Голос сонара в моём аппендиксе

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Голос сонара в моём аппендиксе» (англ. The Voice of the Sonar in My Vermiform Appendix) — ироничный фантастический рассказ Филипа Фармера 1971 года. Вошел в авторский сборник «Книга Филипа Хосе Фармера» 1973 года.

Цитаты[править]

  •  

Для таких работ, как «Голос сонара в моём аппендиксе», я изобрел специальный полусерьёзный термин: «политропические парамифы». Иначе говоря, это — запутанная история, очень сильно похожая на вымысел. Такую «громкую» характеристику можно дать произведениям, похожим на сценарии фильмов Братьев Маркс или Трёх балбесов. Этот рассказ относится к жанру абсурдной, но не лишенной смысла литературы, которую я не прочь почитать, а иногда и пишу.

 

This work is one of my 'polytropical paramyths,' a half-serious neologism I invented. In simple English, 'many-turning alongside-of-myth.' This high-sounding label stands for short stories which are closer to the films of the Marx Brothers and The Three Stooges than anything else I can think of. They're the absurdist yet meaningful kind of fiction that I love to read and sometimes write.

  — предисловие к рассказу в сборнике Riverworld and Other Stories (1979)
  •  

Внyтpи Бapнca мерцал белый свет. Бeлый, как лaмпoчка cвeтoфopa, не прикрытая кpacным плacтиком.
Cнoвa мepцaния. Бapнca oкpyжaлo cлишкoм мнoгo всего бeлого. Cтeны и пoтoлoк лaбopaтopии бeлeли, cлoвнo pыбьe бpюхo. Mpaмopнo-бeлый пoл пo цвeтy нaпoминaл манишку нa гpyди пингвинa. Двa дoктopa в бeлoм.
Лишь техник миcc Mбaмa, несмотря на свой белый халат, былa чёpнoй. Чтoбы нe пoтepять ee из видa, Бapнc, нe ocтaнaвливaяcь, вpaщaлcя нa кpyтящeмcя cтyлe. Kaк тoлькo oн видeл Мбаму, бeлыe вcпышки в eгo мoзгy тускнели и становились реже.

 

Whiteness blinked within Barnes. The whiteness was like a traffic signal light from which the red plastic lens had fallen.
It was his resonance again. There was too much whiteness around him. The laboratory walls and ceiling were fishbelly white. The floor was penguin-breast pseudo-marble. The two doctors wore white.
But Miss Mbama, the technician, though she, too, wore white, was black. This was why Barnes kept turning his revolvable chair to stay zeroed in on her. Then the bursts of whiteness in his brain were reduced in brightness and frequency.

  •  

Жвачка и Большой Медведь прилепили электроды к телу Барнса и настроили шкалы нескольких инструментов. Горные пики, долины, рвы, стрелы, сигнальные ракеты забегали по экранам, а затем перестроились и приняли контуры египетских иероглифов.
Барнс принялся описывать визуальные образы, соответствующие словам.
— Ощущение такое, будто археолог с аквалангом плывёт по залам дворца или, возможно, по склепу затонувшей Атлантиды. Луч света от фонаря, которым археолог освещает фрески, выхватывает из темноты иероглифы. Один за другим они выплывают из водной толщи и пропадают вновь. Это фигуры, абстрактные, стилизованные птицы и пчелы, человекоживотные, а некоторые символы, нанесённые вперемешку с картинками, похожи на настоящий алфавит.
Большой Медведь и Жвачка согласились, что так называемый голос, фактически представляет собой последовательность высокочастотных сигналов сонара. Крохотный сонар циркулирует в организме Барнса и посылает сигналы, отражающие впадины и выпуклости стен червеобразного аппендикса.
Проходили часы. Лигвисты корпели над звуками и визуальными символами. <…>
Внезапно Большой Медведь прокричал:
— Эврика! — Затем: — Шампольон! Ventris!
Он высоко поднял лист бумаги, испещренный фонетическими символами, кодами иероглифов и восклицательными знаками.
— Вот иероглиф, означающий слово «это», следующий иероглиф означает дефис, а вот этот — «тайна», да, скорее всего так. Ну-ка, давайте посмотрим. ЭТО — ТАЙНА ... ВСЕЛЕННОЙ? КОСМОСА? ОТЦА НЕБЕСНОГО? ЭТО — СЛОВО, ОБЪЯСНЯЮЩЕЕ ВСЕ. ЧИТАЙ ЖЕ ЧИТАТЕЛЬ, МАЛЕНЬКИЙ ЧЕЛОВЕК, ЭТО — СЛОВО ...
— Не бойся, старик. Назови это слово! — прошептал Жвачка.
— Это всё, что там есть,— пробормотал Барнс и застонал. — Остались только брешь, трещина... разложение. Слово пропало. Его поглотила инфекция.
Барнс согнулся, схватившись за живот. <…>
— Я носил в себе секрет вселенной. Или по крайней мере, ключ к нему. Всю мою жизнь это знание было во мне. Если бы мы спохватились хоть на день раньше, то знали бы ВСЁ. <…>
— Мы столкнулись с обычным совпадением. Неровности аппендикса Барнса отражали импульсы сонара таким образом, что казалось, будто иероглифы и женский голос соответствуют друг другу. Весьма невероятное, но всё же возможное совпадение.
— А вы не думаете,— сказал Барнс,— что в прошлом аппендиксы начинали воспаляться, чтобы показать, что сообщения уже созрели?

 

Chew and Big Bear stuck electrodes on Barnes' body and adjusted the dials of several instruments. Peaks, valleys, ditches, arrows, skyrockets shot across the faces of the tubes and then rearranged themselves into the outlines of Egyptian-type hieroglyphs.
Barnes described the words that coincided with the images.
'It's like an archaeologist with scuba gear swimming through the halls of a palace, or, perhaps, a tomb in sunken Atlantis. The beam of light he's shining on the murals picks out the hieroglyphs one by one. They swim out of darkness and then back into it. They're figures, abstract or stylised birds and bees and animal-men, and there are strange figures which seem to be purely alphabetical mingled with these.'
Big Bear and Chew agreed that the so-called voice was actually a series of highly modulated sonar signals. They were registering the differing depths and ridges on the wall of his vermiform appendix as the tiny bloodmarine cruised up and down.
Hours went by. The linguists sweated over sound and visual referent. <…>
Suddenly, Big Bear shouted, 'Eureka!'
Then, 'Champollion!'
Then, 'Ventris!'
He held up a long piece of paper covered with phonetic symbols, codes for the hieroglyphs, and some exclamation marks.
'There's the hieroglyphs for this and for a copula, and there's one for the definite article and that one, that means secret, every time so far. Let's see. THIS IS THE SECRET OF THE... UNIVERSE? COSMOS? THE GREAT BEGETTER? THIS IS THE WORD THAT EXPLAINS ALL. READ, O READER, LITTLE MAN, THIS IS THE WORD...'
'Don't be afraid, man! Say the word!' Chew said.
'That's all there is!' Barnes said, and he groaned. 'There's only a gap, a crack... a corruption. The word is gone. The infection has eaten it up!'
He bent over, clutching at his abdomen. <…> 'I've been carrying the secret of the universe. The key to it, anyway. All knowledge was inside me all my life. If we'd been one day sooner, we would know All.' <…>
'It was coincidence that the irregularities on Barnes' appendix reflected the sonar pulses in such a manner that the hieroglyphs and a woman's voice seemed to be reproduced. A highly improbable — but not absolutely impossible — coincidence.'
Barnes said, 'You don't think that, in the past, appendixes became diseased to indicate that the messages were ripe?'

  •  

Барнс посмотрел на мисс Мбаму, которая пошатываяь, вышла из лаборатории.
— У человека целых две почки. Почему же только один аппендикс? — конец рассказа

 

Barnes looked at Miss Mbama as she walked away, swaying.
"We have two kidneys. Why only one appendix?"

Перевод[править]

А. Думеш, 1997