Шарль Луи Монтескье

Материал из Викицитатника
Перейти к: навигация, поиск

Шарль-Луи де Секонда, барон Ля Брэд и де Монтескьё (фр. Charles-Louis de Seconda, Baron de La Brède et de Montesquieu; 1689 — 1755) — французский писатель, правовед и философ.

Цитаты[править]

  • Бесполезные законы лишают силы законы необходимые.
  • Все на свете любят игру; и люди самые благоразумные охотно отдаются ей, пока не увидят всех сопряженных с нею насилий, уловок, заблуждений, потери денег и времени, пока не поймут, что на нее можно затратить всю жизнь.
  • Всякий человек, обладающий властью, склонен злоупотреблять ею.
  • Для того чтобы иметь успех в свете, надо уметь казаться безумным, но при этом оставаться благоразумным.
  • Жестокость законов препятствует их соблюдению.
  • Закон должен быть похож на смерть, которая не щадит никого.
  • История — это ряд выдуманных событий по поводу действительно совершившихся.
  • Как мал промежуток между временем, когда человек еще слишком молод и когда он уже слишком стар.
  • Когда добродетель исчезает, честолюбие захватывает всех способных к нему, а жадность — всех без исключения...
  • Кто гонится за остротой, большей частью в состоянии поймать лишь глупость.
  • Лучшее средство привить детям любовь к отечеству состоит в том, чтобы эта любовь была у отцов.
  • Не следует законами достигать того, что можно достигнуть улучшением нравов.
  • Несправедливость, допущенная в отношении одного человека, является угрозой всем.
  • Несчастна судьба людей! Только что ум достиг своей зрелости, как тело начинает слабеть.
  • Нет более жестокой тирании, чем та, которая живет под сенью законов и под эгидой правосудия, когда несчастных, так сказать, топят на той самой доске, на которой они спасались.
  • Нет ничего досаднее, чем видеть, как удачно сказанное слово умирает в ухе дурака, которому ты его сказал.
  • Правительство должно быть таким, чтобы люди могли не бояться друг друга.
  • При завоеваниях недостаточно оставлять покоренному населению его законы, надо еще оставить ему его нравы: народ всегда больше защищает свои нравы, чем свои законы.
  • Принцип демократии разлагается не только тогда, когда утрачивается дух равенства, но также и тогда, когда дух равенства доводится до крайности и каждый хочет быть равным тем, кого он избрал в свои правители.
  • Природа мудро позаботилась, чтобы человеческие глупости были преходящими, книги же увековечивают их. Дураку следовало бы довольствоваться уже тем, что он надоел всем своим современникам, но он хочет досаждать еще и грядущим поколениям, хочет, чтобы потомство было осведомлено о том, что он жил на свете, и чтобы вовеки не забыло, что он был дурак.
  • Раньше имущество частных лиц составляло общественное достояние, а теперь общественная казна становится достоянием частных лиц.
  • Сохранить победу труднее, чем одержать ее, потому что победа одерживается при помощи всех сил, а для ее сохранения обычно употребляют только их часть.
  • Счастлив народ, история которого скучна.
  • Финансисты поддерживают государство точно так же, как веревка поддерживает повешенного.
  • Французы почти не говорят о своих женах: боятся говорить при посторонних, которые знают этих жен лучше, чем сами мужья.
  • Я всегда замечал, что для успеха в свете надо иметь дураковатый вид и быть умным.
  • Свобода — это право делать все, что не запрещено законом.
  • Хорошо делают только то, что делают будучи свободными.
  • Каждый гражданин обязан умереть за отечество, но никто не обязан лгать ради него.
  • Человек умный чувствует то, что другие лишь знают.
  • Никогда не следует исчерпывать предмет до того, что уже ничего не остается на долю читателя, дело не в том, чтобы заставить его читать, а в том, чтобы заставить его думать.
  • Нет слова, которое получило бы столько разнообразных значений и производило бы столь различное впечатление на умы, как слово «свобода». Одни называют свободой легкую возможность низлагать того, кого они наделили тиранической властью; другие — право избирать того, кому они должны повиноваться; третьи — право носить оружие и совершать насилия; четвертые видят ее в привилегии состоять под управлением человека своей национальности или подчиняться своим собственным законам. Некий народ долгое время принимал свободу за обычай носить длинную бороду. Иные соединяют это название с известной формой правления, исключая все прочие.

Люди, вкусившие блага республиканского правления, отожествили понятие свободы с этим правлением, а люди, пользовавшиеся благами монархического правления, — с монархией. Наконец, каждый именовал свободой то правление, которое наиболее отвечало его обычаям или склонностям. Так как в республике пороки правления, на которые жалуются люди, выступают не так заметно и назойливо, причем создается впечатление, что там более действует закон, чем исполнители закона, то свободу обыкновенно отожествляют с республиками, отрицая ее в монархиях. Наконец, ввиду того что в демократиях народ, по-видимому, может делать все, что хочет, свободу приурочили к этому строю, смешав, таким образом, власть народа со свободой народа.