Владимир Фёдорович Одоевский: различия между версиями

Перейти к навигации Перейти к поиску
всё перенёс, кр. тривиальной 1-й; «Странный человек» и «Похвальное слово невежеству» банальны
(сильфида I)
(всё перенёс, кр. тривиальной 1-й; «Странный человек» и «Похвальное слово невежеству» банальны)
| wikipedia = Одоевский, Владимир Фёдорович
| source = Владимир Фёдорович Одоевский
| commons = Category:Vladimir Odoevsky
}}
'''ВладимирВлади́мир Фёдорович ОдоевскийОдоéвский''' (1 [13] августа 1804 — 27 февраля [11 марта] 1869) — русский писатель и мыслитель [[русский романтизм|эпохи романтизма]], издатель альманахов и журналов, один из основоположников русского музыкознания, государственный деятель, (сенатор)филантроп. Двоюродный брат поэта [[Александр Иванович Одоевский|Александра Одоевского]].
 
==Цитаты==
{{Q|… до сих пор философа не могут себе представить иначе, как в образе [[Эпоха Просвещения|французского говоруна 18 века]] (посему-то мы для отличия и называем истинных философов — любомудрами) <…>
{{Q|Все у нас на русский манер: и платье, и [[Обычай|обычаи]], и [[литература]]; одного у нас нет - русской сметливости, но и ее приобретем со временем|Комментарий=4338-й год}}
[[w:элеаты|Секта идеалистико-елеатическая]] вместе с [[Пифагор]]ом была как бы предтечею возвышенных мыслей самого божественного [[Платон]]а, <…> одушевила во мраке XVI столетия необыкновенное явление [[Джордано Бруно|Джиордано Бруно]], породила великого духом [[Спиноза|Спинозу]], наконец была основанием теории многих новейших мыслителей…<ref>Мнемозина. — Ч. IV (цензурное разрешение 13 октября 1824). — С. 167-170.</ref><ref>Е. А. Маймин, Б. Ф. Егоров. Примечания // В. Ф. Одоевский. Русские ночи. — Л.: Наука, 1975. — (Литературные памятники). — С. 298.</ref>|Автор=«Секта идеалистико-элеатическая — отрывок из словаря Истории Философии»}}
{{Q|Во втором тысячелетии после Р. Х. всеобщее распространение аеростатов сделало [[Лошадь|лошадей]] более ненужными; оставленные на произвол судьбы, лошади ушли в леса, одичали; никто не пекся о сохранении прежней породы, и большая часть их погибла; когда же лошади сделались предметом любопытства, тогда человек докончил дело природы|Комментарий=4338-й год}}
{{Q|[[Немцы]] были народ, обитавший на юг от древней России, - сказал я|Комментарий=4338-й год}}
{{Q|Переписка заменится электрическим разговором|Комментарий=4338-й год}}
 
{{Q|В области фантазии или искусства первый момент тот, в котором дух стремится соделать себя предметом, в котором время останавливается пространством, где неопределённое становится определённым, бесконечное — конечным, общее — частным; это есть пластика. Здесь быстрее происшествие замирает на одном мгновении, здесь идеал изящного сливается в одну отдельную форму, здесь материал произведения есть фигура, пространство, внешность материи. Момент, в котором предмет возвышается до духа, <…> есть [[музыка]]. Здесь мгновенное чувствование развивается в бесконечность, здесь конечные формы сливаются в одну идеальную, здесь материал произведения: время, звук, внутренность материи. Наконец, должен быть момент, составляющий совокупность двух предыдущих моментов, в котором дух делается тождественным с предметом, где конечное борется с бесконечным, определённое с неопределённым, — это есть поэзия; здесь время остановлено пространством, пространство расширено во времени; здесь материал произведения, и дух, и фигура, и внешность, и выражение материи — слово. Так что в области фантазии поэзия занимает место религии, музыка место философии, и пластика место искусства. <…>
== Цитаты из повестей ==
Музыка древних была точно изображением философии нашего времени. И не потому ли древние по какому-то невольному чувству разумели под музыкой соединение всех наук?|Комментарий=неоконченное изложение системы [[Шеллинг]]а<ref>М. И. Медовой. Примечания к публикациям Одоевского // Русские эстетические трактаты первой трети XIX в. Т. 2. — М.: Искусство, 1974.</ref>, возможно, неоригинальное|Автор=«Гномы XIX столетия», около 1825}}
{{Q|Истинно, смотря на них, я более и более уверяюсь, что истинное [[счастье|счастие]] может состоять только в том, чтоб все знать или ничего не знать, и как первое до сих пор человеку невозможно, то должно избрать последнее. Я эту [[мысль]] в разных видах проповедую моим соседям: она им очень по сердцу; а меня очень забавляет то [[умиление]], с которым они меня слушают. Одного они не понимают во мне: как я, будучи прекраснейшим человеком, не пью [[пунш]]а и не держу у себя псовой охоты; но надеюсь, что они к этому привыкнут и мне удастся, хотя в нашем уезде, убить это негодное просвещение, которое только выводит человека из терпения и противится его внутреннему, естественному влечению: сидеть склавши руки… Но к черту [[философия|философию]]! она умеет вмешаться в мысли самого [[животное|животного]] человека… Кстати о животных: у иных из моих соседей есть прехорошенькие дочки, которых, однако ж, нельзя сравнить с [[цветок|цветами]], а разве с огородной зеленью, — тучные, полные, здоровые — и слова от них не добьешься.<ref>''Одоевский В. Ф.'', Повести и рассказы. — М.: Художественная литература, 1988 г. — стр. 175</ref>|Автор=«[[s:Сильфида (Одоевский)/Письмо I|Сильфида]]», 1837}}
 
{{Q|Наше ухо загрубело от стука паровой машины, на пальцах мозоли от ассигнаций, акций и прочей подобной бумаги; говорить ныне об наслаждениях [[искусство|искусства]] то же, что рассказывать о запахах [[кактус]]а лишённому обоняния <…>! уничтожение чувства изящного произошло непроизвольно; его постепенное огрубление воспитано долгими днями; сначала мы убили в себе чувство религиозное; потом философы вроде [[Иеремия Бентам|Бентама]] доказали нам, что полезно одно полезное, что всё бесполезное вредно; мы душою вдались в эту пользу, назвали её прекрасными именами: [[промышленность]]ю, [[обогащение]]м, делом, — что по закону тяжести обратилось в простейшее и более верное выражение: ''желудок''. Желудочные интересы поглотили всё…<ref name="са">[[w:Сакулин, Павел Никитич|Сакулин П. Н.]] Из истории русского идеализма. Князь В. Ф. Одоевский. Мыслитель. — Писатель. Т. 1, ч. 1. — М.: изд. братьев М. и С. Сабашниковых, 1913. — С. 90, 573.</ref>|Автор=«Письмо к чулошному фабриканту о средствах предохранить кошелёк от концертных билетов и бессовестных журналов, книгопродавческих спекуляций и проч.», около 1835}}
== Цитаты из сказок ==
{{Q|Вот она огляделась: лежит перед ней и зелень, и [[мясо]], и [[рыба]], и [[уксус]], и горчица, и [[квас]], всё по порядку. Вот она думала, думала, кое-как зелень обчистила, мясо и рыбу разрезала, да чтоб большого [[труд]]а себе не давать, то, как всё было, мытое-немытое, так и положила в кастрюлю: и зелень, и мясо, и рыбу, и [[горчица|горчицу]], и уксус да ещё квасу подлила, а сама думает: «Зачем себя трудить, каждую вещь особо варить? Ведь в [[желудок|желудке]] всё вместе будет».<ref name="сказки">''Одоевский В. Ф.'', «Пёстрые сказки; Сказки дедушки Иринея», Сост.,Греков В. Н.. — М.: Художественная литература, серия Забытая книга, 1993 г. — стр. 156; </ref>|Автор=«Мороз Иванович», 1841}}
 
{{Q|[[Осип Сенковский|Критик]] [[Библиотека для чтения|«Библиотеки для чтения»]], ссылаясь на какую-то программу [[Современник (журнал)|«Современника»]], которой не было и нет ни в печати, ни в рукописи, о которой, следовательно, никому знать нельзя, [[Вообще нет ничего нового в политическом свете|объявляет]], что «Современник» ''есть род бранно-периодического альманаха, что этот журнал, <…> учреждается нарочно против «Библиотеки для чтения» '' <…>.
== Источники ==
Имя [[Пушкин]]а так известно у нас, что в одном имени его заключается программа журнала, который он издавать намерен. Из сего уже неминуемо следует, что в понятиях каждого образованного читателя между «Современником» и «Библиотекою для чтения» ничего общего быть не может. <…> Можно утвердительно сказать, что тот, кто подписывается на «Библиотеку для чтения» из того именно, что в ней преимущественно печатаются статьи [[Осип Сенковский|Брамбеуса]], тот не подпишется на «Современника» из того именно, что в нём будет преимущественно Пушкин. Два вкуса столь разнородные, две умственные потребности столь противоположные не могут вместиться в одном читателе. <…>
Полемика, удержанная в законных границах, есть необходимая стихия журнала. Витийствовать против неё есть или необдуманность, или литературное ханжество. <…> Говорить о программе журнала, когда её нет, стараться заранее произвольными и оскорбительными догадками вредить в общем мнении книге, которой ещё нет перед судом публики, избрать человека, коего имя, по крайней мере для русского, имеет в себе нечто симпатическое с любовью и гордостью народною, и взводить на него предосудительные небылицы, как, например, намерение подорвать чужое литературное предприятие и посвятить сей корыстной цели дарование возвышенное, — вот что хуже всякой худой полемики…<ref>Без подписи // Северная пчела. — 1836. — № 86 (17 апреля).</ref><ref name="ппк4">Пушкин в прижизненной критике, 1834—1837. — СПб.: Государственный Пушкинский театральный центр, 2008. — С. 138-9, 462.</ref>|Автор=возможно, Одоевский<ref>Березина В. Г. Из истории «Современника» Пушкина // Пушкин: Исследования и материалы. — М.; Л., 1956. — Т. 1. — С. 298-305.</ref><ref name="ппк4"/>, «Несколько слов о „Современнике“»}}
 
{{Q|Мы теснились вокруг дерновой скамейки, где каждый по очереди прочитывал <поэмы [[Василий Жуковский|Жуковского]]>; в трепете, едва переводя дыхание, мы ловили каждое слово, заставляли повторять целые строфы, целые страницы, и новые ощущения нового мира возникали в юных душах и гордо вносились во мрак тогдашнего классицизма, который проповедовал нам [[Михаил Херасков|Хераскова]] и не понимал Жуковского. <…> Стихи Жуковского были для нас не только стихами, но было что-то другое под звучною речью, они уверяли нас в человеческом достоинстве, чем-то невыразимым обдавали душу — и бодрее душа боролась с преткновениями науки, а впоследствии — с скорбями жизни. До сих пор стихами Жуковского обозначены все происшествия моей внутренней жизни…<ref name="са"/>|Автор=приветствие Жуковскому по случаю 50-летия творчества, 26 января 1849}}
 
{{Q|До тех пор Россия будет сильна, и спокойна, пока в ней не заведётся то, что на Западе называется аристократией и что основано совершенно на иных началах, нежели наше дворянство.<ref>О. Цехновицер. Вступительная статья // В. Ф. Одоевский. Романтические повести. — Л., 1929. — С. 41.</ref><ref name="бк">Б. Козьмин. Одоевский в 1860-е годы // «Текущая хроника и особые происшествия». Дневник В. Ф. Одоевского 1859-1869 гг. // Литературное наследство. — Т. 22-24. — М.: Жургаз, 1935.</ref>|Автор=записка, предназначавшаяся для подачи [[Александр II|Александру II]], около 1857}}
 
{{Q|Вообще история литературных кружков с таким серьёзным направлением, каким отличался [[Общество любомудрия|кружок Веневитинова]], должна была бы входить значительным элементом в историю русской мысли, которая всегда пробивалась у нас этими узенькими дорожками, за неимением других, более широких и открытых путей.<ref>Пятковский А. П. Князь В. Ф. Одоевский и Д. В. Веневитинов. — СПб., 1901. — С. 64.</ref><ref name="дэ">В. И. Сахаров. Движущая эстетика В. Ф. Одоевского // В. Ф. Одоевский. О литературе и искусстве / сост. В. И. Сахаров. — М.: Современник, 1982. — Серия: Библиотека «Любителям Российской словесности». Из литературного наследия. — С. 5-22.</ref>}}
 
{{Q|[[Ломоносов]] <…> — мой идеал; он тип славянского всеобъемлющего духа, которому, может быть, суждено внести гармонию, потерявшуюся в западном учёном мире. Этот человек знал всё, что знали в его веке: об истории, грамматике, химии, физике, металлургии, навигации, живописи, и пр., и пр. и в каждой сделал новое открытие, может, именно потому, что всё обнимал своим духом.<ref>Грот Я. К. Переписка с П. А. Плетневым. Т. 3. — СПб., 1896. — С. 775.</ref><ref name="дэ"/>}}
 
{{Q|Прочитав эту книгу, невольно приходишь к убеждению, что автор находится в патологическом состоянии, довольно любопытном; его общее раздражение сосредоточилось на одном предмете, случайно ему попавшемся под руку. Так полупомешанные говорят довольно здраво о разных предметах: расстройство их ума проявляется лишь в повторении одной и той же фразы, как-то случайно им услышанной или самим сказанной. В больной голове сочинителя должна таиться мысль о его каком-то призвании — быть Немезидой [[Гоголь|Гоголю]] за оскорблённую им Россию. С другой стороны, здесь отражается один из сквернейших элементов [[русские|нашего народного характера]]: непреодолимое желание посшибить спеси, у кого бы то ни было, хоть у мёртвого, — без всякой особой причины, а только потому — чтобы он (мёртвый) не слишком зазнался.|Автор=запись на книге [[w:Герсеванов, Николай Борисович|Н. Б. Герсеванова]] «Гоголь перед судом обличительной литературы» (1861)}}
 
{{Q|… рано или поздно в мир общей музыки — этого достояния человечества — вольётся новая, живая струя, не подозреваемая ещё западом, струя русской музыки.|Автор=«Музыкальная грамота или основания музыки для не-музыкантов», предисловие, январь 1868}}
 
===Художественные произведения===
{{Q|Дня через два после казни два старика с молодою женщиною собирали хладный пепел [[Джордано Бруно|Бруно]] и плакали. «Что вы плачете над Еретиком?» — сказал кто-то из проходящих. «Если бы ты знал его, ты бы не сказал это — он был истинно добрый человек — хороший муж».<ref name="са2">Сакулин. Т. 1, ч. 2. — С. 11, 174.</ref>|Комментарий=см. ниже мнение Е. Хин{{переход|О произведениях|1}}|Автор=«Иордан Бруно и [[Пьетро Аретино|Пётр Аретино]]», после 1825}}
 
{{Q|Хозяйка, очень сведущая в светском языке, на котором [[молчание]] переводится скукою, употребляла все силы, чтобы расшевелить болтливость усталых гостей своих; но тщетны были бы все её усилия, если бы нечаянно не взглянула она в окно. К счастию, тогда [[комета]] шаталась по звездному небу и заставляла астрономов вычислять, журналистов объявлять, простолюдинов предсказывать, всех вообще толковать о себе. Но никто из всех этих господ не был ей столько обязан, как графиня Б. в это время: в одно мгновение, по милости графини, комета соскочила с горизонта прямо в гостиную, пробралась сквозь неимоверное количество шляп и чепчиков — и была встречена также неимоверным количеством разных толкований, и смешных и печальных.|Автор=«Два дни в жизни земного шара», 1828}}
 
{{Q|— Служба — у нас в [[Российская империя|России]] единственный способ быть полезным отечеству. <…> У нас нет врождённого, непроизвольного стремления к просвещению. Скажи, кто у нас заводит школы? Правительство. Кто заводит фабрики, машины? Правительство. Кто даёт ход открытиям? Правительство. Кто поддерживает компании? Правительство и одно правительство. Частным людям все эти вещи и в голову не приходят. Правительству нужны люди для его предприятий; отдаляться от него значит удаляться от того, чем движется, живёт, чем дышит вся Россия.<ref name="са2"/>|Комментарий=вероятно, неоригинально|Автор=«Петербургские письма», 1835}}
 
{{Q|«Хорошее жалованье жалованье, приличная квартира, стол, достаточное освещение и паровое отопление»|Автор=название пьесы, 1836}}
 
====Ворожеи и гадальщики (1868)====
{{Q|Едва ли в каком-нибудь другом городе, кроме Москвы, всевозможные [[шарлатан]]ы пользуются таким почётом и успехом. Начиная от какой-нибудь блаженной Анфисушки и кончая знаменитым [[w:Корейша, Иван Яковлевич|Иваном Яковлевичем Корейшей]], все эти господа играли довольно видную роль в московской жизни. Правда, и в других городах водятся разные прорицатели, но нигде характер их деятельности не принимает таких, до странности широких размеров, как в Москве…
<…> многие мелкие ворожеи выделывают самые непостижимые вещи. Непостижимость заключается не в тонкости их шарлатанства, не в замысловатости обмана, а в той слепой и дикой покорности, в том нелепом благоговении и почтении, которыми преисполнены их посетители и почитатели. Шарлатанство в Москве имеет простой и грубый характер, почти никогда не применяются к делу обмана не только физические фокусы, — даже обыкновенная загадочная обстановка европейских шарлатанов у нас почитается совершенно излишней. Для приобретения популярности считается совершенно достаточным корчить из себя юродивого, притворяться дураком и нести всякую чушь, которую будут принимать за бред [[w:пифия|пифии]] и не замедлят истолковывать и осмысливать по своему вкусу.
Одна моя знакомая купчиха, умершая лет десять назад, за шесть месяцев до кончины была у известной ворожеи Анисьи Никитишны, или просто Анисьюшки. В грязной, вонючей каморке сидела ворожея перед бутылкой водки и, по-видимому, не обратила никакого внимания на вошедшую купчиху.
— Здравствуй, Анисьюшка! — в минорном тоне произнесла купчиха.
Анисьюшка молчала.
— Как поживаешь, всё ли здорова?
Анисьюшка молча налила полстакана водки и с величавым спокойствием осушила до дна, хотя стакан был немного менее тех стаканов, которые обыкновенно подаются к чаю.
«Юродствует», — подумала купчиха.
— Пей! — воскликнула Анисьюшка, наливая полный стакан и поднося его своей посетительнице…
— Верное слово, не могу. Кушай себе на здоровье…
— Бери! Пей! — с ожесточением вскрикнула юродивая.
Делать было нечего; купчиха взяла стакан, помочила в нём губы и поставила на стол.
— Всё, всё, всё!
Купчиха отказывалась; юродивая кричала и требовала, чтоб та пила водку до конца…
Как ни ломалась посетительница, а принуждена была выпить.
Юродивая вдруг вскочила с места, начала прыгать по комнате на одной ноге, припевая:
— Жизнь свою выпила! Жизнь свою выпила! Церковка-кукуверковка, стара баба-яга, деревянна нога!
— Что ты, Анисьюшка, Бог с тобой! — со страхом заметила купчиха.
— Жизнь свою выпила! Жизнь свою выпила!
— Что такое с тобой, Анисьюшка?
— Церковка… Жизнь свою выпила!
Так больше ничего и не добилась купчиха. Домой она воротилась печальная и расстроенная.
— Видно, и в самом деле конец мой близок, — говорила она.
— Что вы, полноте, вам ещё с внучатами нянчиться придётся, — уговаривали её…
— Ах, подите вы! Уж не даром же Анисьюшка… — И тихие рыдания заглушали слова.
— Что же такое Анисьюшка?
— Такое говорила, что волосы дыбом становятся.
— Что же такое?
— Ох, не спрашивайте! Вижу я — конец мой близок.
И действительно, здоровая, никогда прежде не хворавшая женщина начала чахнуть. <…> Плакала, молилась, постилась и, наконец, слегла в постель. Печальная уверенность в близкой смерти окончательно подорвала её здоровье; и она умерла лет сорока, несмотря на то, что крепкая комплекция обещала ей продолжительную и бодрую старость.
Таким образом, бессмысленные слова полусумасшедшей, пьяной гадальщицы [[w:самосбывающееся пророчество|превратились в роковой]] смертный приговор для необразованной, суеверной женщины.
Вот какое значение придают всякой нелепости, выходящей из уст какого-нибудь самозванного оракула. <…>
Это не [[w:Граф Сен-Жермен|Сен-Жермены]] или [[Калиостро]], приобретавшие влияние при помощи известной ловкости, знаний и умения пользоваться случаем <…>. Нет, это люди простые, невежественные, даже часто глупые, не обладающие ни ловкостью, ни знаниями, ни тактом, ни быстрой сообразительностью…}}
 
====Живой мертвец (1839—1844)====
{{Q|— Скажите, сделайте милость, как перевести по-русски слово [[солидарность]] (solidaritas)?
— Очень легко — ''[[круговая порука]]'', — отвечал ходячий словарь.
— Близко, а не то! Мне бы хотелось выразить буквами тот психологический закон, по которому ни одно слово, произнесённое человеком, ни один поступок не забываются, не пропадают в мире, но производят непременно какое-либо действие; так что ответственность соединена с каждым словом, с каждым, по-видимому, незначащим поступком, с каждым движением души человека.
— Об этом надобно написать целую книгу.
::::''Из романа, утонувшего в [[w:Лета|Лете]]''}}
 
{{Q|А! моя некрология! Посмотрим. (''Читает''.)
«На сих днях скончался такой-то и такой-то Василий Кузьмич Аристидов, искренно оплакиваемый <…>. Кому не известны его зоркий ум, его неутомимая деятельность, его непоколебимое прямодушие? <…> Здесь кстати заметим нашим врагам, завистникам, порицателям, нашим строгим ценителям и судьям, что почтеннейший Василий Кузьмич всегда отдавал нам справедливость: в продолжение многих лет был постоянным подписчиком и читателем нашей газеты. <…> Он знал и верил, что мы за правду готовы жизнию пожертвовать<ref>Любимое выражение [[Булгарин]]а. (А. С. Немзер. Примечания // В. Ф. Одоевский. Повести и рассказы. — М.: Художественная литература, 1988. — С. 380.)</ref>, что наше усердие, благонамеренность… чистейшая нравственность… участие публики…»|Комментарий=пародия на стиль газеты «[[Северная пчела]]», вызывавшую негодование Одоевского<ref>Е. Ю. Хин. Примечания // В. Ф. Одоевский. Повести и рассказы. — М.: ГИХЛ, 1959. — С. 487.</ref>}}
 
{{Q|Ах, да, [[опера]]! вот музыки я никогда не любил — так, душа к ней не лежала… Ну, да нужды нет, только бы вечер убить… Что это за аллегория такая? человек и сквозь огонь и сквозь воду проходит… то есть ему здесь разные испытания… посмотрим-ка поближе (''на сцене''), э! вода-то картонная, да и огонь-то тоже… да ещё молодец-то пересмеивается с актрисой… оно и здесь, как везде: снаружи подумаешь невесть что, а внутри пустошь, крашеная бумага да верёвки, которыми всё двигается. (''Обращается к зрителям.'') <…> Послушайте, господа, что вы видите здесь — совершенный вздор; вот, здесь парни в высоких шапках — маги, что ли, что они за околесную несут и про добродетель и про награды, такие и между вами есть, — всё неправда. Они толкуют так потому, что за то деньги получают; да кто и выдумал-то всё это, тоже из денег хлопотал; в этом вся штука! Поверьте мне: я в самом деле и сквозь воду и сквозь огонь прошёл — а всё вышло ничего; жил, имел деньги — было хорошо, а вот теперь что я такое? так! ничто! Слышите, что ли? Никто не слышит, все смотрят на сцену… видно, что-нибудь хорошо, отойти подальше. (''В партер.'') Так! я этого ожидал! в награду за добродетель, за подвиги — исполнение всех желаний, и свет, и покой, и любовь — да! дожидайся… Однако ж, как подумаешь, если б в самом деле добыть такое тёпленькое местечко, где бы ничего не видать, не слыхать, забыть обо всем!.. Занавес опустилась — вот и всё! все идут по домам, всякого ждёт семья, друзья… а меня? меня никто не ждёт! Эта глупая пьеса на меня тоску навела. Куда бы деваться? не оставаться же здесь в пустом, тёмном театре… Ах! если б уснуть? Бывало, что и неприятное случится, заляжешь в постелю, заведёшь глаза, и все позабудешь, а теперь вот и сна нет! Грустно!.. (''Несётся по городу.'') Ух! вот как проходишь мимо этих домов, даже жутко становится, так и слышится: вот здесь бранят, там проклинают, там насмехаются надо мною… и ушей нечем себе зажать, и глаз не можешь закрыть — всё видишь, всё слышишь… Куда это меня тянет?.. Никак, за город?.. а! кладбище! да! вот и моя [[могила]]… вот и моё тёпленькое местечко! Здесь и он лежит! у, какой! и червяк у него ползёт по лицу! А всё-таки ему веселее моего; по крайней мере он ничего не чувствует… Да и мне даже здесь лучше, нежели там; хоть и не слышишь людского говора… Ох, грустно! грустно…}}
 
{{Q|— Что за глупый сон! <…> отчего бы это? да! вчера я поужинал немного небрежно, да ещё лукавый дёрнул меня прочесть на сон грядущий какую-то фантастическую сказку…{{#tag:ref|Цитату далее [[Фёдор Достоевский]] поставил эпиграфом романа «[[Бедные люди]]».||group="К"}} Ох, уж мне эти сказочники! Нет чтоб написать что-нибудь полезное, приятное, усладительное! а то всю подноготную из земли вырывают! Вот уж запретил бы им писать! Ну, на что это похоже! читаешь и невольно задумываешься — а там всякая дребедень и пойдёт в голову;..}}
 
==Статьи об отдельных аспектах творчества==
* [[дневник Владимира Одоевского|Дневник]]
* [[записные книжки и заметки Владимира Одоевского|Записные книжки и заметки]]
* [[письма Владимира Одоевского|Письма]]
* [[статьи Владимира Одоевского|Статьи]]
 
==Статьи о произведениях==
* См. [[:Категория:Произведения Владимира Одоевского]]
 
==Об Одоевском==
* См. '''[[Цитаты о Владимире Одоевском|отдельную статью]]''' и ''[[:Категория:Литература о Владимире Одоевском]]''
 
===О произведениях===
{{Q|Афоризмы вашего сиятельства<ref>Афоризмы из различных писателей по части германского любомудрия // Мнемозина. — Ч. II (ценз. разр. 14 апреля 1824). — С. 72-84.</ref> <…> читал я с величайшим удовольствием, и признаюсь, что из всех известных мне учёных россиян вы один поняли настоящее значение философии.<ref>Турьян М. А. Странная моя судьба: о жизни Владимира Фёдоровича Одоевского. — М.: Книга, 1991. — С. 82. — 100000 экз.</ref>|Автор=[[w:Велланский, Данило Михайлович|Данило Велланский]], письмо Одоевскому 17 июля 1824}}
 
{{Q|Разбор ваш «Памятника Муз» сокращён по настоятельному требованию Пушкина. Вот [[Разговоры Александра Пушкина#1827|его слова]], повторяемые с дипломатическою точностью: «Здесь есть много умного, справедливого, но автор не знает приличий; можно ли <…> сказать, что <…> «с прискорбием видим ученические ошибки в [[Гавриил Державин|Державине]]»: Державин всё — Державин. Имя его нам уже дорого. Касательно живых писателей также не могу я, объявленный участником в журнале, согласиться на такие выражения. Я имею связи. Меня могут почесть согласным с мнением рецензента».<ref>Русская старина. — 1904. — № 3. — С. 705.</ref>|Автор=[[Михаил Погодин]], письмо Одоевскому 2 марта 1827}}
 
{{Q|… «Хорошее жалованье, приличная квартира, стол, освещение и отопление», <…> произведение, столь же прекрасное по мысли, сколько и по выполнению. Это одно из лучших произведений князя Одоевского.|Автор=[[Виссарион Белинский]], [[Сочинения князя В. Ф. Одоевского (Белинский)|«Сочинения князя В. Ф. Одоевского»]], сентябрь 1844}}
 
{{Q|[[Литературная газета (XIX век)|«Литературная газета»]] <…> представляла читателям <…> и кухонные статьи доктора Пуфа, который пишет так же хорошо, как и учит готовить лакомые блюда. Нельзя не заметить, что доктор Пуф владеет пером едва ли ещё не лучше, чем вертелом, — и его статейки даже и для людей, не интересующихся кухнею, казались интереснее, остроумнее и литературнее статей многих наших фёльетонистов.|Автор=Виссарион Белинский, «[[Русская литература в 1844 году]]», декабрь}}
 
{{Q|«Сиротинка», — рассказ, <…> можно упрекнуть в не совсем естественной идеализации быта деревенских крестьян, наподобие того, как они идеализируются в дивертисманах, даваемых на наших театрах. Впрочем, видно, что этот рассказ ещё первый опыт нашего даровитого писателя на новом для него поприще, к которому он ещё не успел привыкнуть.|Автор=Виссарион Белинский, [[Рецензии Виссариона Белинского 1845 года#Апрель|рецензия на сборник «Вчера и сегодня»]], апрель 1845}}
 
{{Q|Большая [часть] его произведений, написанных в 50-е и 60-е годы, осталось в рукописном виде, не найдя себе, по тем или иным причинам, доступа в печать. <…> Уже из этого перечня тем, затронутых Одоевским, ясно, что вся эта «литература» в сущности стоит вне литературы. <…> Значение его произведений редко выходит теперь за пределы интересов данной минуты. Если что из груды его писании за последнюю четверть века его жизни <…> и сохраняет некоторое значение, — то это лишь его статьи на музыкальные темы, довольно высоко ценимые специалистами, <…> проникнутая бодрым оптимизмом статья или вернее стихотворение в прозе — «[[Недовольно]]», <…> и, наконец, дневник…<ref name="бк"/>|Автор=[[w:Козьмин, Борис Павлович|Борис Козьмин]]}}
 
{{Q|В прозе тогдашнего времени никто не подошёл столь близко к персонажам [[Горе от ума|«Горя от ума»]], как Одоевский [в «Днях досад»]. «Досада» его героя вытекает из того же источника, что и «горе» Чацкого. Арист, как и [[Чацкий]], разделяет идейные убеждения декабристов и стоит в рядах молодой России против лагеря крепостников. <…>
Фрагменты незаконченного романа рисуют непоколебимость Бруно в остром столкновении с враждебной средой, с родными и близкими, толкавшими его на отказ от своих убеждений. Аналогия с [[w:Верховный уголовный суд по делу декабристов|сценами, происходившими в это время]] в Петропавловской крепости и за столами следственной комиссии, напрашиваются сами собой.<ref>В. Ф. Одоевский. Повести и рассказы. — М.: ГИХЛ, 1959. — С. 6, 14. — 90000 экз.</ref>|Автор=Евгения Хин, «В. Ф. Одоевский»}}
 
== Комментарии ==
{{примечания|group=К}}
 
== Примечания ==
{{примечания}}
 
==Ссылки==
* [http://az.lib.ru/o/odoewskij_w_f/ Собрание сочинений на Lib.Ru/Классика]
* [http://odoevskiy.lit-info.ru/ Отдел об Одоевском] на сайте niv.ru (Наука. Искусство. Величие)
 
{{DEFAULTSORT:Одоевский, Владимир Фёдорович}}
[[Категория:Персоналии по алфавиту]]
[[Категория:Владимир Одоевский]]
[[Категория:Писатели по алфавиту]]
[[Категория:Писатели России]]
[[Категория:Издатели по алфавиту]]
[[Категория:Издатели России]]
[[Категория:Музыковеды]]
[[Категория:Музыковеды России]]
[[Категория:Государственные деятели по алфавиту]]
[[Категория:Государственные деятели России]]

Навигация