Букинист (Шаламов)

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Букинист» — рассказ Варлама Шаламова 1956 года из цикла «Левый берег» о времени его обучения на фельдшерских курсах в 1946 году.

Цитаты[править]

  •  

Давно уж нет вшей, а никак не заставишь себя привыкнуть не к мысли (что мысль?), к чувству, что вшей больше нет; так было в моей жизни и дважды и трижды.

  •  

… капли падали на голое темя подследственного — водяные часы застенков Ленинграда тридцатых годов. Песочные часы отмеряли время арестантских прогулок, водяные часы — время признания, время следствия. Торопливость песочных часов, мучительность водяных. Водяные часы считали не минуты, отмеряли не минуты, а человеческую душу, человеческую волю, сокрушая её по капле, подтачивая, как скалу, — по пословице. Этот следовательский фольклор был в большом ходу в тридцатые, а то и в двадцатые годы.

  •  

— Ты знаешь, какая самая большая тайна нашего времени?
— Какая?
Процессы тридцатых годов. Как их готовили. Я ведь был в Ленинграде тогда. У Заковского. Подготовка процессов — это химия, медицина, фармакология. Подавление воли химическими средствами. Таких средств — сколько хочешь. И неужели ты думаешь, если средства подавления воли есть — их не будут применять. Женевская конвенция, что ли?
Обладать химическими средствами подавления воли и не применять их на следствии, на «внутреннем фронте» — это уж чересчур человечно. Поверить в сей гуманизм в двадцатом веке невозможно. Здесь и только здесь тайна процессов тридцатых годов, открытых процессов, открытых и иностранным корреспондентам, и любому Фейхтвангеру. На этих процессах не было никаких двойников. Тайна процессов была тайной фармакологии. — комментарий В. В. Есипова: «На сегодняшний день достоверных данных об использовании психотропных средств на процессах 1936–1937 гг. не выявлено. О наличии токсикологической лаборатории в системе НКВД-КГБ есть свидетельство генерала П. Судоплатова (См. Судоплатов П. Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930–1950 гг. М.: Олма-Пресс, 1998), однако, её средства, как утверждал автор, использовались исключительно для ликвидации «опасных врагов советского государства» в тюрьмах, а также во внешнеполитической диверсионной деятельности»[1].

  •  

… в опустевшем курсантском бараке, простреливавшемся лучами солнца насквозь,..

  •  

Тайна пряталась в лабораториях, подземных кабинетах, вонючих вивариях, где звери пахли точно так же, как арестанты грязной магаданской транзитки в тридцать восьмом году. Бутырская тюрьма по сравнению с этой транзиткой блистала чистотой хирургической, пахла операционной, а не виварием.
Все открытия науки и техники проверяются в первую очередь в их военном значении — военном — даже в будущем, в возможности догадки. И только то, что отсеяно генералами, что не нужно войне, отдаётся на общее пользование.

  •  

Химики и физики — так назывались эти две школы следствия. Физики — это те, что во главу угла полагали чисто физическое действие, видя в побоях средство обнажения нравственного начала мира. Обнажённая глубина человеческой сути — и какой же подлой и ничтожной оказывалась эта человеческая суть. Битьём можно было не только добиться любых показаний. Под палкой изобретали, открывали новое в науке, писали стихи, романы. Страх побоев, желудочная шкала пайки творили большие дела.
Битье достаточно веское психологическое орудие, достаточно эффектное.
Много пользы давал и знаменитый повсеместный «конвейер», когда следователи менялись, а арестанту не давали спать. Семнадцать суток без сна — и человек сходит с ума — не из следственных ли кабинетов почерпнуто это научное наблюдение.
Но и химическая школа не сдавалась.
Физики могли обеспечить материалом «особые совещания», всяческие «тройки», но для открытых процессов школа физического действия не годилась.

  •  

Человек рос, и вырос следователь-эстет, шокированный грубой силой, хлынувшей в «органы» в тридцатые годы, сметенный, уничтоженный «новой волной», исповедующей грубую физическую силу, презирающей не только психологические тонкости, но даже «конвейеры» или «выстойки». У новой волны просто терпения не хватало на какие-то научные расчёты, на высокую психологию. Результаты, оказывается, проще получить обыкновенным битьем. Медлительные эстеты сами пошли «на луну».

Примечания[править]

  1. Об историзме «Колымских рассказов» // Шаламов В. Т. Колымские рассказы. Избранные произведения / Сост. и комм. В. В. Есипов. — СПб.: Вита Нова, 2012.

Ссылка[править]