Ненужная (Якубовский)

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Ненужная» — ироничный рассказ Аскольда Якубовского, впервые опубликованный посмертно в 1985 году.

Цитаты[править]

  •  

… я живу, дай бог памяти, на 10 027 этаже <…>.
Она ночевала на моём балконе. Это ясно. Но как её туда занесло? Поднялась на антиграве?.. Добыла синтетлассо?.. Не на балконе она, висит на стене. Ведь он вдвижной, мой балкон, и ночью, а также в ветреную погоду вместо него на фасаде дома чертовски гладкое место. Ерунда! Антигравы и синтетлассо выдаются только по специальным разрешениям. Значит, она применила свои присоски и часов десять-двенадцать ползла вверх? Я слежу за окном. Вон и её молящий глаз.
Он приподнялся, как перископ (сама она не решается соваться мне на глаза) и, ёрзая вверх и вниз, подглядывает за мной. И, будь я проклят, есть что-то молящее в этой стекляшке.
Как отвязаться от неё? Вызвать роботов-мусорщиков? Чтобы её отловили и сдали в утиль. Ага-а, голубушка ловит моё намерение, струсила. Сбежит? Нет. Теперь начнется самое худшее — она будет скрипеть и жаловаться на судьбу, скрипеть и жаловаться, скрипеть и жаловаться. <…>
— Не делай этого! — проквакала она, и замерший было перископ, установленный на меня, нервно заерзал. — Я прошу, умоляю, низко кланяюсь, убеждаю, возражаю, припадаю, не зови их… Или зови, лови, уничтожай, истребляй, разрушай, кому нужны старики? — квакала она и не бежала, как делала это раньше, а осталась, рискуя собой. <…> — Я всё сделаю, чего ты хочешь, — квакала она. — Хочешь, я побрею тебя и сделаю массаж. А? Хочешь? — <…>И перечислила это всё, а список был обширен. Перечисляла она не раз, и одного дела там не числилось — смены проклятого голоса.

  •  

— Слушай, — убеждала машина. — Вчера я приварила к себе блок анекдотов, один из последних оставшихся. Десять тысяч штук. Знаешь, он завалялся в магазинчике космонавтов. Анекдоты с бородой, но такой смех. Я выменяла блок на сапфир, что завалился мне в сочленение восьмой ноги. Помнишь Козлиные горы? Я была тогда частично разрушена, и ты сам нуждался в ремонте своей двигательной системы. Помнишь?
Я молчал.
— Ты животики надорвёшь, слушая их. А если от смеха твой живот разболится, я сделаю тебе клизму. Я её добыла, вот посмотри.
И она помотала резиновым пузырём. Это уж слишком! Уже и так, стараясь угодить, она превратилась в ходячую этажерку.
Но как она разнюхала, что я скоро лечу? Где могла узнать, что у меня ещё нет личного робота, мне не выделили его, а только поставили в очередь? Подслушивала?
— Возьми, возьми, возьми!.. — просила она.
Но я в сотый раз проявил твердость характера, и она ушла ни с чем. Я слышал, как скрипели её суставы — машина спускалась вниз на присосках (я даже зажмурился, вообразив её путь), ведь она старая, ей не положено иметь антиграва. Не выделили, ведь я не просил его.

  •  

Вдруг услышали лязганье: мчалась машина, каких не делают уже лет триста, за ней гнались роботы-мусорщики. Они кинули магнитную присоску, но машина, видимо, применила полярность корпуса, та отскочила, упав в траву.
— Не надо! Не надо! ~ орала она квакающим голосом Питера Сиверса. — Не надо, не надо, не надо в переплавку!
Тут роботы пустили в ход сети. Они окружили и схватили её, поволокли. Один уже запускал щупальце в блок управления. Мгновенье, он отключит мозг, и это будет послушная железяка, а та самостоятельность, что была ей дана для помощи нам, людям, для освоения чужих планет, уйдёт навсегда. И противный голос Питера тоже. Машина вопила:
— Голос умрёт, голос умрёт, голос умрёт…

  •  

Она обшарила все склады списанного оборудования и выбрала самое лучшее. Отрегулировав механизм, она приварила себе установку с фиолетовым лазером, приделала надувной матрас, умостила спектрограф, кресло-качалку, набор слесарных инструментов, складной штатив фотоаппарата и многое-многое другое.
— Почему бы тебе просто не сменить голос, тебя возьмёт кто-нибудь и здесь, — как-то спросил я машину. — У тебя мерзкий голос, но вид архаичный, некоторые это любят.
— Питер меня любил и отдал мне свой голос, — сказала машина. — И мы говорили — говорили — говорили с ним. Я не могу выбросить голос, ведь Питер умер, а когда я говорю, то кажется, он где-то недалеко от меня.