху и превращать её в насилие и репрессии пока не знала никаких ограничений. Нет, должно быть, я никогда не создам истории Негемии Скаддера, уж слишком он мне неприятен. Но надеюсь, вы со мной согласитесь, что она могла быть написана… — перевод: А. Тюрин, 1993, 1994
	I am not opposed to tragedy and have written quite a bit of it, but today we can find more than enough of it in the headlines. I don't want to write tragedy just now and I doubt if you want to read it. Perhaps in another and sunnier year we will both feel differently. <…> even Caruso, Cleopatra, or Santa Claus could overstay their welcomes; it may be that this pseudohistory has already taken more curtain calls than the applause justifies. <…> Could any one sect obtain a working majority at the polls and take over the country? Perhaps not-but a combination of a dynamic evangehst, television, enough money, and modern techniques of advertising and propaganda might make Billy Sunday's efforts look like a corner store compared to Sears Roebuck. Throw in a depression for good measure, promise a material heaven here on earth, add a dash of anti-Semitism, anti-Catholicism, anti-Negroism, and a good large dуs- of anti-"furriners" in general and anti-intellectuals here at home and the result might be something quite frightening-particularly when one recalls that our voting system is such that a minority distributed as pluralities in enough states can constitute a working majority in Washington. I imagined Nehemiah Scudder as a backwoods evangelist who combined some of the features of John Calvin, Savonarola, Judge Rutherford and Huey Long. <…> The capacity of the human mind for swallowing nonsense and spewing it forth in violent and repressive action has never yet been plumbed. No, I probably never will write the story of Nehemiah Scudder; I dislike him too thoroughly. But I hope that you will go along with me in the idea that he could happen…
	— «PS: Повесть о ненаписанных повестях» (Concerning Stories Never Written: Poscript)

Неудачник

Misfit (1939); перевод: А. Тюрин, 1993

	«… в целях сохранения и развития средств межпланетного общения, а также для обеспечения занятости молодежи нашей планеты…» Выдержка из законодательного акта № 7118 Палаты Представителей об учреждении Космического строительного корпуса.
	"… for the purpose of conserving and improving our interplanetary resources, and providing useful, healthful occupations for the youth of this planet." Excerpt from the enabling act, H.R. 7118, setting up the Cosmic Construction Corps.

— Вы, и сотни тысяч таких, как вы, должны переоборудовать Солнечную систему — чтобы люди могли использовать её куда лучше. <…> Наша задача — причалить к астероиду HS-5388 и превратить его в космическую станцию ЗМ-3. Он не может похвастаться атмосферой, и сила тяжести на нём составляет не более нескольких процентов от привычной земной. Вы будете порхать над ним как мухи по меньшей мере полгода, без девчонок, без телевизора, без всякого веселья — кроме того, что вы придумаете сами, — ну и, конечно, тяжкий труд каждый божий день. Вы сполна изведаете космическую болезнь, тоску по земным лужайкам, полянкам и прочее, возможно, узнаете страх перед космическим пространством. Если не станете осторожничать, то рискуете обгореть на солнце. Желудок ваш будет подавать «SOS», жратва бросаться туда, откуда пришла, — в общем, вы сильно пожалеете, что завербовались. Но если вы переборете себя и послушаетесь советов опытных космонавтов, то вернётесь на Землю сильными, здоровыми парнями, хоть и с небольшими счетами в банке, но зато со знаниями и умениями, которые вам не приобрести на Земле и за сорок лет. Вы станете настоящими мужчинами и будете этим гордиться.

"You, and hundreds of thousands of others like you, are going out as pioneers to fix up the solar system so that human beings can make better use of it. <…> "Instead we've got to go out to Asteroid HS-5388 and turn it into Space Station E-M3. She has no atmosphere at all, and only about two per cent Earth-surface gravity. We've got to play human fly on her for at least six months, no girls to date, no television, no recreation that you don't devise yourselves, and hard work every day. You'll get space sick, and so homesick you can taste it, and agoraphobia. If you aren't careful you'll get ray-burnt. Your stomach will act up, and you'll wish to God you'd never enrolled. "But if you behave yourself, and listen to the advice of the old spacemen, you'll come out of it strong and healthy, with a little credit stored up in the bank, and a lot of knowledge and experience that you wouldn't get in forty years on Earth. You'll be men, and you'll know it."

— Грязные робы тоже выбросим? — Разбежался. Мы их космосом почистим. Эй, пехота, неси заблёванные мундиры в шлюз и крепи их там на переборочных крючьях. Привязывай покрепче. <…> шлюз не открывали минут пять. Когда же люк распахнулся, робы были совершенно сухие — вся влага в вакууме испарилась. Единственное, что осталось от позора, — стерильный, измельчённый в пудру осадок.

"Do we have to throw away our dirty clothes too?" "Huh uh, we'll just give them a dose of vacuum. Take 'em into the lock and stop 'em to those hooks on the bulkheads. Tie 'em tight." <…> the lock was left closed for about five minutes. When the lock was opened the garments were bone dry — all the moisture boiled out by the vacuum of space. All that remained of the unpleasant rejecta was a sterile powdery residue.

	Часть команды расправляла и готовилась устанавливать вручную гигантский прозрачный купол, который должен был послужить «небом» долины. <…> — Из-за давления воздуха он примет форму колокола. — Нормального земного давления? — Половинного. <…> — Какая ткань выдержит такое напряжение? <…> — Крепчайшая штука в мире, прочнее лучшей стали. Синтетическая паутина.
	The rest of the roofing detail were breaking out and preparing to move by hand the enormous translucent tent which was to be the "sky" of the little valley. <…> "It bellies up in the middle from the air pressure." "Earth normal?" "Half Earth normal." <…> "What fabric can take that kind of a load?" <…> "Strongest stuff in the world, stronger than the best steel. Synthetic spider silk."

	… стали долбить на «восемьдесят восьмом» ракетные шахты. С их помощью капитан Дойл должен был столкнуть этот стомильный шарик с его обычной орбиты и загнать на новую траекторию обращения — между Землёй и Марсом. И тогда он превратится в космическую станцию — убежище для аварийных кораблей, гавань для спасательных катеров, заправочную базу и форпост Военно-космического флота.
	… pock-mark Eighty-eight with rocket tubes so that Captain Doyle could push this hundred-mile marble out of her orbit and herd her in to a new orbit between Earth and Mars, to be used as a space station — a refuge for ships in distress, a haven for life boats, a fueling stop, a naval outpost.

О сборнике

	Впечатляющая для своего времени и важная для исторического развития современной научной фантастики, эта группа произведений (включающая гораздо более удачную, [чем «Если это будет продолжаться…»], повесть «Ковентри» и весьма неудачный рассказ «Неудачник») несколько ниже уровня, который теперь гарантирует имя Хайнлайн.
	Impressive in its time and important in the historic development of modern science fiction, this group of stories (including the much better novelet Coventry and the quite unfortunate short story Misfit) is somewhat below the level which the name Heinlein now guarantees.
	— Энтони Бучер и Фрэнсис Маккомас

	Это <…> явно второстепенные произведения Хайнлайна, и, вероятно, нижняя точка в цикле. Самая интересная для меня часть книги и тот элемент, который делает её поистине неотъемлемой частью серии, — это авторское предисловие: «Повесть о ненаписанных повестях».
	This <…> is a distinctly minor Heinlein contribution, and probably the low point in the series. <…> The most interesting part of the book to me, and the element which makes it really essential to the series, is the author’s foreword: “Concerning Stories Never Written.”
	— Питер Скайлер Миллер