Интервью Уильяма Гибсона журналу Wired (2012)

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

Интервью Уильяма Гибсона журналу Wired 2012 года.

Цитаты[править]

  •  

Когда я заканчивал свой шестой роман — «Все вечеринки завтрашнего дня» — меня постоянно преследовало чувство, что мир вокруг меня настолько странен и причудлив, что я больше не могу точно измерить и распознать эту постоянно окружавшую меня странность.
Без возможности прочувствовать «уровень причудливости» настоящего я не мог решить, насколько фантастичным мне стоит сделать воображаемое будущее.

 

By the end of All Tomorrow’s Parties, which was my sixth novel, I was starting to be haunted by a feeling that the world itself was so weird and so rich in cognitive dissonance, for me, that I had lost the capacity to measure just how weird it was.
Without a sense of how weird the present is — how potentially weird the present is — it became impossible for me to judge how much weirder I should try to make an imagined future.

  •  

Если вы посмотрите на историю научной фантастики, на то, что, по мнению писателей, должно было случиться и на то, что произошло на самом деле — дела очень плохи. Мы почти всегда ошибаемся. В основе нашей репутации провидцев лежит способность людей изумляться когда нам удаётся что-то угадать. <…>
В известном смысле, если ты недостаточно часто ошибаешься, когда придумываешь воображаемое будущее, значит ты просто недостаточно стараешься. Твоё воображение не работает на полную. Потому что если дать ему волю, ты будешь ошибаться, и ошибаться много.

 

If you look at the whole history of science fiction, what people have said is going to happen, what writers have said is going to happen, and what actually happened — it’s terrible. We’re almost always wrong. Our reputation for being right relies on some human capacity to marvel at the times when, yay, you got it right! <…>
In a sense, if you’re not getting it wrong really a lot when you’re creating imaginary futures, then you’re just not doing it enough. You’re not creating enough imaginary futures. Because if you create enough of them, you’d better get it wrong — a lot.

  •  

То, что в «Нейроманте» описано, как сеть будущего, как интернет, на самом деле совершенно не похоже на настоящий интернет. Я описал нечто. Я не смог правильно угадать, чем это будет, но у меня получилось передать ощущение от этого «нечто». И благодаря этому ощущению я опередил всех. Дело даже не в том, что другие предсказания были хуже. Просто в начале 80-х вообще очень мало фантастов обращали внимание на компьютерные сети. Они писали о другом.
Мне повезло, невероятно повезло — я очень вовремя увлёкся идеей написать о цифровом мире. Невероятная удача! Когда я писал роман, вернее даже ещё раньше, года за два до этого, когда я писал пару рассказов, из которых потом вырос «Нейромант», из которых выросла вообще вся вселенная «Нейроманта» — у меня ушла неделя-другая на каждый — я писал и думал: «Только бы успеть! Только бы успеть опубликовать их прежде, чем ещё 20 000 человек, которые прямо сейчас пишут абсолютно то же самое, опубликуют своё!» Потому что я думал, что это совершенно банально. Я думал: «Вот оно! Пришло „время паровых машин“ для таких сюжетов».

 

The thing that Neuromancer predicts as being actually like the internet isn’t actually like the internet at all! It’s something; I didn’t get it right but I said there was going to be something. I somehow managed to convey a feeling of something. Curiously, that put me out ahead of the field in that regard. It wasn’t that other people were getting it wrong; it was just that relatively few people in the early 1980s, relatively few people who were writing science fiction were paying attention to that stuff. That wasn’t what they were writing about.
I was very lucky — ridiculously lucky in the timing of my interests with a science fiction novel about the digital. Ridiculously lucky. When I was writing it, or actually even before, like a couple of years before, when I was writing the two short stories that Neuromancer sort of emerged from, that the world of Neuromancer emerged from — when I was writing them, they took like a week or two to write, each one. When I was writing each one, it was, “Oh please please let me get this thing published before the 20,000 other people writing exactly the same story right now get theirs published.” Because I just thought it was so obvious. I thought, “This is it. This is what science fiction writers call steam engine time for this kind of story.”

Ссылки[править]