Граф Монте-Кристо

Материал из Викицитатника
Перейти к: навигация, поиск

«Граф Мо́нте-Кри́сто» (фр. Le comte de Monte Cristo) — приключенческий роман Александра Дюма, классика французской литературы, написанный в 1844—45 годах. Имя своему герою писатель придумал во время путешествия по Средиземному морю, когда он увидел остров Монтекристо и услышал легенду о зарытых там несметных сокровищах. Автор всего лишь немного изменил название острова. Действие романа происходит в 1815-38 годах.

Цитаты[править]

Часть первая[править]

  •  

Вот ещё уста, которые говорят одно, между тем как сердце думает другое. — Глава «Отец и сын» (Le père et le fils)

 

Bon, encore des lèvres qui disent une chose tandis que le cœur en pense une autre…[1]

  — Эдмон Дантес
  •  

— Никогда не бываешь в расчёте с теми, кто нам помог, — сказал Дантес. — Когда денежный долг возвращён, остаётся долг благодарности. — Глава «Отец и сын» (Le père et le fils)

 

On n’est jamais quitte envers ceux qui nous ont obligés, dit Dantès; car lorsque l’on ne leur doit plus l’argent, on leur doit la reconnaissance.

  •  

Искать ссоры с человеком — плохое средство понравиться женщине, которая этого человека любит. — Глава «Каталанцы» (Les Catalans)

 

Chercher querelle à un homme est un mauvais moyen de plaire à la femme qui aime cet homme.[2]

  — Мерседес
  •  

Я совсем не горд, я счастлив, а счастье, очевидно, ослепляет ещё больше, чем гордость. — Глава «Каталанцы» (Les Catalans)

 

Je ne suis pas fier, mais je suis heureux, et le bonheur aveugle, je crois, encore plus que la fierté.

  — Эдмон Дантес
  •  

Ну и пусть пьяница; тем хуже для тех, кто боится вина; у них, верно, дурные мысли, и они боятся, как бы вино не вывело их наружу. — Глава «Заговор» (Complot)

 

Ivrogne tant que tu le voudras; tant pis pour ceux qui craignent le vin, c’est qu’ils ont quelque mauvaise pensée qu’ils craignent que le vin ne leur tire du cœur.[3]

  — Кадрусс
  •  

Разлука разделяет не хуже смерти. — Глава «Заговор» (Complot)

 

L’absence disjoint tout aussi bien que la mort.

  — Данглар
  •  

Радость производит иногда странное действие, она гнетёт, как печаль. — Глава «Обручение» (Le repas des fiançailles)

 

La joie fait quelquefois un effet étrange, elle oppresse comme la douleur.[4]

  — Эдмон Дантес
  •  

Счастье похоже на сказочные дворцы, двери которых стерегут драконы. Надобно бороться, чтобы овладеть ими… — Глава «Обручение» (Le repas des fiançailles)

 

Le bonheur est comme ces palais des îles enchantées dont les dragons gardent les portes. Il faut combattre pour le conquérir.

  — Эдмон Дантес
  •  

Это называется не терять времени! Вчера утром приехал, сегодня в три часа женат! Только моряки так умеют! — Глава «Обручение» (Le repas des fiançailles)

 

Arrivé d’hier au matin, marié aujourd’hui à trois heures! Parlez-moi des marins pour aller rondement en besogne.

  — Отец Эдмона Дантеса
  •  

Мы можем если не отречься от прошлого, то хотя бы набросить на него покров. — Глава «Помощник королевского прокурора» (Le substitut du procureur du roi)

 

Ce que nous pouvons, nous autres hommes, c’est, sinon le renier, du moins jeter un voile dessus.[5]

  — Жерар де Вильфор
  •  

У королей короткая память. — Глава «Корсиканский людоед» (L’ogre de Corse)

 

La mémoire des rois est courte.[6]

  — Людовик XVIII
  •  

Только несчастье раскрывает тайные богатства человеческого ума; для того, чтобы порох дал взрыв, его надо сжать. Тюрьма сосредоточила все мои способности, рассеянные в разных направлениях; они столкнулись на узком пространстве, — а вы знаете, из столкновения туч рождается электричество, из электричества — молния, из молнии — свет. — Глава «Камера аббата» (La chambre de l’abbé)

 

Il faut le malheur pour creuser certaines mines mystérieuses cachées dans l’intelligence humaine; il faut la pression pour faire éclater la poudre. La captivité a réuni sur un seul point toutes mes facultés flottantes çà et là; elles se sont heurtées dans un espace étroit; et, vous le savez, du choc des nuages résulte l’électricité, de l’électricité l’éclair, de l’éclair la lumière.[7]

  — Фариа
  •  

Цивилизация сообщила нам искусственные потребности, пороки, желания, которые иногда заглушают в нас доброе начало и приводят ко злу. — Глава «Камера аббата» (La chambre de l’abbé)

 

Cependant la civilisation nous a donné des besoins, des vices, des appétits factices qui ont parfois l’influence de nous faire étouffer nos bons instincts et qui nous conduisent au mal.

  — Фариа
  •  

Философии не научаются; философия есть сочетание приобретенных знаний и высокого ума, применяющего их; философия — это сверкающее облако, на которое ступил Христос, возносясь на небо. — Глава «Камера аббата» (La chambre de l’abbé)

 

La philosophie ne s’apprend pas; la philosophie est la réunion des sciences acquises au génie qui les applique; la philosophie, c’est le nuage éclatant sur lequel le Christ a posé le pied pour remonter au ciel.

  — Фариа
  •  

— Кто внушил мне эту мысль? — прошептал он — Не ты ли, Господи? Если только мертвецы выходят отсюда, — займём место мертвеца. — Глава «Кладбище замка Иф» (Le cimetière du château d’If)

 

— Oh, oh! Murmura-t-il, qui m’envoie cette pensée? Est-ce vous, mon Dieu? Puisqu’il n’y a que les morts qui sortent librement d’ici, prenons la place des morts.[8]

  — Эдмон Дантес
  • В политике нет людей, а есть идеи; нет чувств, а есть интересы. В политике не убивают человека, а устраняют препятствие, только и всего.
  • После казни наступает смерть, а в смерти если не покой, то по крайней мере бесчувствие, похожее на покой.

Часть вторая[править]

  •  

Боль, ты не зло. — Глава «Контрабандисты» (Les contrebandiers)

 

Douleur, tu n’es pas un mal.[9]

  — Эдмон Дантес
  •  

Карнавал во всех странах света, сохранивших этот похвальный обычай, есть пора свободы, когда люди самых строгих правил разрешают себе безумства. — Глава «Видение» (Apparition)

 

Le carnaval étant, dans tous les pays de la terre qui célèbrent cette estimable institution, une époque de liberté où les plus sévères se laissent entraîner à quelque acte de folie.[10]

  — Автор
  •  

Есть какая-то странная связь между теми, с кем расстаешься, и теми, с кем встречаешься. — Часть вторая. Видение

 

Il y a certaines affinités entre les personnes que l’on quitte et les personnes que l’on rejoint.

  — Венецианская графиня Г.
  •  

— Что там происходит? — повторил граф. — Разве вы не догадываетесь? Этот человек, который сейчас умрёт, буйствует от того, что другой человек не умрёт вместе с ним; если бы ему позволили, он разорвал бы его ногтями и зубами, лишь бы не оставить ему жизни, которой сам лишается. О люди, люди! Порождение крокодилов, как сказал Карл Моор! — Глава «Mazzolato» (La mazzolata)

 

Ce qu’il y a? Dit le comte, ne comprenez-vous pas bien? Il y a que cette créature humaine qui va mourir est furieuse de ce que son semblable ne meurt pas avec elle et que, si on la laissait faire, elle le déchirerait avec ses ongles et avec ses dents plutôt que de le laisser jouir de la vie dont elle va être privée. Ô hommes! Hommes! Race de crocodiles! Comme dit Karl Moor.[11]

  — Монте-Кристо
  •  

— Смотрите, — сказал граф, схватив молодых людей за руки, — смотрите, ибо клянусь вам, на это стоит посмотреть: вот человек, который покорился судьбе, который шёл на плаху, который готов был умереть, как трус, правда, но без сопротивления и жалоб. Знаете, что придавало ему силы? Что утешало его? Знаете, почему он покорно ждал казни? Потому, что другой также терзался; потому, что другой также должен был умереть; потому, что другой должен был умереть раньше него! Поведите закалывать двух баранов, поведите двух быков на убой и дайте понять одному из них, что его товарищ не умрёт; баран заблеет от радости, бык замычит от счастья, а человек, созданный по образу и подобию Божию, человек, которому Бог заповедал, как первейший, единственный, высший закон — любовь к ближнему, человек, которому Бог дал язык, чтобы выражать свои мысли, — каков будет его первый крик, когда он узнает, что его товарищ спасён? Проклятие. Хвала человеку, венцу природы, царю творения! — Глава «Mazzolato» (La mazzolata)

 

— Regardez, regardez, continua le comte en saisissant chacun des deux jeunes gens par la main, regardez, car, sur mon âme, c’est curieux; voilà un homme qui était résigné à son sort, qui marchait à l’échafaud, qui allait mourir comme un lâche, c’est vrai, mais enfin il allait mourir sans résistance et sans récrimination: savez-vous ce qui lui donnait quelque force? Savez-vous ce qui le consolait? Savez-vous ce qui lui faisait prendre son supplice en patience? C’est qu’un autre partageait son angoisse; c’est qu’un autre allait mourir comme lui; c’est qu’un autre allait mourir avant lui! Menez deux moutons à la boucherie, deux bœufs à l’abattoir, et faites comprendre à l’un deux que son compagnon ne mourra pas, le mouton bêlera de joie, le bœuf mugira de plaisir; mais l’homme, l’homme que Dieu a fait à son image, l’homme à qui Dieu a imposé pour première, pour unique, pour suprême loi, l’amour de son prochain, l’homme à qui Dieu a donné une voix pour exprimer sa pensée, quel sera son premier cri quand il apprendra que son camarade est sauvé? Un blasphème. Honneur à l’homme, ce chef-d’œuvre de la nature, ce roi de la création!

  — Монте-Кристо
  •  

На первой ступени эшафота смерть срывает маску, которую человек носил всю жизнь, и тогда показывается его истинное лицо. — Глава «Карнавал в Риме» (Le carnaval de Rome)

 

Sans compter que c’est en ce moment-là seulement qu’on peut faire des études de caractères, dit le comte; sur la première marche de l’échafaud, la mort arrache le masque qu’on a porté toute la vie, et le véritable visage apparaît.[12]

  — Монте-Кристо

Часть третья[править]

  •  

Может быть, мои слова покажутся вам странными, господа социалисты, прогрессисты, гуманисты, но я никогда не забочусь о ближних, никогда не пытаюсь защитить общество, которое меня не защищает и вообще занимается мною только тогда, когда может повредить мне. — Глава «Завтрак» (Le déjeuner)

 

Peut-être ce que je vais vous dire vous paraîtra-t-il étrange, à vous, messieurs les socialistes, les progressifs, les humanitaires; mais je ne m’occupe jamais de mon prochain, mais je n’essaye jamais de protéger la société qui ne me protège pas, et, je dirai même plus, qui généralement ne s’occupe de moi que pour me nuire.[13]

  — Монте-Кристо
  •  

… все, кто меня окружает, вольны в любую минуту покинуть меня и, сделав это, уже не будут нуждаться ни во мне, ни в ком-либо другом; вот поэтому, может быть, они меня и не покидают. — Глава «Завтрак» (Le déjeuner)

 

Tout ce qui m’entoure est libre de me quitter, et en me quittant n’aura plus besoin de moi ni de personne ; voilà peut-être pourquoi on ne me quitte pas.

  — Монте-Кристо
  •  

Я не принадлежу ни к одной стране, не ищу защиты ни у одного правительства, ни одного человека не считаю своим братом, — и потому ни одно из тех сомнений, который связывают могущественных, и ни одно из тех препятствий, которые останавливают слабых, меня не останавливает и не связывает. — Глава «Философия» (Idéologie)

 

Donc vous comprenez, n’étant d’aucun pays, ne demandant protection à aucun gouvernement, ne reconnaissant aucun homme pour mon frère, pas un seul des scrupules qui arrêtent les puissants ou des obstacles qui paralysent les faibles ne me paralyse ou ne m’arrête.[14]

  — Монте-Кристо
  •  

Монте-Кристо, продолжая улыбаться, издал в глубине сердца такое рычание, что если бы Вильфор мог его слышать, он бежал бы без оглядки. — Глава «Философия» (Idéologie)

 

Monte-Cristo, le sourire sur les lèvres, poussa au fond du cœur un rugissement qui eût fait fuir Villefort, si Villefort eût pu l’entendre.

  — Автор
  •  

Когда королевский прокурор исчез из виду, Монте-Кристо с усилием перевёл дыхание и улыбнулся. 
— Нет, — сказал он, — нет, довольно яда, и раз моё сердце им переполнено, поищем противоядия. — Глава «Философия» (Idéologie)

 

Puis, quand le procureur du roi eut disparu:
— Allons, dit Monte-Cristo en tirant avec effort un sourire de sa poitrine oppressée; allons, assez de poison comme cela, et maintenant que mon cœur en est plein, allons chercher l’antidote.

Часть четвёртая[править]

  •  

Люди всегда так — по самолюбию ближнего готовы бить топором, а когда их собственное самолюбие уколют иголкой, они вопят. — Глава «Приглашение» (Un bal d’été)

 

Te voilà bien, nature orgueilleuse et égoïste! À la bonne heure, je retrouve l’homme qui veut trouer l’amour-propre d’autrui à coups de hache, et qui crie quand on troue le sien avec une aiguille.[15]

  — Монте-Кристо

Часть пятая[править]

  •  

Мир — это гостиная, из которой надо уметь уйти учтиво и прилично, раскланявшись со всеми и заплатив свои карточные долги. — Глава «Дуэль» (La rencontre)

 

Je sais que le monde est un salon dont il faut sortir poliment et honnêtement, c’est-à-dire en saluant et en payant ses dettes de jeu.[16]

  — Монте-Кристо
  •  

В жизненном крушении, — ибо жизнь, это вечное крушение наших надежд — я просто выбрасываю за борт ненужный балласт… — Глава «Банкир и его дочь» (Le père et la fille)

 

Dans le naufrage de la vie, car la vie est un naufrage éternel de nos espérances, je jette à la mer mon bagage inutile.[17]

  — Эжени Данглар

Часть шестая[править]

  •  

Слабые духом люди всё видят через траурную вуаль; душа сама создаёт свои горизонты. — Глава «Отъезд» (Le départ)

 

C’est le propre des esprits affaiblis de voir toutes choses à travers un crêpe; c’est l’âme qui se fait à elle-même ses horizons.[18]

  — Монте-Кристо
  •  

— Жалкое человеческое тщеславие, — сказал Монте-Кристо. — Каждый считает, что он несчастнее, чем другой несчастный, который плачет и стонет рядом с ним. — Глава «Прошлое» (Le passé)

 

— Hélas! Dit Monte-Cristo, c’est un des orgueils de notre pauvre humanité, que chaque homme se croie plus malheureux qu’un autre malheureux qui pleure et qui gémit à côté de lui.[19]

Источники[править]