Звёздный десант

«Звёздный десант» (англ. Starship Troopers) — роман Роберта Хайнлайна, один из наиболее известных в жанре военной научной фантастики. Впервые опубликован осенью 1959 года в «Журнале фэнтези и научной фантастики» под названием «Звёздный солдат» (Starship Soldier). Автор планировал его в свою юношескую серию для издательства «Charles Scribner's Sons», однако там отказалось. Роман вольно экранизирован в 1997 году.

Цитаты

Глава 1

Эй, вперёд, обезьяны! Или вы хотите жить вечно? — эпиграф

Я всегда начинаю дрожать перед десантом. Понятно, мне делают инъекцию и проводят гипнотическую подготовку, так что на самом деле я просто не могу трусить. Наш корабельный психиатр, проанализировав данные моего биополя и задав мне, пока я спал, кучу глупых вопросов, заявил, что это не страх, что в этом вообще нет ничего серьёзного — так дрожит хороший рысак перед скачками.

Глава 2

— А моя мама говорит, что насилие никогда не может ничего создать. — Да? — Дюбуа холодно посмотрел на неё. — А я уверен, что отцы известного тебе города Карфагена были бы очень удивлены, узнав об этом. Почему к ним не обратилась твоя мать? Или ты сама?

Всякому, кто исповедует исторически не обоснованную и аморальную концепцию насчёт того, что «насилие не в состоянии ничего создать», я посоветовал бы подискутировать с духами Наполеона Бонапарта и герцога Веллингтона. Насилие, откровенная сила, в истории человечества решило гораздо больше вопросов, чем какой-либо другой фактор, и противоположное мнение не имеет права даже называться концепцией. Глупцы, забывающие эту главную правду в истории человечества, всегда платят или, во всяком случае, платили за это недомыслие своей жизнью и свободой… Ещё один год, ещё один класс отучился — и ещё одно поражение. В ребёнка ещё можно заложить какие-то знания, но научить думать взрослого человека, видимо, невозможно.

Глава 3

— Разве ты не знаешь, что такое сержант? — Ну… я только изучаю… — У сержантов нет матерей. Ты можешь спросить любого, прошедшего подготовку. — Он выпустил в нашу сторону облако дыма. — Они размножаются делением… как все бактерии…

Глава 4

В лагере Карри я сделал важное открытие. Счастье состоит в возможности выспаться. Только в этом. Все богатые, несчастные люди, которых вы знаете, глотают снотворное. Пехотинцу таблетки ни к чему. Дайте солдату койку и время упасть на нее, и он будет счастлив, как червяк в яблоке, — он спит!

Глава 5

Опасного оружия нет. Есть только опасные люди.

Если хочешь чему-нибудь научить ребенка, ты станешь рубить ему голову? […] Разумеется, нет. Ты его отшлёпаешь. Есть обстоятельства, когда столь же глупо бросать на город противника ядерную бомбу, как и гоняться за ребенком с топором. Война — не есть убийство и насилие, война — это контролируемое насилие с определенной целью. Цель войны — поддержать силой решение твоего правительства. Не убить врага только для того, чтобы его убить, а заставить его сделать то, что ты от него хочешь. Не убийство, но контролируемое и целенаправленное насилие. И не наше с тобой дело ставить цели. Не дело солдата решать, когда, где или как — или даже зачем — он сражается. Это дело — политиков и генералов. Политики решают, зачем и сколько, генералы говорят нам, когда, где и как. Мы поставляем насилие, другие — «постарше и поумнее», как говорят, — поставляют контроль.

Глава 6

Высочайшая честь, о которой мужчина может только мечтать, — это возможность заслонить своим телом любимый дом от того опустошения, которое приносит война.

— Конечно, Марксово определение стоимости довольно нелепо. Сколько бы труда вы ни затратили, вы не смогли бы превратить кучу хлама в яблочный пирог. Хлам остался бы хламом, а его стоимость нулём. Можно даже сделать вывод, что неквалифицированный труд может легко уменьшить стоимость: бездарный кулинар возьмёт тесто и яблоки, которые, кстати, обладают стоимостью, и превратит их в несъедобную дребедень. В результате стоимость — ноль. И наоборот, талантливый повар из тех же материалов, с теми же затратами труда изготовит приличный пирог. Даже такая кухонная иллюстрация разбивает все доводы Марксовой теории стоимости — ложной посылки, из которой вырастает весь коммунизм. С другой стороны, она подтверждает правильность общепринятого, основанного на здравом смысле определения с точки зрения теории «полезности».

Стоимость имеет смысл только в человеческом обществе. Стоимость той или иной вещи всегда связана с отдельным индивидуумом. Её величина будет различаться в зависимости от каждого отдельно взятого индивида. Рыночная стоимость — это фикция или в лучшем случае попытка вывести какую-то среднюю величину индивидуальных стоимостей, которые все разнятся между собой, — иначе бы не могла существовать торговля. […] Это индивидуальное отношение стоимости для каждого из нас проявляется в двух моментах: во-первых, то, что мы можем сделать с вещью, то есть её полезность; во-вторых, что мы должны сделать, чтобы эту вещь получить, собственно её стоимость. Существует старинное предание, утверждающее, что «самое дорогое в жизни — это свобода». Это неправда. Абсолютная ложь. Трагическое заблуждение, приведшее к закату и гибели демократии в XX веке. Все пышные эксперименты провалились, потому что людей призывали верить: достаточно проголосовать за что-нибудь, и они это получат… без страданий, пота и слёз. Свобода сама по себе ничего не значит. Потому что за всё надо платить. Даже возможность дыхания мы покупаем ценой усилий и боли первого вздоха.

Глава 7

Существует дюжина различных способов проведения массированного уничтожения с помощью кораблей и ракет различных видов, катастроф такого масштаба, что войну можно считать законченной, так как целый народ или целая планета просто перестаёт существовать. Мы привносим в боевые действия избирательность, делаем войну таким же личным делом, как удар по носу. Мы можем действовать избирательно, создавая давление в определённой точке и на определённое время. На моей памяти Мобильная Пехота никогда не получала приказа спуститься и уничтожить (или захватить) всех хромых и рыжеволосых, проживающих в установленном районе. Однако если нам скажут, мы сделаем. […] Что ж, мы простые ребята, которые спускаются с неба в назначенный час, в назначенное место, закрепляются, выковыривают противника из нор, заставляют идти туда-то и туда-то, окружают или уничтожают его. Мы пехота, а она не чуждается крови и идёт прямо туда, где враг, и сталкивается с ним нос к носу. Мы делаем это — меняются времена, меняется оружие, но суть нашей профессии остаётся неизменной, такой же, как тысячи лет назад, когда вооружённые мечами орды неслись за своим вождём с диким боевым кличем.

Глава 9

Историки до сих пор спорят, как называть эту войну: Третья космическая (или Четвёртая), а может, Первая межзвёздная. Мы же называли её просто войной с багами, если вообще задавались целью эту войну как-нибудь называть. Так или иначе, но начало этой войны датируется как раз тем месяцем, когда я погрузился на свой первый корабль. Всё, что было до этого и даже несколько позже, характеризовалось не иначе как «инциденты», «патрульные столкновения», «превентивные акции» и тому подобное. Однако парни гибли в этих «инцидентах» точно так же, как и в официально провозглашённой войне.

Операцию «Дом багов» нужно было назвать «Дом умалишённых». Всё шло не так, как планировалось. В результате операции враг должен был пасть на колени, мы — оккупировать их столицу и все остальные ключевые пункты планеты. И всё — конец войне. На деле мы не только проиграли битву, но и чуть не провалили войну в целом. Я не собираюсь критиковать генерала Диенна. Не знаю, правда или нет, что он требовал для операции большей концентрации войск и поддержки, но всё-таки уступил Главнокомандующему. В конце концов, не моё дело. Я также сомневаюсь, что даже самые ушлые «специалисты», которые горазды только после драки кулаками махать, смогут восстановить ход событий и определить, что к чему. Знаю только, что генерал выбросился вместе с нами и командовал прямо там, на планете, а когда нас припёрли к стенке, возглавил отвлекающую атаку, и это позволило некоторым из нас (и мне в том числе) убраться живыми. А он остался и получил своё. Остался в радиоактивном хаосе на Клендату, и потому уже слишком поздно вызывать его на трибунал. И значит, нечего об этом и говорить.

Нет бога, кроме лейтенанта, и сержант Джелал пророк его.

Глава 10

Если задуматься, то ведь не право голоса делает из человека гражданина. Наш лейтенант был гражданином в лучшем смысле этого слова, хотя ему ни разу так и не пришлось опускать бюллетень в урну для голосования. Но он каждый раз «голосовал», идя в десант.

Глава 11

Армейцы отнюдь не умнее штатских. Часто штатские превосходят нас интеллектуально. Этот факт, кстати, лёг в основу попытки переворота перед принятием Договора в Нью-Дели. Так называемое «восстание учёных»; дайте бразды правления интеллектуалам, и вы получите рай на земле. Переворот не удался. Развитие науки само по себе не есть благо, несмотря на все те импульсы, которые она придаёт движению общества по пути прогресса. Учёные — и теоретики, и практики — зачастую настолько эгоцентричны, что у них просто отсутствует чувство социальной ответственности.

— Я никогда не мог понять, почему тридцатилетний дурак проголосует лучше пятнадцатилетнего гения… Но так уж у них было устроено. И они за это поплатились.

— Молодой человек, вы можете вернуть мне зрение? — Что, сэр? Но… конечно, нет, сэр… — Я думаю, что это было бы даже легче, чем внедрить какие-то моральные ценности — например, ответственность перед обществом — в сознание человека, который этих ценностей не признает, не хочет их знать и вообще не хочет нести никакой социальной ответственности. Именно поэтому так трудно поступить на Службу и так легко с неё уйти. Ответственность перед обществом — не перед семьёй или какой-нибудь группой — требует воображения, потому что требует преданности некой идее, долгу и другим высоким ценностям. Если же всё это впихивать в человека насильно, то его, извините за выражение, просто стошнит, и он окажется таким же пустым, как был до этого…

В основе общественной морали, всех известных входящих в неё правил лежит инстинкт самосохранения. Соответствие морали — залог выживания на неиндивидуальном уровне. Так отец жертвует своей жизнью, чтобы спасти своих детей. Но поскольку демографическое давление повышается в результате выживания всё большего числа людей, постольку можно утверждать, что войны, порождаемые этим давлением, проистекают из тех же глубинных человеческих инстинктов, что и общественная мораль.

Истинная мораль проистекает из чёткого сознания того, что собой представляет человек. Что он есть на самом деле, а не в воображении сюсюкающих о добродетели профанов. Вселенная сама даст нам знать — имеем ли мы право на её освоение или нет. А пока Мобильная Пехота должна быть на своём месте — на переднем крае боя за выживание расы.

Глава 12

Последнее, что слышит десантник перед выбросом (и, может быть, последние слова, которые он в жизни слышит) — это голос женщины, желающей ему удачи. Того, кто скажет, что это не имеет никакого значения, по-моему, просто нельзя считать человеком.

Вполне возможно, что раса, которая совершенно не заботится о спасении своего индивидуума, призвана освободить пространство Вселенной от более слабой, построенной на гуманных принципах цивилизации. У скиннов гуманность проявлялась в гораздо меньшей степени, а у багов такой «недостаток», похоже, отсутствовал совсем. Никто и никогда не видел, чтобы один баг пришёл на помощь другому — даже раненому. Их подразделения были великолепно скоординированы, но они легко оставляли погибать любое скопление воинов, когда понимали, что в нём нет нужды. Что говорить, мы вели себя совсем по-другому. Так уж, наверное, устроены люди. В газетах вы могли прочитать заголовки типа: «Двое погибли, пытаясь спасти утонувшего ребёнка». Если человек потерялся в горах, сотни отправляются на поиски, и часто бывает, что некоторые из них гибнут сами. Не блестящие, с точки зрения арифметики, результаты… Но как мы можем отречься от принципов гуманизма? Они пронизывают весь фольклор, все земные религии, всю литературу. В основе нашей цивилизации лежит убеждение, что, если одному человеку нужна помощь, остальные никогда не будут высчитывать, во что эта помощь обойдётся… Слабость? Нет, это единственная сила, хранящая нас на просторах Галактики.

Перевод

Сокращённый А. Дмитриева (следует заменить на полный и наиболее точный перевод — Я. Кельтского)

О романе

	Я чувствую, что Боб отходит от принципов, которые он сам ввёл в научную фантастику — «Не рассказывать читателю о фоне. Позволить ему собрать его из того, что происходит». В этом тексте есть несколько разделов многостраничных проповедей его тезисов.
	I feel that Bob’s departing from the principles he himself introduced in science fiction —”Don’t tell the reader about the background; let him gather it from what happens.” In this yarn, there are several sections of multi-page preachments of his thesis.
	— Джон Вуд Кэмпбелл, письмо Л. Блассингейму 4 марта 1959

	Нравится вам роман или нет, вы не можете отрицать, что это одна из самых запоминающихся научно-фантастических книг последних лет…
	Like it or not, you can't deny that this is one of the most memorable science fiction books of recent years…
	— Питер Скайлер Миллер

	Некоторые называют это последней великой книгой Хайнлайна, другие говорят, что она была первой.
	Some call this the last of Heinlein's great books; others say it was the first.
	— Питер Скайлер Миллер

	… «Звёздный десант» — это сентиментальное представление о том, каково это тренироваться и сражаться пехотинцем в войне будущего. Любой, кто был подготовлен и воевал в войне прошлого, распознает, как Хайнлайн скрашивает это изображение. Но реализм — не жилка Хайнлайн, хотя он ловко уходил к пересказу подробностей, когда это было необходимо, иногда создавая иллюзию реализма.
	… Starship Troopers [is] a sentimental view of what it is like to train and fight as an infantryman in a future war. Anyone who has trained and fought in a past war will recognize the way Heinlein prettifies his picture. But realism is not Heinlein's vein, although he has an adroit way of dropping in a telling detail when needed, sometimes giving the illusion of realism.
	— Брайан Олдисс, «Кутёж на миллиард лет» (гл. 10), 1973

	В «Звёздном десанте» мы нашли курсанта с немного бунтарским характером, который постепенно узнал, что войны неизбежны, что армия всегда права, что его долг — подчиняться правилам и защитить человечество от инопланетной угрозы. Фордовское явное опошление Киплинга установило шаблон для более амбициозной хайнлайновской патерналистской, ксенофобской (но не менее сентиментальной) истории, которую я стабильно воспринимал более насмешливо пока не понял с некоторым удивлением, что люди воспринимали её столь же серьёзно, как они приняли, скажем, книгу «Атлант расправил плечи» поколением раньше — тиражом в сотни тысяч!
	In Starship Troopers we find a slightly rebellious cadet gradually learning that wars are inevitable, that the army is always right, that his duty is to obey the rules and protect the human race against the alien menace. It is pure debased Ford out of Kipling and it set the pattern for Heinlein's more ambitious paternalistic, xenophobic (but equally sentimental) stories which became for me steadily more hilarious until I realised with some surprise that people were taking them as seriously as they had taken, say, Atlas Shrugged a generation before — in hundreds of thousands!
	— Майкл Муркок, «Звёздные штурмовики», 1977

… «Звёздная пехота» <…> и «Пришелец в чужой земле» <…>. Хотя оба романа были удостоены премии «Хьюго», <…> тем не менее критики и поклонники НФ сломали, наверное, не меньше копий, чем разлетелось их в щепы на всех рыцарских турнирах двенадцатого века, пытаясь понять, как мог один человек написать столь разные, столь полярно противоположные романы. За первый Хайнлайна обвиняли чуть ли не в фашизме, милитаризме и пропаганде насилия; второй, насыщенный философскими рассуждениями, вскоре стал Библией американских хиппи во время «студенческой революции» шестидесятых годов. А Хайнлайн, словно насмехаясь, уточнял: «<см. цитату выше> Обе они явились откликом на современное состояние общества». Только, добавлю, с разных точек зрения, хотя их и объединяет дуализм любви и долга, переплетённых в обоих произведениях так же туго, как и в реальной жизни. <…> А герои «Звёздных рейнджеров»? Любой из них — всё тот же киплинговский «диковинный солдоматрос» баллады, посвящённой «Королевскому полку морской пехоты», который «митральезой настраивал слух языческий королям», а если надо — и бестрепетно шёл с «Виркенхедом» на дно.

— Андрей Балабуха, «Бремя личности», 1992

Роберт Хайнлайн

… «Звёздный солдат» <…> — не подростковый, это «взрослый» роман о восемнадцатилетнем парне. Я написал его, исключив всякую резню и постельные сцены, так что мисс Далглиш может предложить его в одном списке с другими моими книгами, но всё же это не детская приключенческая история. На сей раз я следовал своей собственной теории, что интеллектуальная молодёжь на самом деле интересуется серьёзными вещами больше, чем их родители.

— письмо Л. Блассингейму 10 января 1959

Однажды мисс Далглиш сказала мне, что именно мои книги поддерживают её отдел в плюсах. И вот я предлагаю тринадцатую книгу… и её отклоняют. Маленькой небрежной записочкой <…>. [Джордж МакСи] сказал мне, что это было совместное решение, в процессе которого несколько редакторов прочитали мою рукопись <…> и что сам Скрибнер участвовал в её отклонении. Судя по записям моих роялти, я подозреваю, что мои книги принесли м-ру Скрибнеру что-то около 50 000–100 000$ (а «грязными» гораздо больше). <…> И, несмотря на это, спустя годы и годы весьма выгодного сотрудничества, м-р Скрибнер позволил меня «уволить» с меньшим количеством церемоний, чем он использовал бы при увольнении своего курьера… <…> Писатели слышат много пустой болтовни о том, насколько рискован книготорговый бизнес, и о том, как престижные дома (типа «Scribner») издают книги, на которых могут потерять деньги, только для того, чтобы поддержать автора — в надежде компенсировать потери за счёт остальной части списка своих авторов. <…> Мне кажется, что если бы всякое ханжеское дерьмо, которое они отгружают, типа «дать шанс автору», что-то значило бы в реальности, то сам м-р Скрибнер сказал бы своему редакционному правлению: «Возможно, это не лучшая книга, какую м-р Хайнлайн когда-либо делал, возможно, она даже провалится, и на сей раз мы потеряем на нём немного денег. Но его книги имели устойчивую продажу в прошлом, и мы должны рискнуть и дать ему шанс». <…> Но если м-р Скрибнер чувствовал, что он просто не может её издать, я думаю, что обстоятельства требовали от босса <…> проявить минимум формальной вежливости.

— письмо Л. Блассингейму 19 сентября 1960

	«Звёздный десант» наполнен оставшимися без ответа вопросами. Многие люди отвергали эту книгу с клише «фашистская» или «милитаристская». Они не умеют или не хотят читать; книга не такова. Это серьёзное (но неполное) исследование того, почему мужчины сражаются.
	Starship Troopers is loaded with unanswered questions. Many people rejected that book with a cliché—„fascist,“ or „militaristic.“ They can’t read or won’t read; it is neither. It is a dead serious (but incomplete) inquiry into why men fight.
	— письмо читателям 20 января 1972

Я не только написал обе книги («Звёздный десант» и «Чужака в чужой стране»), но ещё и работал над ними одновременно. И некоторые из набросков к первой были использованы во второй. <…> Обе они явились откликом на современное состояние общества.