Бравый солдат Швейк и другие удивительные истории

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Бравый солдат Швейк и другие удивительные истории» (чеш. Dobrý voják Švejk a jiné podivné historky) — авторский сборник рассказов Ярослава Гашека, названный по циклу «Бравый солдат Швейк. Увлекательные приключения честного служаки». Опубликован в 1912 году, переиздан в 1922 с добавлением в название уточнения «перед войной» (Dobrý voják Švejk před válkou…).

Цитаты[править]

  •  

— А веруют они в бога?
— Иногда... но мало. — перевод: С. Востокова, 1966

  — «Герой (история любви)» (Hrdina (Zamilovaná historie)), 1908
  •  

Наконец газета опубликовала очень серьёзный материал: просьбу к таинственной матери назвать себя. Просьба была проникновенная. Её составили, используя печальные романы и чувствительные рассказы. Заимствования делались целыми фразами.
На улицах толпился плачущий народ. Шесть человек помешались от жалости и рыданий.
Тридцать виноградских дам и девушек ослепло. Женщины плакали по всей Чехии. Матери прижимали своих сыночков и доченек к сердцу. Пять парнишек и шесть девчурок задохнулись в материнских объятиях. — перевод: Д. А. Горбов, 1960

  — «Осиротевшее дитя и его таинственная мать» (Osiřelé dítě a tajemná jeho matka), 1908
  •  

Общество и впрямь было страшным. Мафия ничто по сравнению с «Чёртовым копытом». Жуткие тайные общества Китая пасуют перед «Чёртовым копытом», ибо «Чёртово копыто» — общество первоклассников по обману учителей.
Лучшие ученики класса состояли его членами, даже любимчики учителей, те, что носили письменные работы преподавателям на дом. Один списывал у другого, один другому подсказывал, а когда несли тетради учителям, брали с собой чернильницу и ручку и где-нибудь в подъезде исправляли ошибки в работах.
«Чёртово копыто» раскидывало свои страшные тайные сети на уроках латыни, чешского языка, истории, естествознания, математики.
Членом общества был даже сын учителя латинского языка, он тайком стирал в журнале отца крестики и прочие неблаговидные значки против имён своих одноклассников.
Перед исповедью, в десять часов утра, во время перемены, во дворе собрались все члены общества, и председатель его Катанок, сын учителя латыни, оповестил, что после уроков все должны встретиться у крепостной стены и решить, как вести себя на сегодняшней исповеди.
— Будем присягать на Коране, — сказал он.
«Чёртово копыто» было обществом магометанским.
Все собрались и расположились над садом Фолиманки.
Каганек принес турецкий пиастр, который взял из отцовской коллекции. Арабские письмена на монете должны были заменить Коран.
— Говори, брат мой, — произнёс Вомар.
— Уважаемые господа, — начал Каганек, — сегодня мы идем на исповедь. Надеюсь, что среди нас нет мерзавца, который предаст наше общество. Кто собирается сказать на исповеди, что он член общества «Чёртово копыто», пусть выступит вперед, и я его убью. — перевод: Е. Аникст, 1964

  — «Тайна исповеди» (Zpovědní tajemství), 1908
  •  

Всего несколько лет назад гарцевал он здесь на коне перед воинскими частями. Всюду синели мундиры, визжали рожки, звучала команда, слышались крики, ругань... Лошади носились, как бешеные. А ныне!.. Одна заброшенная уборная, вокруг которой некогда царило такое оживление.
Господин майор спустился вниз с таким тяжелым чувством, с каким вспоминают об умершем друге, ушедшей молодости или растранжиренных деньгах.
Господин майор торопился. Грусть оказала определенное физиологическое воздействие на его организм. Поспешно, расстегнув пиджак, вошел он в заброшенную уборную.
Там, на перекладине, скорчился совершенно обыкновенный штатский человек, судя по всему, бродяга.
Господин майор в отставке Цеттель в ужасе всплеснул руками и... рухнул без чувств в канаву, которую когда-то выкопали сапёры. Разорвалось его военное сердце, не выдержало, что какой-то простой «штафирка» удовлетворяет свою физиологическую потребность в заброшенной воинской уборной. — перевод: С. И. Востокова, 1965

  — «В заброшенной уборной» (Na opuštěné latrině), 1910
  •  

Пан Фингулин погладил меня по голове и спросил, люблю ли я боженьку. И тогда я всё ему рассказал, как я попаду на небо и как там буду играть спичками, отрывать мухам лапки и выкалывать глаза мышам, веселиться с ангелочками, лазить по деревьям и спать в кровати одетый. И ещё сказал, что буду играть с ангелочками в разбойников и пленным отрезать носы.
Мама заметила, что я очень милый ребёнок, и я стал рассказывать дальше, как буду послушным на земле и вести себя хорошо, чтобы потом в раю убивать полицейских и обманывать жандармов, и что я каждый день молюсь, чтобы господь дал мне добрые намерения и говорю «Отче наш…» и «Богородице, дево…», «Ангел божий» и «Верую». Я встал на колени и начал:
— «Йобот с допсог яирам яантадогалб ясйудар авед ацидорогоб».
Они испугались — не сошел ли я с ума, а я объяснил, что это начало молитвы «Богородице, дево», только задом наперёд, и что так ужасно трудно молиться, но я иногда молюсь так по вечерам, чтобы не повторять без конца: «Отче наш, иже еси на небесех…» — перевод: И. Иванова, 1983

  — «Семейная драма (Из дневника маленького Франтишека)» (Rodinná tragedie. Ze zápisků malého Františka), 1910