Джон Голсуорси

Материал из Викицитатника
(перенаправлено с «Голсуорси, Джон»)
Перейти к навигации Перейти к поиску
Джон Голсуорси
John Galsworthy 2.jpg
Wikipedia-logo.svg Статья в Википедии
Wikisource-logo.svg Произведения в Викитеке
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе

Джон Го́лсуорси (John Galsworthy; 1867—1933) — английский прозаик и драматург, автор знаменитого цикла «Сага о Форсайтах», лауреат Нобелевской премии по литературе (1932).

Цитаты[править]

  •  

Публика — это безвольный и беспомощный потребитель того, чем её снабжают.

 

Public is a mechanical and helpless consumer at the mercy of what is supplied to it.

  Нужно учиться (Wanted-schooling, 1906[1])
  •  

Спасительной силой в нашем мире является спорт — над ним по-прежнему реет флаг оптимизма, здесь соблюдают правила и уважают противника независимо от того, на чьей стороне победа.

 

Sport, which still keeps a flag of idealism flying, is perhaps the most saving grace in the world at the moment, with its spirit of rules kept, and regard for the adversary, whether the fight is going for or against.

  Международная мысль, (International Thought, 1923[1])
  •  

Хорошая драматургия, как и всякое другое искусство, требует страстной приверженности дисциплине, предельного самоуважения, стремления к максимальной верности и красоте изображения и ещё способности смотреть в глаза правде.

 

...making of good drama, as to the practice of every other art, there must be brought an almost passionate love of discipline, a white-heat of self-respect, a desire to make the truest, fairest, best thing in one's power; and that to these must be added an eye that does not flinch.

  Несколько трюизмов по поводу драматургии. (Some Platitudes Concerning Drama, 1909[1])
  •  

Никто не может заставить писателя чувствовать и видеть жизнь так, а не иначе. После того как он научится читать и писать, единственное, чему он может поучиться у других, — это как не следует писать. Подлинный наставник писателя — сама жизнь.

  Силуэты шести писателей (Six Novelists in Profile, 1924)[2]
  •  

Для русского материальные ценности и принципы, за ними стоящие, значат слишком мало, а чувства и выражение их — слишком много.

  Еще четыре силуэта писателей (Four More Novelists in Profile, 1928[1])
  •  

Русский характер, если можно говорить о нём как о чём-то едином в стране, населённой многими народами, практически безразличен к ценности времени и места; главное для него — чувства, а ещё больше, пожалуй, — выражение чувств, так что он не успевает достигать своих целей до того, как новые волны чувств смывают их прочь.

  Еще четыре силуэта писателей
  •  

Русский характер — это непрестанные приливы и отливы, и чисто русское словечко «Ничего!» хорошо выражает фатализм этих нескончаемых колебаний.

  Еще четыре силуэта писателей
  •  

Русский человек, во многих отношениях чрезвычайно привлекательный, неспособен остановиться на чём-то определённом. Поэтому он всегда был и, думается, всегда будет жертвой той или иной бюрократии.

  Еще четыре силуэта писателей
  •  

Есть вещи, которые стоят того, чтобы им хранили верность. Например, кофе или религия

 

There are things worth being loyal to, surely. Coffee, for instance, or one’s religion.

  Цветок в пустыне (The Forsyte Saga 8: Flowering Wilderness, 1932[3])

Источники[править]

  1. 1 2 3 4 Перевод Марии Лорие // Джон Голсуорси. Собрание сочинений в шестнадцати томах. Т. 16. Библиотека «Огонек». М., «Правда», 1962.
  2. Перевод Георгия Злобина // Джон Голсуорси. Собрание сочинений в шестнадцати томах. Т. 16. Библиотека «Огонек». М., «Правда», 1962.
  3. Перевод Юрия Корнеева, Полины Мелковой // Конец главы. М.: Знаменитая книга Гриф-фонд, 1992.