Лавка древностей

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Лавка древностей» (англ. The Old Curiosity Shop) — роман Чарльза Диккенса, впервые опубликованный в 1840—1841 годах.

Глава XI[править]

  •  

Возблагодарим же небо за то, что храмы таких добрых душ не сложены руками человека и что лучшим их украшением служат убогие лохмотья, а не пурпур и виссон! — Перевод Н. Волжиной

 

Thank Heaven that the temples of such spirits are not made with hands, and that they may be even more worthily hung with poor patch-work than with purple and fine linen!

Глава XIII[править]

  •  

Тем временем к лавке подъехали фургоны для перевозки вещей, и могучие мужи в суконных шапках уже выносили на голове комоды и тому подобные мелочи, а также совершали другие геркулесовы подвиги, от чего у них сильно менялся цвет лица. — Перевод Н. Волжиной

 

By this time, certain vans had arrived for the conveyance of the goods, and divers strong men in caps were balancing chests of drawers and other trifles of that nature upon their heads, and performing muscular feats which heightened their complexions considerably.

Глава XIV[править]

  •  

Здесь уместно заметить, ибо этого требует от нас справедливость, что Кит отнюдь не страдал излишней сентиментальностью; да он, бедняга, может, никогда и не слышал такого слова. Это был славный, добрый мальчик, не отличавшийся ни благовоспитанностью, ни изысканностью манер. И следовательно, вместо того чтобы нести свое горе домой, набрасываться на мать и колотить ребятишек (ибо утонченные натуры частенько отравляют жизнь окружающим, когда бывают не в духе), он поставил перед собой цель более низменную, а именно — решил потрудиться на пользу семье. — Перевод Н. Волжиной

 

It must be especially observed in justice to poor Kit that he was by no means of a sentimental turn, and perhaps had never heard that adjective in all his life. He was only a soft-hearted grateful fellow, and had nothing genteel or polite about him; consequently, instead of going home again, in his grief, to kick the children and abuse his mother (for, when your finely strung people are out of sorts, they must have everybody else unhappy likewise), he turned his thoughts to the vulgar expedient of making them more comfortable if he could.

Глава XXII[править]

  •  

Но вот за сундучком заехал возчик, на квартире которого, в Финчли, Кит должен был получить свой багаж на следующий день; и когда сундучок унесли из дома, семейству Набблс осталось размышлять над двумя вопросами: первый — не потеряет ли его возчик по дороге, или не солжет ли самым бессовестным образом, будто потерял; и второй — сознает ли мать, как она должна беречь себя в отсутствие сына.

— Я, по правде сказать, не думаю, чтобы он его действительно потерял, но соблазн уж очень велик! Эти возчики вечно прикидываются, будто вещь потеряна, — озабоченным тоном говорила миссис Набблс, касаясь первого вопроса.

— Совершенно верно, — Кит нахмурил брови. — Напрасно, мама, мы его отослали. Надо было кому-нибудь вместе с ним поехать.

— Теперь уж ничего не поделаешь, — сокрушалась она. — Но с нашей стороны это и глупо и нехорошо. Зачем вводить людей в соблазн!

Кит мысленно дал себе слово, что никогда больше не будет вводить возчиков в соблазн, разве только пустыми сундуками, и, придя к такому истинно христианскому решению, перешел ко второму вопросу. — Перевод Н. Волжиной

 

At last it was conveyed to the carrier's, at whose house at Finchley Kit was to find it next day; and the box being gone, there remained but two questions for consideration: firstly, whether the carrier would lose, or dishonestly feign to lose, the box upon the road; secondly, whether Kit's mother perfectly understood how to take care of herself in the absence of her son.

'I don't think there's hardly a chance of his really losing it, but carriers are under great temptation to pretend they lose things, no doubt,' said Mrs Nubbles apprehensively, in reference to the first point.

'No doubt about it,' returned Kit, with a serious look; 'upon my word, mother, I don't think it was right to trust it to itself. Somebody ought to have gone with it, I'm afraid.'

'We can't help it now,' said his mother; 'but it was foolish and wrong. People oughtn't to be tempted.'

Kit inwardly resolved that he would never tempt a carrier any more, save with an empty box; and having formed this Christian determination, he turned his thoughts to the second question.

Глава XXIII[править]

  •  

Убедите Трента, что я ему друг, ведь он немного косится на меня (не знаю почему, — я этого не заслужил). Приходите ко мне вместе с ним, и тогда вас обоих будет ждать целое состояние… в перспективе.

— Вот то-то и беда, — сказал Дик. — Эти «состояния в перспективе» кажутся всегда такими недосягаемыми. — Перевод Н. Волжиной

 

'Assure him [Trent] that I'm his friend though i fear he a little distrusts me (I don't know why, I have not deserved it); and you've both of you made your fortunes — in perspective.'

'That's the worst of it,' returned Dick. 'These fortunes in perspective look such a long way off.'

Глава XXVII[править]

  •  

Все чинно, благородно, все делается по раз заведенному порядку. И мои восковые фигуры как живые! Если бы они могли говорить и двигаться, ты бы не отличила их от людей. Я, конечно, не стану утверждать, что восковые фигуры совсем как люди, но иной раз посмотришь на человека — и подумаешь: ни дать ни взять восковая фигура! — Перевод Н. Волжиной

 

Always the same, with a constantly unchanging air of coldness and gentility; and so like life, that if wax-work only spoke and walked about, you'd hardly know the difference. I won't go so far as to say, that, as it is, I've seen wax-work quite like life, but I've certainly seen some life that was exactly like wax-work.

  — Миссис Джарли, хозяйка музея восковых фигур

Глава XXIX[править]

  •  

А зрители в паноптикуме были самые избранные и поставлялись даже здешними пансионами, снискать благоволение коих миссис Джарли стоило немалых трудов, так как для этого ей пришлось подправить выражение лица мистеру Гримальди и сменить ему костюм, вследствие чего он превратился из клоуна в составителя «Английской грамматики» мистера Линдли Мэррея, а также переодеть одну знаменитую женщину убийцу в автора назидательных стихов, миссис Ханну Мор. Разительное сходство этих фигур с оригиналами было подтверждено мисс Монфлэтере, почтенной директрисой почтеннейшего здешнего пансиона для молодых девиц, которая удостоила выставку своим посещением вместе с восемью лучшими ученицами, обусловив заранее, что, кроме них, в эти часы никаких других посетителей не будет. Мистер Питт, в ночном колпаке, шлафроке и без сапог, являл собой точный портрет поэта Каупера, а Мария Стюарт в черном парике и в мужском костюме с белым отложным воротничком была до такой степени похожа на лорда Байрона, что при виде ее девицы дружно эаахали от восторга. — Перевод Н. Волжиной

 

And these audiences were of a very superior description, including a great many young ladies' boarding-schools, whose favour Mrs Jarley had been at great pains to conciliate, by altering the face and costume of Mr Grimaldi as clown to represent Mr Lindley Murray as he appeared when engaged in the composition of his English Grammar, and turning a murderess of great renown into Mrs Hannah More--both of which likenesses were admitted by Miss Monflathers, who was at the head of the head Boarding and Day Establishment in the town, and who condescended to take a Private View with eight chosen young ladies, to be quite startling from their extreme correctness. Mr Pitt in a nightcap and bedgown, and without his boots, represented the poet Cowper with perfect exactness; and Mary Queen of Scots in a dark wig, white shirt-collar, and male attire, was such a complete image of Lord Byron that the young ladies quite screamed when they saw it.

Глава XXXVI[править]

  •  

Мисс Брасс хоть и была создана для любви, но сердце ее не ведало, что такое любовь. Привыкнув с детских лет цепляться за подол Фемиды, сделав с ее помощью первые самостоятельные шаги и не ослабляя с тех пор своей цепкой хватки, это прелестное существо так и осталось на всю жизнь питомицей богини правосудия. — Перевод Н. Волжиной

 

For Miss Brass, however accurately formed to be beloved, was not of the loving kind. That amiable virgin, having clung to the skirts of the Law from her earliest youth; having sustained herself by their aid, as it were, in her first running alone, and maintained a firm grasp upon them ever since; had passed her life in a kind of legal childhood.

  •  

Судя по всему, нежное сердце мисс Брасс распирала жгучая ненависть, ибо что иное могло заставить ее без всякой на то причины ударять девочку ножом то по рукам, то по затылку, то по спине, точно, стоя рядом с ней, она прямо-таки не могла удержаться от колотушек. — Перевод Н. Волжиной

 

It was plain that some extraordinary grudge was working in Miss Brass's gentle breast, and that it was that which impelled her, without the smallest present cause, to rap the child with the blade of the knife, now on her hand, now on her head, and now on her back, as if she found it quite impossible to stand so close to her without administering a few slight knocks.

Глава XXXVII[править]

  •  

Лекари редко пользуются своими собственными рецептами, духовенство не всегда следует своим проповедям,а законники не любят путаться с законом по собственному почину, зная, что этот острый инструмент не надёжен, требует больших затрат при пользовании им и, кроме всего прочего, бреет начисто — причём не всегда тех, кто этого заслуживает. — Перевод Н. Волжиной

 

As Doctors seldom take their own prescriptions, and Divines do not always practiсe what they preach, so lawyers are shy of meddling with the Law on their own account: knowing it to be an edged tool of uncertain application, very expensive in the working, and rather remarkable for its properties of close shaving, than for its always shaving the right person.

Глава LVIII[править]

  •  

Репертуар его состоял из песенки «Гони тоску» пьесы, которая, будучи исполнена на флейте в постели, в очень медленном темпе, да еще джентльменом, не совсем освоившим этот инструмент и повторяющим одну ноту бессчетное количество раз, прежде чем нащупать следующую, — производила довольно тяжелое впечатление. — Перевод Н. Волжиной

 

The air was 'Away with melancholy' — a composition, which, when it is played very slowly on the flute, in bed, with the further disadvantage of being performed by a gentleman but imperfectly acquainted with the instrument, who repeats one note a great many times before he can find the next, has not a lively effect.