Борис Лазаревич Иоффе: различия между версиями

Перейти к навигации Перейти к поиску
м
оформление
(Без ретуши)
 
м (оформление)
{{Персоналия|Имя=Борис Лазаревич Иоффе|Изображение=|Описание=|wikipedia=Иоффе, Борис Лазаревич|source=|commons=}}
'''Бори́с Ла́заревич Ио́ффе''' (род. 6 июля 1926 года в Москве) — российский [[Физика|физик]]-теоретик, доктор физико-математических наук ([[1960]]), член-корреспондент [[Академия наук СССР|АН СССР]] ([[1990]]) и [[РАН]][[1991 год]]агода), участник советского [[атомный проект|атомного проекта]] и ученик по [[теоретическая физика|теоретической физике]] ''великого'' [[Лев Давидович Ландау|Льва Ландау]], — по выражению самого Бориса Иоффе.<ref name="Безретуши">''Б.Л.Иоффе'', «Без ретуши. Портреты физиков на фоне эпохи». — М.: «Фазис», 2004 г., 160 стр.</ref>
 
== Цитаты ==
{{Q|Я начну с того, как я стал учеником [[Лев Давидович Ландау|Ландау]]. На третьем курсе физфака МГУ я понял, что хочу быть [[теоретическая физика|теоретиком]], но сомневался, хватит ли у меня способностей. <...> И вот, летом 1947 года, собрав всё своё мужество, я сделал решительный шаг — позвонил Ландау и спросил, могу ли я начать сдавать ему теорминимум.<ref name="Безретуши"/>|Автор=«Без ретуши. Портреты физиков на фоне эпохи», из главы «Теоретический минимум Ландау»}}
 
{{Q|Ландау формулировал задачу и уходил, но каждые 15-20 минут заходил и смотрел через плечо сдающего, что сделано. Если он молчал, это было хорошим признаком, но иногда он говорил «хм» — и это было дурным знаком. <...> Я приблизился к опасной черте лишь раз, когда сдавал статистическую физику. Я начал решать задачу не тем способом, который ожидал Ландау. Ландау пришёл, заглянул мне через плечо, сказал «хм» и вышел. Через 20 минут он опять пришёл, взглянул и сказал «хм» ещё более недовольным тоном. Тут по каким-то делам зашёл [[Илья Михайлович Лифшиц|Лифшиц]]. Он тоже посмотрел в мои записи и закричал: «Дау, не стоит терять [[время]], гони его!» Но Дау возразил: «Дадим ему ещё 20 минут». За это время я получил [[ответ]], и ответ был правильный! Дау увидел ответ, ещё раз посмотрел мои вычисления и признал, что я был прав. Они с Лифшицем задали мне несколько простых вопросов, и экзамен был сдан.<ref name="Безретуши"/>|Автор=«Без ретуши. Портреты физиков на фоне эпохи», из главы «Теоретический минимум Ландау»}}
 
{{Q|Меня Ландау называл снобом. Он повторял неоднократно: «Борис — сноб». Смысл его слов состоял в том, что я не хочу заниматься решением реальных физических задач, а предпочитаю изощрённую теорию.<ref name="Безретуши"/>|Автор=«Без ретуши. Портреты физиков на фоне эпохи», из главы «Теоретический минимум Ландау»}}
 
{{Q|[[:w:Чепичка, Алексей|Чепичка]] был министром обороны [[Чехословакия|Чехословакии]] в коммунистическом правительстве [[Клемент Готвальд|Готвальда]] в конце 40-х — начале 50-х годов. В книге Чепички, в частности, рассказывается, что в 1952 году [[Иосиф Сталин|Сталин]] собрал совещание министров обороны социалистических стран Восточной Европы. На этом совещании Сталин заявил, что в ближайший год-два ожидается [[мировая война]], и потребовал от министров готовиться к ней.
Для осуществления поставленных целей предстояло решить две труднейшие задачи: военную — создать [[Ядерное оружие|атомное оружие]] и политическую — поднять [[народ]] на [[война|войну]]. Решение последней задачи было особенно трудным, и Сталин прекрасно понимал это: поднять народ на новую войну всего лишь через восемь — десять лет после окончания тяжелейшей и самой кровавой в истории России войны, да вдобавок ещё против бывшего союзника — Америки средствами обычной пропаганды было нельзя, даже [[террор]] здесь, вероятно, не сработал бы. Требовалось разбудить ярость народа. Но не абстрактную ярость к кому-то за [[океан]]ом, о ком обычный человек слышит только по [[радио]]. Необходимо, чтобы каждый человек видел предмет своей [[ненависть|ненависти]] тут же, рядом с собой, знал, что он угрожает ему самому и его семье, а направляют этих врагов[[враг]]ов и руководят ими из-за океана. Найти подходящий объект для ненависти народа оказалось нетрудно — это были [[евреи]].<ref name="Особо">''Б.Л.Иоффе'', «Особо секретное задание». Из истории атомного проекта в СССР. — М.: «Новый Мир» №5, 1999 г.</ref>|Автор=«Особо секретное задание» (из истории атомного проекта в СССР)}}
 
{{Q|„Дело [[врач]]ей“ задумывалось с далёким прицелом: надо было показать, что и люди самой благородной профессии — врачи — у евреев являются [[убийца]]ми. И это не сводилось к двум десяткам арестованных и посаженных в тюрьму видных врачей: по стране распространились слухи, что все врачи-евреи — враги народа и преступники[[преступник]]и. Я сам неоднократно слышал на улице, в магазинах[[магазин]]ах и т.д. высказывания типа: „У нас в поликлинике врач — еврей. Я не пойду к нему: он меня отравит“, или — „Такой-то умер в больнице — его убил врач-еврей“. И эта ненависть потом распространялась уже не только на врачей.<ref name="Особо"/>|Автор=«Особо секретное задание» (из истории атомного проекта в СССР)}}
 
{{Q|Важным достоинством [[Игорь Васильевич Курчатов|Курчатова]] было то, что, являясь главой атомной программы и обладая колоссальнейшей [[власть]]ю, он не стал полным монополистом и не стремился задавить конкурентов, как это сделал бы современный босс от [[наука|науки]]. Примером такого поведения может служить программа сооружения ядерных реакторов для производства [[тритий|трития]], о которой я говорил выше. Как глава всего атомного проекта, Курчатов мог легко забрать программу себе. Он этого не сделал, но предложил своему институту представить проект [[графит]]ового реактора, а конкурирующей организации, ТТЛ, — проект тяжеловодного реактора для той же цели. <...>
Вместе с тем Курчатов оставался человеком своего времени. Это был жёсткий [[руководитель]], это был деятель. Монополизм в науке идёт именно от него. Но Курчатов, если угодно, воплощал собою „просвещенный„просвещённый монополизм“, смягчаемый пониманием необходимости конкуренции, любовью и интересом к науке. (Любопытная деталь: Курчатов стал членом ВКП(б) только в августе 1948 года, будучи к тому времени уже более пяти лет руководителем атомного проекта.) Одним из примеров его любви к науке, причём не только к той, которой занимался он сам, является организация в 1958 году, в эпоху лысенковщины и гонений на генетику, Радиологического отдела в ИАЭ, где проводились исследования по генетике и где кое-кто из [[генетика|генетиков]] нашёл себе убежище. У тех, кто приходил после него, эти положительные черты стирались, да и научный уровень был уже не тот, а стремление к монополизму сохранялось и даже усиливалось.<ref name="Особо"/>|Автор=«Особо секретное задание» (из истории атомного проекта в СССР)}}
 
{{Q|Единственным местом в расчёте ядерных реакторов, где использовались шпионские данные (мы называли их „икспериментальные данные“), были величины сечений захвата и деления тепловых нейтронов [[уран]]ом и [[плутоний|плутонием]], а также число вылетающих при делении [[нейтрон]]ов. Существовали и данные измерений этих величин, выполненных в СССР (ЛИПАН и ТТЛ), но точность их была несколько ниже, и мы больше верили „икспериментальным данным“. Однако цифры по резонансному поглощению использовались свои, в основном полученные в ЛИПАНе и частично в ТТЛ.

Навигация