Перейти к содержанию

Подходцев и двое других

Материал из Викицитатника

«Подходцев и двое других» — дебютный роман (повесть) Аркадия Аверченко, написанный на основе ряда рассказов и опубликованный в 1917 году. Прототипом Подходцева является автор, Громова — Н. В. Ремизов, Клинкова — А. А. Радаков[1]. Некоторые рассказы с теми же персонажами в роман не включёны.

Цитаты[править]

Часть I[править]

  •  

— Покупая, ты требовал именно лошадь или тебе сорт имеющего быть всунутым в оглобли животного был безразличен? — глава I

  •  

— Разве можно <…> кончать жизнь самоубийством?..
— А что в ней хорошего, господин околоточный? Так, чепуха какая-то, а не жизнь. И вообще, ответьте мне на вопрос: к чему жизнь наша? Куда мы стремимся? В чём идеал?
— Вы не имеете права задавать таких вопросов при исполнении служебных обязанностей! — запальчиво сказал околоточный. — глава II

  •  

— Может быть, вам трудно идти — тогда я уступлю вам своего извозчика.
— Не могу ехать.
— Почему? Вам трудно сидеть?
— Да, трудно, когда не знаешь, чем заплатить извозчику. — глава II

  •  

— … запиши этот каламбур. За него в том журнале, где я сотрудничаю, кое-что дадут.
— По тумаку за строчку — самый приличный гонорар. — глава VIII («Буржуазная Пасха», 1913)

  •  

— … ему, после обильных возлияний, пришла на улице в голову мысль: откупорить земной шар. <…> Вынул штопор и стал ввинчивать в деревянную тротуарную тумбу. — глава VIII

Часть II[править]

  •  

Она <…> сказала с некоторым упрямством, будто продолжая вслух то, о чём думала:
— Вот пойду сейчас и утоплюсь в реке!
— Ну, что вы! <…> Кто же из нашего круга топится в декабре, когда на реке двухаршинный лёд… — глава I

  •  

— Заметили, как она на меня смотрела? — спросил Клинков.
— Да, — отвечал Подходцев, — с отвращением.
— Врёте вы. Она сказала, что я напоминаю ей покойного брата.
— Очень может быть. В тебе есть что-то от трупа. — глава III

  •  

Дружба со мной — это было единственное, что спасло тебя от побоев в приличном обществе. «Это какой Громов? — спрашивает какой-нибудь граф. — Не тот ли, до дружбы с которым снисходит знаменитый Клинков? О, в таком случае не бейте его, господа. Выгоните его просто из дому». — глава IX

  •  

— От кого письмо?
— Недоумеваю. Наверное, какая-нибудь графиня, увидя меня на прогулке, пишет, что я поразил её до глубины души.
— Возможно. Если она гуляла на огороде, а ты стоял в своей обычной позе — растопыря руки и скривившись на бок для наведения ужаса на пернатых… — глава XI

  •  

Ресторанная жизнь <…> приучает человека к чтению. Сколько приходится читать: сначала вывеску, потом меню, потом — счёт… — глава XIV

  •  

— Я думаю, вас приглашают ради меня, — заметил Клинков, пыхтя от важности.
— Возможно, — согласился Подходцев, — как болгарина с обезьяной — пускают во двор ради обезьяны. — глава XV

  •  

Дружба хороша, когда она — вольное лесное растение, а не оранжерейная штучка, выращенная искусством опытного садовника. — глава ХХ

  •  

— … соловью в клетке опасно показывать свободного соловья на ветке. Затоскует и издохнет. — глава XXI

О романе[править]

  •  

По собственному признанию, больше всего ценивший в литературе «сжатость, краткость»[2], Аверченко не обладал специфическими навыками романиста, и поэтому его «крупные» произведения построены на основе «циклизации», объединения ряда эпизодов с локальными конфликтами, сквозными персонажами. По этому пути и пошёл Аверченко в своём первом романе. Однако заранее определённый характер группы персонажей явно сковывал мастера юмористической миниатюры, не давал развернуться дарованию Аверченко, его фантазии, загонял его в им же самим созданные рамки. В результате падала «концентрация комического», появлялось много ненужного, не работающего на комизм повествования. Уже нельзя было положить в основу характера героев — прежде всего главных — одну-две яркие черты, характеры становились многогранными, противоречивыми, что разрушало комизм образов. Нельзя было обойтись двумя-тремя строчками в описании быта, избежать ненужных с точки зрения достижения комического эффекта деталей и т. д.

  Дмитрий Николаев, «Король в изгнании», 1999

Примечания[править]

  1. С. С. Никоненко. Комментарии // А. Т. Аверченко. Собрание сочинений в 6 т. Т. 5. Чудеса в решете. — М.: Терра, Республика, 1999.
  2. Интервью с Аркадием Аверченко // Новое время. — 1924. — № 816 (14 января). — С. 3-4.