Агнес Грей

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску
Логотип Википедии
В Википедии есть статья

«Агнес Грей» (англ. Agnes Grey) — первый роман младшей из сестёр Бронте, Энн. Увидел в свет в 1847 году.

Цитаты[править]

  •  

Все правдивые истории содержат мораль, хотя порой клад этот погребен очень глубоко и откопать его удается не сразу, после чего от оказывается столь скудным, что иссохшее ядрышко не оправдывает усилий, потраченных на то, чтобы расколоть скорлупу. — Перевод Ирины Гуровой

 

All true histories contain instruction; though, in some, the treasure may be hard to find, and when found, so trivial in quantity, that the dry, shrivelled kernel scarcely compensates for the trouble of cracking the nut.

  — Энн Бронте
  •  

Мы часто жалеем бедняков, потому что у них нет досуга, чтобы оплакивать дорогих умерших, и нужда заставляет их работать, каким бы тяжким ни было их горе. Но разве полезная деятельность не лучшее лекарство от печали, не самое верное противоядие от отчаяния? Да, труд — суровый утешитель. Когда радости жизни утратили для нас прелесть, не жестоко ли обременять нас ее заботами? И вынуждать работать, когда смятенный дух взывает лишь о покое, чтобы плакать в молчании? Но разве труд не лучше покоя, который мы ищем? А мелкие обыденные заботы разве тягостнее, чем мысли о невозвратимой потере, чем рыдания? К тому же хлопотать, тревожиться без надежды нельзя — пусть это будет лишь надежда завершить докучливую работу, сделать что-то необходимое или избежать новой беды. — Перевод Иринны Гуровой

 

We often pity the poor, because they have no leisure to mourn their departed relatives, and necessity obliges them to labour through their severest afflictions: but is not active employment the best remedy for overwhelming sorrow - the surest antidote for despair? It may be a rough comforter: it may seem hard to be harassed with the cares of life when we have no relish for its enjoyments; to be goaded to labour when the heart is ready to break, and the vexed spirit implores for rest only to weep in silence: but is not labour better than the rest we covet? and are not those petty, tormenting cares less hurtful than a continual brooding over the great affliction that oppresses us? Besides, we cannot have cares, and anxieties, and toil, without hope - if it be but the hope of fulfilling our joyless task, accomplishing some needful project, or escaping some further annoyance.

  — Энн Бронте
  •  

Жалеть, что ты некрасива — глупо. Разумные люди не желают красоты для себя и равнодушны к ней в других. Был бы образован ум и чувствительно сердце, а внешний облик ни в чьих глазах важности не имеет. Так наставляли в детстве нас, и так наставляем мы нынешних детей. Весьма достойные, весьма логичные выводы, но вот только подтверждаются ли они жизнью?
Мы от природы склонны любить то, что нам нравится. А что может нравится больше красивого лица — если мы к тому же не знаем ничего дурного о той или, кому оно принадлежит? Девочка любит свою птичку — почему? Потому, что птичка живая, что она умеет чувствовать, что она беспомощна и безвредна. Но жаба — живая, и она умеет чувствовать, и она беспомощна и безвредна. Однако пусть девочка и не причинит жабе зла, любить она будет птичку — такую хорошенькую, с пушистыми пёрышками и блестящими весёлыми глазками. Если женщина прекрасна собой и прекрасна душой, почти все хвалить её будут и за то, и за другое — но особенно за первое. Если же, с другой стороны, её внешность и характер равно неприятны, в вину ей в первую очередь ставят некрасивость, сразу же оскорбляющую обычный посторонний взгляд. Если же дурнушка наделена превосходными душевными качествами, о них — особенно если она робка и ведёт уединённую жизнь — никто даже не узнает, кроме самых близких ей людей. Все прочие же, напротив, склонны составлять самое неблагоприятное мнение о её уме и характере, хотя бы в несознательном стремлении оправдать инстинктивную неприязнь к существу, столь обделённому природой. Прямо обратное происходит с той, чей ангельский облик прячет чёрное сердце или придаёт обманчивое ложное обаяние порокам и причудам, которых ни в ком другом не потерпели бы. Те, кто наделён красотой, пусть будут благодарны за неё и обратят её на пользу, как любой другой талант. Те же, кто её лишён, пусть не сетуют напрасно, а попробуют обойтись без неё. Во всяком случае, хотя красоте и придаётся чрезмерное значение, она — дар Божий, и презирать её не должно. Ведь есть немало таких, кто чувствует, что способен любить, и чьё сердце твердит им, что они достойны быть любимы — и всё же оттого лишь, что судьба обделила их подобным пустячным преимуществом, они лишены возможности дарить и получать счастье, хотя словно бы созданы радовать им и радоваться ему