Александр Сергеевич Пушкин: различия между версиями

Перейти к навигации Перейти к поиску
→‎Цитаты о Пушкине: по хронологическому порядку
м (→‎Цитаты о Пушкине: для нек. цитат даты не ясны)
(→‎Цитаты о Пушкине: по хронологическому порядку)
== Цитаты о Пушкине ==
::''Примечание: все следующие высказывания многократно цитировались в публикациях.''
<!--по алфавитухронологическому фамилийпорядку-->
 
{{Q|Пушкин был совершенным выражением своего времени. Одаренный высоким поэтическим чувством и удивительною способностию принимать и отражать все возможные ощущения, он перепробовал все тоны, все лады, все аккорды своего века; он заплатил дань всем великим современным событиям, явлениям и мыслям, всему, что только могла чувствовать тогда Россия, переставшая верить в несомненность вековых правил, самою мудростию извлеченных из писаний великих гениев, и с удивлением узнавшая о других правилах, о других мирах мыслей и понятий, и новых, неизвестных ей дотоле, взглядах на давно известные ей дела и события. Несправедливо говорят, будто он подражал [[Андре Мари Шенье|Шенье]], [[Байрон]]у и другим: Байрон владел им не как образец, но как явление, как властитель дум века, а я сказал, что Пушкин заплатил свою дань каждому великому явлению. Да — Пушкин был выражением современного ему мира, представителем современного ему человечества; но мира русского, но человечества русского.|Автор=[[Виссарион Белинский]], «Литературные мечтания», 1834}}
 
{{Q|При имени Пушкина тотчас осеняет мысль о русском национальном поэте. В самом деле, никто из поэтов наших не выше его и не может более называться национальным; это право решительно принадлежит ему. В нем, как будто в лексиконе, заключилось все богатство, сила и гибкость нашего языка. Он более всех, он далее раздвинул ему границы и более показал все пространство. Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа: это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится чрез двести лет. В нем русская природа, русская душа, русский язык, русский характер отразились в такой же чистоте, в такой очищенной красоте, в какой отражается ландшафт на выпуклой поверхности оптического стекла.|Автор=[[Николай Гоголь]], «[[w:Несколько слов о Пушкине|Несколько о Пушкине]]», 1835}}
{{Q|На «пламени», разделенном «поневоле», Пушкин строил свою жизнь, не подозревая, что такой пламень не есть истинный пламень и что в его время уже не может быть верности только потому, что женщина кому-то «отдана». Пушкин кончил свою жизнь из-за женщины, не понимая, что такое женщина, а уж он ли не знал её! [[Татьяна Ларина]] жестоко отомстила ему. |Автор=[[Нина Николаевна Берберова|Нина Берберова]]}}
 
{{Q|В Лицее он превосходил всех чувственностью, а после, в свете, предался распутствам всех родов, проводя дни и ночи в непрерывной цепи вакханалий и оргий. Должно дивиться, как и здоровье, и талант его выдержали такой образ жизни, с которым естественно сопрягались и частые гнусные болезни, низводившее его часто на край могилы. Пушкин не был создан ни для света, ни для общественных обязанностей, ни даже, думаю, для высшей любви или истинной дружбы. У него господствовали только две стихии: удовлетворение чувственным страстям и поэзия; и в обеих он ушел далеко.<ref>Цит. по: П. К. Губер. Дон-Жуанский список Пушкина. — Петербург, 1923.</ref>|Автор=М. А. Корф}}
{{Q|В эти полтора столетия соперничали и сменяли друг друга два взгляда на Пушкина и два стиля суждений о нем — то, что названо пушкинским мифом, и научное пушкиноведение.|Автор=С. Г. Бочаров, «Заклинатель и властелин многообразных стихий» (1999)}}
 
{{Q|Пушкин не пренебрегал ни единым словом русским и умел, часто взявши самое простонародное слово из уст черни, оправлять его так в стихе своём, что оно теряло свою грубость. В этом отношении он сходствует с [[Данте|Дантом]], [[Шекспир]]ом, с нашим [[Ломоносов]]ым и [[Державин]]ым.<ref>Статья в критическом отделе журнала «Москвитянин». — 1841.</ref><ref>Русская критика XVIII-XIX веков. Хрестоматия / сост. В. И. Кулешов. — М.: Просвещение, 1978.</ref>|Автор=[[Степан Петрович Шевырёв|Степан Шевырёв]], 1841}}
 
{{Q|Пушкин как нельзя более национален и а то же время понятен для иностранцев. Он редко подделывается под народный язык русских песен, он выражает свою мысль такой, какой она возникает у него в уме. Как все великие поэты, он всегда на уровне своего читателя: он растёт, становится мрачен, грозен, трагичен; его стих шумит, как море, как лес, волнуемый бурею, но в то же время он ясен, светел, сверкающ, жаждет наслаждений, душевных волнений. Везде русский поэт реален в нём нет ничего болезненного, ничего из той преувеличенной психологической патологии, из того абстрактного христианского спиритуализма, которые так часто встречаются у немецких поэтов. Его муза — не бледное существо, с расстроенными нервами, закутанное в саван, это — женщина горячая, окружённая ореолом здоровья, слишком богатая истинными чувствами, чтобы искать воображаемых, достаточно несчастная, чтобы не выдумывать несчастья искусственные.|Автор=[[Александр Герцен]], «О Пушкине», 1850}}
 
{{Q|... значение Пушкина неизмеримо велико. Через него разлилось литературное образование на десятки тысяч людей, между тем как до него литературные интересы занимали немногих. Он первый возвёл у нас литературу в достоинство национального дела, между тем как прежде она была, по удачному заглавию одного из старинных журналов, «Приятным и полезным препровождением времени» для тесного кружка дилетантов. Он был первым поэтом, который стал в глазах всей русской публики на то высокое место, какое должен занимать в своей стране великий писатель. Вся возможность дальнейшего развития русской литературы была приготовлена и отчасти ешёещё приготовляется Пушкиным.|Автор=[[Николай Чернышевский]] «Сочинения Пушкина»}}
{{Q|При имени Пушкина тотчас осеняет мысль о русском национальном поэте. В самом деле, никто из поэтов наших не выше его и не может более называться национальным; это право решительно принадлежит ему. В нем, как будто в лексиконе, заключилось все богатство, сила и гибкость нашего языка. Он более всех, он далее раздвинул ему границы и более показал все пространство. Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа: это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится чрез двести лет. В нем русская природа, русская душа, русский язык, русский характер отразились в такой же чистоте, в такой очищенной красоте, в какой отражается ландшафт на выпуклой поверхности оптического стекла.|Автор=[[Николай Гоголь]], «[[w:Несколько слов о Пушкине|Несколько о Пушкине]]», 1835}}
 
{{Q|А '''Пушкин — наше всё''': Пушкин — представитель всего нашего душевного, особенного, такого, что остается нашим душевным, особенным после всех столкновений с чужим, с другими мирами. Пушкин — пока единственный полный очерк нашей народной личности, самородок, принимавший в себя, при всевозможных столкновениях с другими особенностями и организмами, все то, что принять следует, отбрасывавший все, что отбросить следует, полный и цельный, но ещё не красками, а только контурами набросанный образ народной нашей сущности, образ, который мы долго еще будем оттенять красками. Сфера душевных сочувствий Пушкина не исключает ничего до него бывшего и ничего, что после него было и будет правильного и органически нашего. Сочувствия [[ломоносов]]ские, [[державин]]ские, [[w:Новиков, Николай Иванович|новиковские]], [[карамзин]]ские, сочувствия старой русской жизни и стремления новой, — все вошло в его полную натуру в той стройной мере, в какой бытие послепотопное является сравнительно с бытием допотопным, в той мере, которая определяется русскою душою.<ref>Аполлон Григорьев. [http://az.lib.ru/g/grigorxew_a_a/text_0510.shtml Литературная критика.] — М.: Художественная литература, 1967. С. 166.</ref>.|Автор=[[Аполлон Григорьев]], «Пушкин — Грибоедов — Гоголь — Лермонтов», 1859}}
 
{{Q|Пушкин пользуется своею художественною виртуозностью, как средством посвятить всю читающую Россию в печальные тайны своей внутренней пустоты, своей духовной нищеты и своего умственного бессилия».<ref>[http://az.lib.ru/p/pisarew_d/text_0310-1.shtml Д. И. Писарев. Пушкин и Белинский. Глава вторая. Лирика Пушкина.]</ref>.|Автор=[[Дмитрий Писарев]], «Пушкин и Белинский», 1865}}
{{Q|Вошло в обычай называть Пушкина великим национальным поэтом преимущественно перед всеми другими русскими поэтами. В наши дни это почти аксиома; но разрешите трактовать здесь аксиому, как теорему, еще подлежащую исследованию и критике.
 
<...>
{{Q|Он дал окончательную обработку нашему языку, который теперь по своему богатству, силе, логике и красоте формы признается даже иностранными филологами едва ли не первым после древнегреческого; он отозвался типическими образами, бессмертными звуками на все веяния русской жизни.|Автор=[[Иван Тургенев]], [[s:речь по поводу открытия памятника А. С. Пушкину в Москве (Тургенев)| речь по поводу открытия памятника А. С. Пушкину в Москве]]}}
Итак, по-видимому, мы приближаемся к выводу, который должен возмутить и оттолкнуть нас: Пушкин не был выразителем русской культуры. <...>
Такой вывод принять трудно. С некоторой тревогой и даже с гневом, мы начинаем перебирать вновь, звено за звеном, всю цепь наших посылок и заключений. Полно, не было ли в них какой-нибудь ошибки?
Да, отвечу я, ошибка была. Мы неправильно отождествили русскую культуру вообще с умственной культурой трех последних четвертей XIX столетия. Такое отождествление слишком узко и грешит отсутствием исторической перспективы.
XIX веку предшествовал XVIII, от него существенно отличный. К XVIII столетию принадлежал и его поэтическим выразителем оказался Пушкин.|Автор=П. К. Губер, «[[wikilivres:Дон-Жуанский список Пушкина (Губер)/Предисловие|Пушкин и русская культура]]» (1923)}}
 
{{Q|Пушкин как раз приходит в самом начале правильного самосознания нашего, едва лишь начавшегося и зародившегося в обществе нашем после целого столетия с петровской реформы, и появление его сильно способствует освещению темной дороги нашей новым направляющим светом. <…> мы уже можем указать на Пушкина, на всемирность и всечеловечность его гения. Ведь мог же он вместить чужие гении в душе своей, как родные. В искусстве, по крайней мере, в художественном творчестве, он проявил эту всемирность стремления русского духа неоспоримо, а в этом уже великое указание. Если наша мысль есть фантазия, то с Пушкиным есть, по крайней мере, на чем этой фантазии основаться. Если бы жил он дольше, может быть, явил бы бессмертные и великие образы души русской, уже понятные нашим европейским братьям, привлек бы их к нам гораздо более и ближе, чем теперь, может быть, успел бы им разъяснить всю правду стремлений наших, и они уже более понимали бы нас, чем теперь, стали бы нас предугадывать, перестали бы на нас смотреть столь недоверчиво и высокомерно, как теперь еще смотрят. Жил бы Пушкин долее, так и между нами было бы, может быть, менее недоразумений и споров, чем видим теперь. Но Бог судил иначе.|Автор=[[Фёдор Достоевский]], речь на заседании Общества любителей российской словесности, 8 июня 1880}}
 
{{Q|Чувство красоты развито у него до высшей степени, как ни у кого. Чем ярче вдохновение, тем больше должно быть кропотливой работы для его исполнения. Мы читаем у Пушкина стихи такие гладкие, такие простые, и нам кажется, что у него так и вылилось это в такую форму. А нам не видно, сколько он употребил труда для того, чтобы вышло так просто и гладко...<ref>Русские писатели о Пушкине // Энциклопедия для детей. Русская литература. Т. 1. / глав. ред. М. Аксёнова — М: Аванта+, 1998. — С. 450.</ref>|Автор=[[Лев Толстой]]}}
{{Q|В Лицее он превосходил всех чувственностью, а после, в свете, предался распутствам всех родов, проводя дни и ночи в непрерывной цепи вакханалий и оргий. Должно дивиться, как и здоровье, и талант его выдержали такой образ жизни, с которым естественно сопрягались и частые гнусные болезни, низводившее его часто на край могилы. Пушкин не был создан ни для света, ни для общественных обязанностей, ни даже, думаю, для высшей любви или истинной дружбы. У него господствовали только две стихии: удовлетворение чувственным страстям и поэзия; и в обеих он ушел далеко.<ref>Цит. по: П. К. Губер. Дон-Жуанский список Пушкина. — Петербург, 1923.</ref>|Автор=М. А. Корф}}
 
{{Q|Прославил Пушкин русских нянек,
Но от убогого [[ум]]а
[[Тупость|Тупых Арин]] и [[грязь|грязных]] Танек
Прилипло много к нам [[дерьмо|дерьма]].|Автор=[[Пётр Васильевич Шумахер|Пётр Шумахер]], «[[s:И как и что у нас вообще? (Шумахер)|И как и что у нас вообще?]]}}
 
{{Q|Пушкину и в [[тюрьма|тюрьме]] было бы хорошо. [[Лермонтов]]у и в [[рай|раю]] было бы скверно.{{источник}}|[[Василий Розанов]]}}
 
{{Q|В поэзии Пушкина [[w:метонимия|метонимия]] и [[w:перифраза|перифраза]] являются основным элементом стиля... В этом отношении Пушкин продолжает традицию поэтов XVIII в.
...Тема о Пушкине как завершителе русского классицизма давно уже стоит на очереди, но требуются многочисленные предварительные работы по русскому языку XVIII в., которые до сих пор не сделаны. С другой стороны, возникает вопрос о «наследии Пушкина» в XIX в. Поэты XIX в. не были учениками Пушкина; после его смерти возобладала романтическая традиция, восходящая к [[Василий Андреевич Жуковский|Жуковскому]] и воспитанная под немецким влиянием.|Автор=В. М. Жирмунский|Комментарий=Задачи поэтики. 1919-1923|Оригинал=}}
 
{{Q|Вошло в обычай называть Пушкина великим национальным поэтом преимущественно перед всеми другими русскими поэтами. В наши дни это почти аксиома; но разрешите трактовать здесь аксиому, как теорему, еще подлежащую исследованию и критике.
{{Q|Пушкин — наше величайшее национальное достояние, он всегда с нами, он высший критерий для наших душ, нашей нравственности. <…> Тайна безмерного обаяния Пушкина в том, что он в каждое мгновение жизни, в каждой ее песчинке видел, ощущал, переживал огромный, вечный, вселенский смысл. И потому он не просто любил жизнь во всех ее проявлениях, жизнь была для него величайшим таинством, величайшим действом. И потому он был велик во всем: и в своих надеждах, и в своих заблуждениях, и в своих победах, и в своей любви к людям, к природе, в любви к Родине, к ее истории, её будущему.|Автор=[[Дмитрий Лихачёв]], «Пушкин дорог нам всем», 1988}}
<...>
Итак, по-видимому, мы приближаемся к выводу, который должен возмутить и оттолкнуть нас: Пушкин не был выразителем русской культуры. <...>
Такой вывод принять трудно. С некоторой тревогой и даже с гневом, мы начинаем перебирать вновь, звено за звеном, всю цепь наших посылок и заключений. Полно, не было ли в них какой-нибудь ошибки?
Да, отвечу я, ошибка была. Мы неправильно отождествили русскую культуру вообще с умственной культурой трех последних четвертей XIX столетия. Такое отождествление слишком узко и грешит отсутствием исторической перспективы.
XIX веку предшествовал XVIII, от него существенно отличный. К XVIII столетию принадлежал и его поэтическим выразителем оказался Пушкин.|Автор=П. К. Губер, «[[wikilivres:Дон-Жуанский список Пушкина (Губер)/Предисловие|Пушкин и русская культура]]» (1923)}}
 
{{Q|Несмотря на всю свою славу, Пушкин при жизни не был достаточно глубоко оценен даже наиболее проницательными из своих современников. Он был любим и ценим как прекрасный лирик, как непревзойденный мастер стиха и слова — не более. [[Чаадаев]] всё-таки смотрел сверху вниз на его «изящный гений». Даже [[Жуковский]] с высоты своего переводного мистицизма считал его чем-то вроде гениального ребенка. Его истинный удельный вес и его значение далеко не постигались, как сам он, в сущности, не постиг, что такое [[Гоголь]]. Это не все: будучи о себе весьма высокого мнения, он все-таки сам себя тоже недооценивал. «Ты, [[Моцарт]], бог, и сам того не знаешь», — эти слова вполне можно было бы применить к нему самому.
{{Q|Бессчастный наш Пушкин! Сколько ему доставалось при жизни, но сколько и после жизни. За пятнадцать десятилетий сколько поименованных и безымянных пошляков упражнялись на нём, как на самой заметной мишени. Надо ли было засушенным рационалистам и первым нигилистам кого-то «свергать» — начинали, конечно, с Пушкина. Тянуло ли сочинять плоские анекдоты для городской черни — о ком же, как не о Пушкине? Зудело ли оголтелым ранне-советским оптимистам кого-то «[[w:Пощёчина общественному вкусу|сбрасывать с корабля современности]]» — разумеется, первого Пушкина.|Автор=[[Александр Солженицын]], «[[…Колеблет твой треножник]]», 1984}}
Он был ещё жив, когда в довольно широких кругах читателей и критиков с ним начали сравнивать (и не всегда в его пользу) таких авторов, как [[w:Бенедиктов, Владимир Григорьевич|Бенедиктов]], [[w:Кукольник, Нестор Васильевич|Кукольник]]. Уже самая возможность сопоставлять эти имена показывает, до какой степени не понимали, о ком и о чем идет речь. В той или иной степени это непонимание продолжалось около полустолетия. Порой, как у [[Дмитрий Писарев|Писарева]], {{comment|оно принимало размеры и формы чудовищные|см., например, цитату из «Пушкин и Белинский» выше}}. Лишь после {{comment|знаменитой речи|речи на заседании Общества любителей российской словесности, 8 июня 1880; см. цитату ниже}} [[Фёдор Достоевский|Достоевского]] Пушкин открылся не только как «солнце нашей поэзии», но и как пророческое явление. В этом открытии и заключается неоспоримое историческое значение этой речи, весьма оспоримой во многих ее критических частностях. Нисколько не удивительно, что, прослушав ее, люди обнимались и плакали: в ту минуту им дано было новое, необычайно возвышенное и гордое понятие не только о Пушкине, но и обо всей России, и о них самих в том числе.|Автор=[[Владислав Ходасевич]], «О пушкинизме», 1932.<ref>Владислав Ходасевич. О пушкинизме // Возрождение. — Париж, 27 декабря 1932. — № 2767.</ref>}}
 
{{Q|Бедный Пушкин! Ему следовало бы жениться на [[w:Щёголев, Павел Елисеевич|Щёголеве]] и позднейшем пушкиноведении, и всё было бы в порядке. Он дожил бы до наших дней, присочинил бы несколько продолжений к «Онегину» и написал бы пять «Полтав» вместо одной. А мне всегда казалось, что я перестал бы понимать Пушкина, если бы допустил, что он нуждался в нашем понимании больше, чем в [[w:Гончарова, Наталья Николаевна|Наталии Николаевне]].|Автор=[[Борис Пастернак]], Люди и положения (Девятисотые годы, 13)}}
 
{{Q|Пушкин пользуется своею художественною виртуозностью, как средством посвятить всю читающую Россию в печальные тайны своей внутренней пустоты, своей духовной нищеты и своего умственного бессилия».<ref>[http://az.lib.ru/p/pisarew_d/text_0310-1.shtml Д. И. Писарев. Пушкин и Белинский. Глава вторая. Лирика Пушкина.]</ref>.|Автор=[[Дмитрий Писарев]], «Пушкин и Белинский», 1865}}
 
{{Q|Пушкин — природа, непосредственно действующая самым редким своим способом: стихами. Поэтому правда, истина, прекрасное, глубина и тревога у него совпадают автоматически. Пушкину никогда не удавалось исчерпать себя даже самым великим своим произведением — и это оставшееся вдохновение, не превращенное прямым образом в данное произведение и всё же ощущаемое читателем, действует на нас неотразимо. Истинный поэт после последней точки не падает замертво, а вновь стоит у начала своей работы. У Пушкина окончания произведений похожи на морские горизонты: достигнув их, опять видишь перед собою бесконечное пространство, ограниченное лишь мнимой чертою.|Автор=[[Андрей Платонов]], «Пушкин — наш товарищ», 1937}}
 
{{Q|Бедный Пушкин! Ему следовало бы жениться на [[w:Щёголев, Павел Елисеевич|Щёголеве]] и позднейшем пушкиноведении, и всё было бы в порядке. Он дожил бы до наших дней, присочинил бы несколько продолжений к «Онегину» и написал бы пять «Полтав» вместо одной. А мне всегда казалось, что я перестал бы понимать Пушкина, если бы допустил, что он нуждался в нашем понимании больше, чем в [[w:Гончарова, Наталья Николаевна|Наталии Николаевне]].|Автор=[[Борис Пастернак]], Люди и положения (Девятисотые годы, 13)}}
{{Q|Пушкину и в [[тюрьма|тюрьме]] было бы хорошо. [[Лермонтов]]у и в [[рай|раю]] было бы скверно.{{источник}}|[[Василий Розанов]]}}
 
{{Q|На «пламени», разделенном «поневоле», Пушкин строил свою жизнь, не подозревая, что такой пламень не есть истинный пламень и что в его время уже не может быть верности только потому, что женщина кому-то «отдана». Пушкин кончил свою жизнь из-за женщины, не понимая, что такое женщина, а уж он ли не знал её! [[Татьяна Ларина]] жестоко отомстила ему. |Автор=[[Нина Николаевна Берберова|Нина Берберова]]}}
{{Q|Чувство красоты развито у него до высшей степени, как ни у кого. Чем ярче вдохновение, тем больше должно быть кропотливой работы для его исполнения. Мы читаем у Пушкина стихи такие гладкие, такие простые, и нам кажется, что у него так и вылилось это в такую форму. А нам не видно, сколько он употребил труда для того, чтобы вышло так просто и гладко...<ref>Русские писатели о Пушкине // Энциклопедия для детей. Русская литература. Т. 1. / глав. ред. М. Аксёнова — М: Аванта+, 1998. — С. 450.</ref>|Автор=[[Лев Толстой]]}}
 
{{Q|Бессчастный наш Пушкин! Сколько ему доставалось при жизни, но сколько и после жизни. За пятнадцать десятилетий сколько поименованных и безымянных пошляков упражнялись на нём, как на самой заметной мишени. Надо ли было засушенным рационалистам и первым нигилистам кого-то «свергать» — начинали, конечно, с Пушкина. Тянуло ли сочинять плоские анекдоты для городской черни — о ком же, как не о Пушкине? Зудело ли оголтелым ранне-советским оптимистам кого-то «[[w:Пощёчина общественному вкусу|сбрасывать с корабля современности]]» — разумеется, первого Пушкина.|Автор=[[Александр Солженицын]], «[[…Колеблет твой треножник]]», 1984}}
{{Q|Он дал окончательную обработку нашему языку, который теперь по своему богатству, силе, логике и красоте формы признается даже иностранными филологами едва ли не первым после древнегреческого; он отозвался типическими образами, бессмертными звуками на все веяния русской жизни.|Автор=[[Иван Тургенев]], [[s:речь по поводу открытия памятника А. С. Пушкину в Москве (Тургенев)| речь по поводу открытия памятника А. С. Пушкину в Москве]]}}
 
{{Q|Пушкин — наше величайшее национальное достояние, он всегда с нами, он высший критерий для наших душ, нашей нравственности. <…> Тайна безмерного обаяния Пушкина в том, что он в каждое мгновение жизни, в каждой ее песчинке видел, ощущал, переживал огромный, вечный, вселенский смысл. И потому он не просто любил жизнь во всех ее проявлениях, жизнь была для него величайшим таинством, величайшим действом. И потому он был велик во всем: и в своих надеждах, и в своих заблуждениях, и в своих победах, и в своей любви к людям, к природе, в любви к Родине, к ее истории, её будущему.|Автор=[[Дмитрий Лихачёв]], «Пушкин дорог нам всем», 1988}}
{{Q|Несмотря на всю свою славу, Пушкин при жизни не был достаточно глубоко оценен даже наиболее проницательными из своих современников. Он был любим и ценим как прекрасный лирик, как непревзойденный мастер стиха и слова — не более. [[Чаадаев]] всё-таки смотрел сверху вниз на его «изящный гений». Даже [[Жуковский]] с высоты своего переводного мистицизма считал его чем-то вроде гениального ребенка. Его истинный удельный вес и его значение далеко не постигались, как сам он, в сущности, не постиг, что такое [[Гоголь]]. Это не все: будучи о себе весьма высокого мнения, он все-таки сам себя тоже недооценивал. «Ты, [[Моцарт]], бог, и сам того не знаешь», — эти слова вполне можно было бы применить к нему самому.
Он был ещё жив, когда в довольно широких кругах читателей и критиков с ним начали сравнивать (и не всегда в его пользу) таких авторов, как [[w:Бенедиктов, Владимир Григорьевич|Бенедиктов]], [[w:Кукольник, Нестор Васильевич|Кукольник]]. Уже самая возможность сопоставлять эти имена показывает, до какой степени не понимали, о ком и о чем идет речь. В той или иной степени это непонимание продолжалось около полустолетия. Порой, как у [[Дмитрий Писарев|Писарева]], {{comment|оно принимало размеры и формы чудовищные|см., например, цитату из «Пушкин и Белинский» выше}}. Лишь после {{comment|знаменитой речи|речи на заседании Общества любителей российской словесности, 8 июня 1880; см. цитату ниже}} [[Фёдор Достоевский|Достоевского]] Пушкин открылся не только как «солнце нашей поэзии», но и как пророческое явление. В этом открытии и заключается неоспоримое историческое значение этой речи, весьма оспоримой во многих ее критических частностях. Нисколько не удивительно, что, прослушав ее, люди обнимались и плакали: в ту минуту им дано было новое, необычайно возвышенное и гордое понятие не только о Пушкине, но и обо всей России, и о них самих в том числе.|Автор=[[Владислав Ходасевич]], «О пушкинизме», 1932.<ref>Владислав Ходасевич. О пушкинизме // Возрождение. — Париж, 27 декабря 1932. — № 2767.</ref>}}
 
{{Q|... значение Пушкина неизмеримо велико. Через него разлилось литературное образование на десятки тысяч людей, между тем как до него литературные интересы занимали немногих. Он первый возвёл у нас литературу в достоинство национального дела, между тем как прежде она была, по удачному заглавию одного из старинных журналов, «Приятным и полезным препровождением времени» для тесного кружка дилетантов. Он был первым поэтом, который стал в глазах всей русской публики на то высокое место, какое должен занимать в своей стране великий писатель. Вся возможность дальнейшего развития русской литературы была приготовлена и отчасти ешё приготовляется Пушкиным.|Автор=[[Николай Чернышевский]] «Сочинения Пушкина»}}
 
{{Q|В эти полтора столетия соперничали и сменяли друг друга два взгляда на Пушкина и два стиля суждений о нем — то, что названо пушкинским мифом, и научное пушкиноведение.|Автор=С. Г. Бочаров, «Заклинатель и властелин многообразных стихий» (1999)}}
{{Q|Пушкин не пренебрегал ни единым словом русским и умел, часто взявши самое простонародное слово из уст черни, оправлять его так в стихе своём, что оно теряло свою грубость. В этом отношении он сходствует с [[Данте|Дантом]], [[Шекспир]]ом, с нашим [[Ломоносов]]ым и [[Державин]]ым.<ref>Статья в критическом отделе журнала «Москвитянин». — 1841.</ref><ref>Русская критика XVIII-XIX веков. Хрестоматия / сост. В. И. Кулешов. — М.: Просвещение, 1978.</ref>|Автор=[[Степан Петрович Шевырёв|Степан Шевырёв]], 1841}}
 
{{Q|Прославил Пушкин русских нянек,
Но от убогого [[ум]]а
[[Тупость|Тупых Арин]] и [[грязь|грязных]] Танек
Прилипло много к нам [[дерьмо|дерьма]].|Автор=[[Пётр Васильевич Шумахер|Пётр Шумахер]], «[[s:И как и что у нас вообще? (Шумахер)|И как и что у нас вообще?]]}}
 
== Комментарии ==

Навигация

Персональные инструменты

Пространства имён

Варианты

Ещё