Перейти к содержанию

О Роберте Шекли (Кагарлицкий)

Материал из Викицитатника

«О Роберте Шекли» — предисловие Юлия Кагарлицкого 1966 года к первому сборнику рассказов Шекли на русском языке[1].

Цитаты

[править]
  •  

У Шекли социальный смысл приобретает уже сам факт, что он пишет фантастику <…>. Шекли пишет не столько обо всём на свете, сколько обо всём белом свете, о связи всего на свете. Фантастика для него тот жанр, где ему легче всего быть философом, оставаясь художником. <…>
В то же время Шекли, пожалуй, самый традиционно-американский из современных американских фантастов. Корни его творчества уходят глубоко в те времена, когда слова «фантастика» и «наука» ещё не срослись и по страницам американских журналов и книг проносились на конях, протопывали в тяжёлых старательских башмаках, проплывали на плотах и колёсных пароходах герои, право же, никак не причастные ни к миру науки, ни к большому миру, обжитому, перекроенному и переосмысленному на свой лад современной наукой. <…> Шекли хорошо помнит и любит этих героев. В этом его необычность.
Буйство красок, бешеный порыв в неизвестное, вера в неисчерпаемость души человеческой — все эти определения мало подходят для современной американской фантастики.

  •  

Если современную фантастику сравнить по способу художественного мышления с литературой какого-нибудь из прошлых столетий, то скорее всего приходит на ум, пожалуй, XVIII век — век Просвещения[2], с его ясной, рациональной, лишённой предрассудков литературой, приучавшей людей смотреть на мир чистым и острым взором. <…> Просветители очень многое сделали нам понятным и очень немногих своих героев — близкими. <…>
Нам хочется большей сложности и большего тепла.
Шекли почувствовал это сильнее других.

  •  

Шекли — сказочник. Мир, который он рисует, — это мир сказки. <…>
Сказочный мир увиден Шекли в том повороте, который предложила ему новая физика и кибернетика, и их вторжение нисколько не замутнило прозрачные воды сказки; ведь кибернетика — это наука, отрешившаяся от взрослой всезнающей самоуверенности, наука, снова научившаяся задавать детские вопросы, как их всегда задавало искусство.
И так же по-детски неистощимая на выдумку.

  •  

Шекли — враг безликой техники, потому что она обезличивает человека. Но его вражда к ней становится особенно острой из-за того, что холодная отвлечённость техники ассоциируется для него с отношениями в буржуазном обществе. <…>
Герои Шекли — люди с душой. Тех, кого они встречают на своём жизненном пути, зачастую тоже нельзя упрекнуть в чёрствости сердца. И всё же каждому из них противостоит совершенно бездушный мир.

  •  

Социальная традиция, привычка, рутина обступают людей как стена. И всё-таки некоторые пробиваются сквозь стену. У этих героев Шекли есть замечательное качество: они некорыстны. У них нет этого приобретательского зуда, снедающего обывателя, им всё равно, как там у соседей, они умеют жить сами по себе, не вступая в соревнование с вандербильдшами. Если иных из них и затолкали до одури на улицах перенаселённых городов, то прежде всего потому, что они не несутся в общем потоке. <…>
Шекли и в качестве сатирика, и в качестве утописта выступает против устоявшегося, косного, подчинившегося социальной инерции мира. Он не хочет быть даже заподозренным в тех пороках, в которых обвиняет своих противников. Самодовольному и неподвижному современному обществу он отнюдь не намерен противопоставить такую же самодовольную и неподвижную утопию. Это было бы не умнее, чем одеревеневшему от возраста старику противопоставить одеревеневшего от важности молодого человека. Он за общество гибкое, динамичное. Только оно открывает настоящий простор для личности.

  •  

Шекли явно тяготеет к старой традиции «антимашинной утопии». <…> Если он чем-то от [неё] отличается, то прежде всего эмоциональностью. Так и кажется — вот сейчас он возьмёт кувалду и пойдёт крушить машины и механизмы <…>.
Но он отводит руку от кувалды и принимается рассуждать дальше. <…>
Но всё же Шекли — за цивилизованного человека. Дикарскую утопию он высмеивает, как только может <…>. Он знает, что двадцатому веку при всей его механизации не приходится занимать дикарей у других эпох. Своих хватает, обученных всем современным ухваткам.
К тому же Шекли видит спасение человечества в том, что оно вступило в новую фазу — космическую. <…>
Мало этого, сама нестандартность героев Шекли не только укор сегодняшней цивилизации, но и своеобразный двигатель прогресса. Жизнь будет предлагать всё новые, невиданные прежде задачи, а в необычных обстоятельствах побеждают нестандартные герои.

  •  

У Шекли — обострённое чувство сюжета и умение писать очень просто, но так, что написанное порождает множество совсем не простых ассоциаций. Короче, он не поучает и не развлекает — он вместе с нами размышляет о жизни. Поэтому читать его легко, забыть — трудно.

Примечания

[править]
  1. Роберт Шекли. Паломничество на Землю. — М.: Мир, 1966. — С. 5-25. — (Зарубежная фантастика).
  2. К большей части американской фантастики с 1930-х это почти не относится, зато подходит к советской.