Критика и публицистика Александра Пушкина: различия между версиями

Перейти к навигации Перейти к поиску
нет описания правки
[досмотренная версия][досмотренная версия]
Нет описания правки
Нет описания правки
{{Q|Однообразность в [[писатель|писателе]] доказывает односторонность ума, хоть, может быть, и глубокомысленного.}}
 
{{Q|[[Учёный]] без дарования подобен тому бедному мулле, который изрезал и съел [[Коран]], думая исполниться духа Магометова.}}
 
{{Q|[[Французская литература|Французская словесность]] родилась в передней и далее гостиной не доходила.}}
{{Q|Мы не полагаем, чтобы ''[[французский романтизм|нынешняя раздражительная, опрометчивая]], бессвязная французская словесность была следствием, политических волнений'' (Современник, № 1: «О движении журнальной литературы»). В словесности французской совершилась своя революция, чуждая политическому [[Великая французская революция|перевороту, ниспровергшему]] старинную монархию Людовика XIV. В самое мрачное время революции литература производила приторные, сентиментальные, нравоучительные книжки. Литературные чудовища начали появляться уже в последние времена кроткого и благочестивого [[w:Реставрация Бурбонов|Восстановления]] (Restauration). Начало сему явлению должно искать в самой литературе.<ref name="с3"/>|Автор=«Мнение [[w:Лобанов, Михаил Евстафьевич|М. Е. Лобанова]] о духе словесности как иностранной, так и отечественной»}}
 
{{Q|Прежние романисты представляли человеческую природу в какой-то жеманной напыщенности; <…> нынешние, напротив, любят выставлять порок всегда и везде торжествующим и в сердце человеческом обретают только две струны: эгоизм и тщеславие. Таковой поверхностный взгляд на природу человеческую обличает, конечно, мелкомыслие и вскоре так же будет смешон и приторен <…>. Покамест он ещё нов, и публика, то есть большинство читателей, с непривычки видит в нынешних романистах глубочайших знатоков природы человеческой. Но уже «словесность отчаяния» (как назвал её Гёте), «словесность сатаническая» (как говорит [[Роберт Cаyти|Соувей]]), словесность гальваническая, каторжная, пуншевая, кровавая, цигарочная и пр., — эта словесность, давно уже осужденнаяосуждённая высшею критикою, начинает упадать даже и во мнении публики.|Автор=там же}}
 
{{Q|Я прочёл со вниманием всё, что было напечатано о [[Емельян Иванович Пугачёв|Пугачёве]], и сверх того 18 толстых томов in-folio разных рукописей, указов, донесений и проч. Я посетил места, где произошли главные [[w:Крестьянская война под предводительством Емельяна Пугачёва|события эпохи]], мною описанной, поверяя мёртвые документы словами ещё живых, но уже престарелых очевидцев и вновь поверяя их дряхлеющую память историческою критикою.
 
==О критике Пушкина==
{{Q|Кабы я не был ленив, да не был жених, да не был очень добр, да умел бы читать и писать, то я бы каждую неделю писал бы обозрение литературное — да [[wikt:лих|лих]] терпения нет, злости нет, времени нет, охоты нет. Впрочем посмотрим.|Автор=Александр Пушкин, [[Письма Александра Пушкина Петру Плетнёву#1831|письмо П. А. Плетнёву]], 13 января 1831}}
 
{{Q|[[разговоры Александра Пушкина#1828|Пушкин говорил]]: «Никогда и ни на одну критику моих сочинений я не напечатаю возражения; но не отказываюсь писать в этом роде на утеху себе».
{{Q|''Начать критику'' в нашей литературе сделалось для Пушкина любимой, заветною мыслью. Постоянные вызовы на полемический спор, какие он стал посылать теперь друзьям, сначала много удивляли их, так как они привыкли считать его человеком, только бессознательного, непосредственного творчества, не призванным к роли литературного судьи. Они довольно долго относили критические замашки Пушкина к капризу поэта, вздумавшего попробовать себя на новом и несвойственном ему поприще, что видно и из небрежных, часто иронических ответов на его письма <…>. В одном они отдавали ему справедливость — именно в способности чувствовать всякую литературную фальшь и усматривать промахи в логике, языке и создании у современных писателей. Между тем, можно сказать без опасения впасть в преувеличение и панегирик, что по предчувствию истины и по предчувствию нравственной сущности предметов — он стоял выше, как критик, не только заурядных журнальных рецензентов своего времени, но и таких корифеев литературной критики, как [[Александр Александрович Бестужев|А. Бестужев]], кн. Вяземский и др.|Автор=[[Павел Анненков]], «[[Александр Сергеевич Пушкин в Александровскую эпоху]]», 1874}}
 
* см. [[Анатолий Луначарский]], «[[Пушкин-критик (Луначарский)|«Пушкин-критик»]]», 1933
 
{{Q|Большой знаток русской культуры и политической истории XVIII столетия, <…> Пушкин положил начало критическому изучению и литературы этой поры. Его широкие исторические характеристики <…> и попутные, обычно очень краткие, но всегда основанные на глубоком понимании существа интересующего его вопроса высказывания, <…> — до сих пор продолжают волновать силою и остротою своей диалектики. <…>

Навигация