Очарованный принц

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Очарованный принц» — вторая часть дилогии Леонида Соловьёва о Ходже Насреддине. Написана около 1950 года, впервые опубликована в 1956-м, а в 1966-м роман был издан вместе с «Возмутителем спокойствия» (1940) в одной книге, под общим названием «Повесть о Ходже Насреддине».

Цитаты[править]

  •  

По виду это был самый обыкновенный нищий, ничем не отличавшийся от своих бесчисленных собратьев, что во множестве сновали по базару, бродили по улицам, густо роились вокруг мечетей, гробниц и прочих священных мест, способствующих размягчению сердец правоверных, а главное — ослаблению завязок на их кошельках.

  •  

Но исправлять ошибку было поздно, а спорить даже опасно, ибо права старинная пословица: «Кто спорит с женой – сокращает свое долголетие».

  •  

… если бы она вдруг утонула в реке, — спаси нас Аллах и помилуй от подобного случая! — то я бы пошел искать её тело не вниз по течению, а вверх!

  — Насреддин
  •  

Гюльджан вздохнула, на её ресницах повисла слеза. Ходжа Насреддин понял: глина её сердца размягчена — время вертеть гончарный круг своей хитрости и лепить горшок замысла.

  •  

Он запер дом большим медным замком, припер калитку изнутри двумя толстыми жердями — и затем, нисколько не тревожась о дальнейшей сохранности своего имущества, выехал через пролом в заборе на дорогу.

  •  

Научись же наконец верить в чудеса — ты, ежедневно созерцающий их и даже творящий сам!

  •  

Здесь уместно вспомнить слова веселого бродяги и пьяницы Хафиза, избитого толпой на Ширазском базаре за насмешливый отзыв о несравненных газелах поэта Хафиза: «О мое славное имя — раньше ты принадлежало мне, теперь я принадлежу тебе; в былое время я радовался, что ты бежишь впереди меня на многие дни пути, а ныне желал бы привязать гири к твоим ногам; я — конь, а ты — мой жестокий всадник с тяжелой плетью в руке! Так оборачивается для человека на этой скорбной земле даже его слава — во вред и тягость ему!..»

  •  

Эта болезнь мучила его <хана> жестоко и не отступала, несмотря на дружные уверения дворцовых лекарей, что она с каждым днем слабеет и скоро исчезнет совсем. Лекари не лгали хану, они только не договаривали, что исчезнет она вместе с ним…

  •  

... я и привел сегодня во дворец слабосильных верблюдов моих раздумий, дабы повергнуть их на колени перед караван-сараем царственного могущества и напоить из родника державной мудрости...

  •  

 — Подожди, визирь; впредь все такие слова ты заранее пиши на бумагу и читай вслух дворцовому управителю — там, внизу. И пусть он внимательно слушает — я прибавил ему жалованья за это.

  •  

— Дворцовому управителю слова, предназначенные для царственного слуха!..

  •  

— Вас у меня двенадцать визирей, и каждый говорит по два часа,— когда же мне спать?

  •  

... и воссияют, как два несравненных алмаза в короне нашего солнцеподобного...

  •  

— Это все — туда, к управителю. Ты кончил, визирь?

  •  

— Кувшин моих ничтожных мыслей показывает дно!

  •  

Ночью хан вызвал вельможу к себе в опочивальню. Беседа была очень короткой, причем слова исходили только от одной стороны, в то время как другая по необходимости ограничивалась лишь поклонами, встопорщиванием усов, закатыванием глаз, воздеванием рук к небу и прочими словозаменительными телодвижениями (без которых, воистину, сыны и дщери человеческие испытывали бы порой непреодолимые трудности в делах служебных, а наипаче — супружеских).

  •  

Вельможа вышел от хана изжелта-зеленый и потребовал к себе немедля всех старших и средних начальников. Его беседа с начальниками была ещё короче, чем беседа повелителя с ним. <...> Что же касается низших, то есть простых шпионов и стражников, то к ним слова уж вовсе не опустились, а только одни зуботычины.

  •  

 — Кости, лошади, базар, а для меня… для меня нет места в твоем жестоком сердце! — закончила она с горькой обидой, — может быть, даже и не притворной, ибо женщины умеют убеждать в искренности своей лжи не только мужчин, но и самих себя, что придает их коварствам особую силу.

  •  

… однако мы верим, что они уж больше не попадали на помол в ту достославную мельницу, где воды своекорыстий вертят колеса хитростей, где валы честолюбии приводят в движение зубчатки доносов и жернова зависти размалывают зерна лжи…

  •  

Тропа кружит и вьется, готовая в иных местах пересечь самое себя — часто путники, разделенные двумя часами пути, переговариваются друг с другом без усилия — один сверху, а второй снизу.

  •  

Каждому возрасту соответствует своя мудрость, для сорока пяти лет она заключается, между прочим, в том, чтобы не ложиться спать с пустым желудком.

  •  

больше у Сафара ничего не было — ни дома, ни сада, ни поля, а дрожал он так, словно хранил в подвалах слитки золота. Нищий, он обладал другим бесценным сокровищем — свободой, но пользоваться ею не умел; он сам держал себя на цепи, сам связал крылья своей души! От нищеты он взял её плотскую часть, то есть лишения, а от богатства — духовную, то есть вечный страх; и в том и в другом случае он избрал для себя наихудшее.

  •  

Здесь мы должны заметить, что в те времена по мусульманскому миру ходило множество таких историй; были даже мудрецы, писавшие толстые книги об этом, а в Багдаде объявился некий Аль-Фарух-ибн-Абдаллах, уверявший, что сам на себе испытал целый ряд превращений: сначала — в пчелу, затем — из пчелы в крокодила, из крокодила — в тигра, и, наконец, опять в самого себя… Одного только превращения никогда не испытал упомянутый Аль-Фарух: из плута в честного человека — но это разговор особый и здесь неуместный; вернемся в хибарку.

  •  

<Ходжа Насреддин> в ответ рассказал Агабеку длинную и запутанную, но по тем временам вполне правдоподобную историю, которой мы здесь излагать не будем, исходя из того, что каждый может сам выдумать её для себя, вполне по своему вкусу.

  •  

Так всегда бывает во дворцах: те, которые возвели царя на трон — удаляются, вперед выходят льстецы.

  •  

 — Ты не почувствуешь никакой боли. Даже и не заметишь, как станешь уже блохой. На один только день, а завтра я верну тебе человеческий облик, — Ходже Насреддину хотелось спать, и он старался поскорее выпроводить гостя, — Сейчас я принесу волшебный состав.

  •  

Есть индийская сказка: одному человеку аллах сказал: «Проси у меня все, что хочешь, и я дам тебе, но с одним условием — что соседу твоему дам вдвое больше. Если тебе усадьбу, то ему ,— две, если тебе коня, — то ему пару. Что хочешь ты получить?» — «Всемогущий, прошу тебя, — ответил этот человек, — вынь у меня один глаз!..»

  •  

Невелик разум человека, который умеет ходить только прямо и не подбирает золота, если оно лежит немного в стороне.

  •  

Таньга не превращается в динар, если переложить её из правого кармана в левый.

  •  

Восемь гробниц в разных частях света носят его славное имя; где среди них единственная?