Тот самый Мюнхгаузен

Материал из Викицитатника

•  — Вы утверждаете, что человек может поднять себя за волосы?
  — Обязательно! Мыслящий человек просто обязан время от времени это делать.
• Господин барон вас давно ожидает. Он с утра в кабинете работает, заперся и спрашивает: «Томас, — говорит, — не приехал ещё господин пастор?» Я говорю: «Нет ещё». Он говорит: «Ну и слава богу». Очень вас ждёт.
•  — И когда медведь бросился на него, господин барон схватил его за передние лапы и держал до тех пор, пока тот не умер.
  — А от чего же он умер-то?
  — От голода. Медведь, как известно, питается тем, что сосёт свою лапу, а поскольку господин барон лишил его этой возможности…
•  — Фрау Марта, я не расслышал: который час?
  — Часы пробили 3, барон — 2, стало быть всего 5.
•  Ты меня заждалась, дорогая? Извини, меня задержал Ньютон.
• Будем бить через дымоход.
•  — Попал. Утка! С яблоками. Она, кажется, хорошо прожарилась.
  — Она, кажется, и соусом по дороге облилась.
  — Да? Как это мило с её стороны!
•  — Она сбежала от меня два года назад.
  — По правде говоря, барон, я бы на её месте сделал то же самое.
  — Вот поэтому я и женюсь не на вас, а на Марте…
•  — Но вы же разрешаете разводиться королям.
  — Ну, королям в особых случаях, в виде исключения, когда это нужно, скажем, для продолжения рода.
  — Для продолжения рода нужно совсем другое.
•  — Церковь должна благословлять любовь!
  — Законную!
  — Всякая любовь законна, если это — любовь!
•  — Что же вы посоветуете?
  — Нечего тут советовать: живите как жили. Только по гражданским и церковным законам вашей женой по-прежнему будет считаться та жена, которая вам уже не жена!
•  — Мне сказали — умный человек.
  — Ну мало ли что про человека болтают!
•  — Стань таким, как все, Карл! Я умоляю!
  — Как все? Что ж ты говоришь? Как все… Не летать на ядрах, не охотиться на мамонтов, с Шекспиром не переписываться…
•  — А разве ночь?
  — Ночь.
  — И давно?
  — С вечера.
•  — Я хотел сказать, утка готова.
  — Отпусти её. Пусть летает.
•  — Вызовите отца на дуэль.
  — Никогда!
  — Но почему?
  — Во-первых, он меня убьёт, а во-вторых…
  — И первого достаточно.
•  — Мне уже 19 лет, а я всего лишь корнет! И никакой перспективы! Меня даже на манЕвры не допустили!
  — Манё-ёвры!
  — На манё-ёвры не допустили! Полковник сказал, что он вообще отказывается принимать донесения от барона Мюнхгаузена.
•  — Человек разрушил семью, выгнал из дома жену с ребёнком!
  — Каким ребёнком! Я — офицер!
  — Выгнал жену с офицером!
• Имеешь любовницу — на здоровье! Сейчас все имеют любовниц. Но нельзя же допускать, чтоб на них женились. Это аморально!
•  — Но это факт?
  — Нет, это не факт.
  — Это не факт?!
  — Нет, это не факт. Это гораздо больше, чем факт. Так оно и было на самом деле.
• Будучи в некотором нервном перевозбуждении, герцог вдруг схватил и подписал несколько прошений о разводе со словами: «На волю, всех на волю!»
•  — Подъём в 6 часов утра!!
  — Ненаказуемо.
•  — Ну, что вы скажете, господин бургомистр, о человеке, который ежедневно отправляется на подвиг, точно на службу?
  — Я сам служу, сударыня. Каждый день к девяти утра я должен идти в мой магистрат. Я не скажу, что это подвиг, но вообще что-то героическое в этом есть.
• Господи, ну чем ему Англия-то не угодила?!
• Война — это не покер! Её нельзя объявлять когда вздумается! Война — это… война!
•  — Где мой военный мундир?
  — Прошу, Ваше Высочество, прошу!
  — Что-о?? Мне — в этом? В однобортном? Да вы что? Не знаете, что в однобортном сейчас уже никто не воюет? Безобразие! Война у порога, а мы не готовы! Мы не готовы к войне!
•  — Господа офицеры, сверим часы! Сколько сейчас?
  — 15:00!
  — 15 с четвертью!
  — А точнее?
  — Плюс 22!
•  — Барон Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен! Вас приказано арестовать. В случае сопротивления приказано применить силу.
   — Кому?
  — Что кому?
  — Кому применить силу в случае сопротивления — вам или мне?
  — Не понял…
  — Так, может, послать вестового переспросить?
  — Это невозможно.
  — Правильно. Будем оба выполнять приказ. Логично?
   — Э-э-э…
  И это хорошо. Одну минуточку. Значит, это делается примерно так… В стороночку, господа! Вы вообще уйдите.
• Всё в порядке, Ваше Высочество. Барон Мюнхгаузен будет арестован с минуты на минуту. Просил передать, чтоб не расходились.
•  — Пошёл он как-то в лес без ружья.
  — В каком смысле без ружья?
  — Ну, в смысле на медведя.
  — Не на медведя, а на мамонта. Но стрелял он именно из ружья.
  — Из ружья?
  — Да. Косточкой от вишни.
  — Черешни!
  — Стрелял он, во-первых, не черешней, а смородиной. Когда они пролетали над его домом.
  — Медведи?
  — Ну не мамонты же!
  — А почему же тогда всё это выросло у оленя?
•  — Это ещё что такое?
  — Арестованный.
  — Почему под оркестр?
  — Ваше Высочество, сначала намечались торжества. Потом аресты. Потом решили совместить.
  — А где же наша гвардия? Гвардия где?
  — Очевидно, обходит с флангов.
  — Кого?
  — Всех!
•  — Ваше Высочество, ну не идите против своей совести. Я знаю, вы благородный человек и в душе тоже против Англии.
  — Да, в душе против. Да, она мне не нравится. Но я сижу и помалкиваю!
•  — Нет, это не герцог, это тряпка!
  — Сударыня, что вы от него хотите? Англия сдалась!
•  — Почему продолжается война? Они что у вас, газет не читают?
  — Вспомнил! Он действительно стрелял в оленя! Но через дымоход!
•  — Ты не забыл, что через полчаса начнётся бракоразводный процесс?
  — Он начался давно. С тех пор, как я тебя увидел.
• Развод отвратителен не только потому, что разлучает супругов, но и потому, что мужчину при этом называют свободным, а женщину — брошенной.
•  — О чём это она?
   — Барона кроет.
   — И что говорит?
   — Ясно что: «подлец», говорит, «псих ненормальный, врун несчастный»…
   — И чего хочет?
   — Ясно чего: чтоб не бросал.
   — Логично.
•  — Карл, почему так поздно?
  — По-моему, рано: не все глупости ещё сказаны!
•  — Как же так: 20 лет всё было хорошо, и вдруг такая трагедия!
  — Извините, господин судья, 20 лет длилась трагедия, и только теперь должно быть всё хорошо!
• Есть пары, созданные для любви, мы же были созданы для развода.
• Якобина с детства не любила меня и, нужно отдать ей должное, сумела вызвать во мне ответные чувства. В церкви на вопрос священника, хотим ли мы стать мужем и женой, мы дружно ответили: «Нет!» — и нас тут же обвенчали. После венчания мы уехали с супругой в свадебное путешествие: я в Турцию, она в Швейцарию. И три года жили там в любви и согласии.
  — Я протестую! Вы оскорбляете мою подзащитную!
  — Правдой нельзя оскорбить, уважаемый адвокат!
• Чтобы влюбиться, достаточно и минуты, чтобы развестись — иногда приходится прожить 20 лет вместе.
• В своё время Сократ как-то мне сказал: «Женись непременно. Попадётся хорошая жена — станешь счастливым. Плохая — станешь философом». Не знаю, что лучше.
• И да здравствует развод, господа! Он устраняет ложь, которую я так ненавижу!
• Вы же умерли?
  —ДА!
• Уступи, Господи! Ты уже столько терпел… ну потерпи ещё немножко!
• Томас, ты доволен, что у нас появилось 32 мая?
  — Вообще-то не очень, господин барон. Первого июня мне платят жалование.
•  — Вы рады новому дню?
  — Смотря на что падает. Если на воскресенье, то это обидно. А если на понедельник — ну зачем нам два понедельника?
• Господи, почему ты не женился на Жанне д’Арк? Она ведь была согласна.
•  — Но я же сказал правду!
  — Да чёрт с ней, с правдой! Иногда нужно и соврать. Понимаете, соврать! Господи, такие очевидные вещи мне приходится объяснять барону Мюнхгаузену!
•  — Ну вот и славно! И не надо так трагично, дорогой мой. Смотрите на это с присущим вам юмором… С юмором!.. В конце концов, Галилей-то у нас тоже отрекался.
  — Поэтому я всегда больше любил Джордано Бруно…
•  — Не усложняй, барон. Втайне ты можешь верить.
  — Я не умею втайне. Я могу только открыто.
• Раз лишний день весны никому не нужен, забудем о нём. В такой день трудно жить, но легко умирать.
• Я не боялся казаться смешным. Это не каждый может себе позволить.
•  — А что если не побояться и…
  — Ликвидировать! Или… приблизить?
  — Соединить!
• Из Мюнхгаузена, господа, воду лить не будем! Незачем. Он нам дорог просто как Мюнхгаузен… как Карл Фридрих Иероним… а уж пьёт его лошадь или не пьёт — это нас не волнует.
• Мне страшно вспомнить. Я мечтал о дуэли с отцом. Я хотел убить его… Мы все убили его… Убийцы!!!
•  — А гвоздики почём?
  — По два талера!
  — Как эт по два талера? Они ж вялые!
  — Вялые. Ха-ха-ха! Наш барон, пока был жив, тоже дёшево ценился. А завял — стал всем дорог!
•  — В Германии иметь фамилию Мюллер — всё равно что не иметь никакой.
  — Всё шутите…
  — Давно бросил. Врачи запрещают.
  — С каких это пор вы стали ходить по врачам?
  — Сразу после смерти.
•  — А говорят, ведь юмор — он полезный. Шутка, мол, жизнь продлевает.
  — Не всем. Тому, кто смеётся, продлевает, а тому, кто острит, укорачивает.
•  — Хороший мальчик?
  — 12 килограмм.
  — Бегает?
  — Зачем? Ходит.
  — Болтает?
  — Молчит.
  — Умный мальчик, далеко пойдёт.
• Одни мои похороны дали мне денег больше, чем вся предыдущая жизнь.
• Завтра годовщина твоей смерти. Ты что, хочешь испортить нам праздник?
•  — Сегодня в полночь у памятника.
  — У памятника. Кому?
  — Мне.
•  — Четвёртый раз гоним этого кабанчика мимо Его Высочества, а Его Высочество, извините за выражение, мажет и мажет! Прикажете прогнать пятый раз?
  — Нет! Неудобно. Он его уже запомнил в лицо.
  — Кто кого?
  — Герцог кабанчика!
• Делайте что хотите, но чтоб через полчаса в лесу было сухо, светло и медведь!
•  — Кстати, барон, я давно у вас хотел спросить: где вы, собственно говоря, доставали медведей?
  — Уже не помню. По-моему, в лесу.
  — Нет, это исключено. Они у нас давно не водятся.
• Итак, господа, я пригласил вас, чтоб сообщить вам пренеприятнейшее известие. Чёрт возьми, отличная фраза для начала пьесы. Надо будет кому-нибудь предложить.
•  — Это не мои приключения, это не моя жизнь. Она приглажена, причёсана, напудрена и кастрирована!
  — Обыкновенная редакторская правка!
  — Дорогая Якобина, ты же меня знаешь: когда меня режут, я терплю, но когда дополняют, становится нестерпимо.
•  — А вы за это время очень изменились, господин бургомистр.
  — А вы зря этого не сделали!
• Фрау Марта, у нас беда: барон воскрес! Будут неприятности!
• Ненавижу! Всё! Дуэль! Здесь же стреляться! Через платок!
• Я на службе. Если решат, что вы — Мюнхгаузен, я паду вам на грудь. Если решат, что вы — Мюллер, посажу за решётку. Вот и всё, что я могу для вас сделать.
• Господи, неужели вам обязательно нужно убить человека, чтоб понять, что он живой?!
• И мой вам совет: не торопитесь стать вдовой Мюнхгаузена. Это место пока занято.
•  — Тебе грозит тюрьма.
  — Чудесное место! Здесь рядом со мной Овидий, Сервантес… Мы будем перестукиваться.
•  — А ты что, и впрямь думаешь, что он долетит?
  — До Луны, конечно!
  — Её ж даже не видно.
  — Когда видно, так и дурак долетит. Барон любит, чтоб было потруднее.
•  — Ну, будем исповедоваться.
  — Я это делал всю жизнь. Но мне никто не верил.
   — Прошу вас, облегчите свою душу.
  — Это случилось само собой, пастор. У меня был друг — он меня предал. У меня была любимая — она отреклась. Я улетаю налегке.
•  — Ну скажи что-нибудь на прощанье!
   — Что сказать?
  — Подумай. Всегда найдётся что-то важное для такой минуты.
  — Я... я буду ждать тебя!
  — Не то!
  — Я... я очень люблю тебя!
   — Не то!
  — Я буду верна тебе!
  — Не надо!
  — Они положили сырой порох, Карл!
• Дочь аптекаря — она и есть дочь аптекаря!
• Сейчас я улечу, и мы вряд ли увидимся. Но когда я вернусь, в следующий раз, вас уже не будет. Дело в том, что время на небе и на земле летит неодинаково: там мгновения, тут века.
• Господи, как умирать надоело!
• — Где командующий?
  — Командует!
• Присоединяйтесь, барон. Присоединяйтесь.
• Да поймите же, барон Мюнхгаузен славен не тем, что летал или не летал, а тем, что не врёт.
• — Когда я вернусь, пусть будет шесть часов.
  — Шесть вечера или шесть утра?
  — Шесть дня!
• Я понял, в чём ваша беда: вы слишком серьёзны. Умное лицо — это ещё не признак ума, господа. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица. Вы улыбайтесь, господа. Улыбайтесь!
• Но у Вас же есть жена!

- Вы предлагаете мне её убить? - Господь с Вами барон..