Рецензии Виссариона Белинского на «Сельское чтение»

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

В 1843—1847 годах вышло 12 анонимных рецензий Виссариона Белинского на серию изданий «Сельское чтение».

Цитаты[править]

  •  

При развивающейся потребности первоначального образования, при благотворных попечениях правительства удовлетворить этой потребности уже давно чувствовалась настоятельная нужда в книжке для народного чтения. Некоторые из сочинителей и спекулянтов-книгопродавцев поняли эту потребность и начали издавать разные книжки, стоящие ниже всякой критики; сочинители не измерили всей трудности предприятия писать для простонародья, да и что им до этого за дело!.. Наконец мы можем порадовать ревнителей всего доброго: кн. В. Ф. Одоевский и А. П. Заблоцкий издают книжку под заглавием: «Сельское чтение». Как люди благонамеренные и опытные в деле просвещения, они сознали, что одному невозможно писать для народа, потому <…> прибегли к помощи известных наших писателей… <…> книжка разнообразная по содержанию, но <…> всё подчинено одной цели: пробудить нравственно-религиозное чувство, сообщить некоторые понятия о предметах, необходимых в быту простолюдинов, поселить отвращение к некоторым порочным наклонностям и пр. <…> Всё это умно, талантливо, ясно и завлекательно для грамотного поселянина.[1]

  — «Библиографические и журнальные известия»
  •  

Эта книга, не принадлежа собственно к тому, что обыкновенно называется «литературою», — тем не менее принадлежит к важнейшим произведениям современной литературы и весом своей внутренней ценности перетянет многие пуды романов, повестей, драм — даже «патриотических». Явление такой книжки, как «Сельское чтение», должно радовать всякого истинного патриота, всякого друга общего добра. Бедна наша учебная литература, беднее неё наша детская литература, и мы сказали бы, что беднее всех их наша простонародная литература, если бы только у нас существовала какая-нибудь литература для простого народа. <…> Простой народ похож на ребёнка, только говорить с ним ещё труднее: у ребёнка ум мягок, как воск, и чужд всяких привычных понятий, а у простого народа ум и неразвит и упрям: за него надо приниматься умеючи и с толком. Главное правило тут — не торопиться, не желать сделать многое вдруг, не высказывать всего зараз и всегда держаться в уровень с понятием простолюдина. Избегая книжного языка, не должно слишком гоняться и за мужицким наречием: простолюдины обыкновенно недоверчивы к собственному способу выражения и думают, что бары смеются над ними, говоря по-печатному их глупым языком. Простота языка должна, в этом случае, быть только выражением простоты и ясности в понятиях и в мыслях.
«Сельское чтение» вполне удовлетворяет всем этим требованиям. Оно знает, с кем имеет дело, и не потчует паштетами того, кому калач в сласть и лакомство. В книгах такого рода обыкновенно думают, что дело в шляпе, если наговорили с три короба нравоучений; «Сельское чтение» понимает, в каком нравоучении нуждается наш народ, и, как искусный врач, оно не лечит от подагры человека, который пьёт не шампанское, а сивуху. <…>
Книжка украшена простыми политипажными картинками и виньетками, сообразно содержанию. И это очень хорошо: простые люди, что малые дети — наглядность и заохочивает их к чтению и помогает понимать читаемое.[2]

  — «Сельское чтение. Книжка, составленная <…> В. Ф. Одоевским и А. П. Заблоцким»
  •  

«Сельское чтение» не щеголяет, не франтит мужицизмами, если можно так выразиться: оно только старается говорить просто, ясно и вразумительно и только тогда прибегает к простонародным словам и оборотам, когда видит, что иначе быть попятно не может. Вот, по нашему мнению, одна из главных причин необыкновенного успеха «Сельского чтения» в простонародной публике.[3]

  — «Книжка [первая]. Изд. второе»
  •  

«Сельское чтение» стало в разряд тех классических книг, в похвалах которым бесполезно распространяться, а следует только назвать их по имени. Ему суждено разгуливать доселе в числе 15 000 экземпляров. Успех невероятный…[4]

  — «Книжка первая. Изд. третье»
  •  

Несмотря на тонкие и толстые, прямые и косвенные нападки на «Сельское чтение» то отсталых и выписавшихся сочинителей, то старых и юных славянолюбов, «Сельское чтение» идёт да идёт себе, всё более и более распространяясь в народе.[5]

  — «Книжка первая. Изд. пятое. Книжка вторая. Изд. второе»

Книжка третья[править]

[6]
  •  

«Сельское чтение» составляет собою эпоху в истории едва начинающегося у нас образования низших классов. Правда, книжка эта уже не первая попытка заохотить простой народ к чтению; но это первая удачная попытка в этом роде. Можно указать ещё на «Письмовник» Курганова, <…> но то была книга не для низших собственно классов, а для всего полуграмотного мира, заключавшего в себе и дворян, и чиновников, и купцов, и мещан, но не поселян. Успех «Письмовника» был основан не на цели и удачном её достижении, а на необразованности тогдашнего читающего люда. Он не был приноровлен к понятиям или потребностям какого-нибудь класса общества, но был издан, как книга весёлая, с рассказами и анекдотами, — и полезная, с чем-то вроде энциклопедического изложения некоторых знаний; он был больше вульгарен, нежели народен, и потому успел необычайно и принёс много пользы. «Сельское чтение», несмотря на его огромный успех, основанный на достоинстве содержания и изложения, и теперь отнюдь не исключает потребности нового «Письмовника», составленного сообразно с успехами нашего времени; но этот новый «Письмовник» уже не должен быть ни столь специальным, как «Сельское чтение», ни столь универсальным, как кургановский «Письмовник»: подобно последнему, он должен быть издан для малообразованных, полуграмотных, но в будущем образовании которых не предполагается никаких определённых границ. Здесь разумеются люди, которым нужна не столько учёность, сколько образованность, и которые, по неимению средств, не иначе могут образоваться, как через собственные усилия, посредством чтения. <…> Всё это не должно быть ни слишком высоко, ни слишком низко <…>.
Некоторые, взманенные успехом «Сельского чтения», начали издавать книжки в этом роде, думая, что ведь барину легко учить мужика; но вышло иначе: спекуляция осталась спекуляцией), и печатный вздор пошёл на растопку печей. Колоссальный успех «Сельского чтения» основан был на глубоком знании быта, потребностей и самой натуры русского крестьянина и на таланте, с каким умели издатели воспользоваться этим знанием.

  •  

нравственность тесно связана с материальным бытом и успех одной невозможен без успеха другого. <…> Добродетель в нищете есть явление исключительное, достояние тех сильных организаций, тех энергических характеров, которые так же редки, как и гений. <…> С другой стороны, если крестьянин живет чисто и в довольстве, будучи безнравственным человеком, — его благосостояние выгодно только для него самого, но не для общества, не говоря уже о том, что оно не всегда прочно.

  •  

Многие восстают против «Сельского чтения» за простонародность его языка, <…> утверждая, что к такому языку в книге простой народ недоверчив, поддаваясь охотнее обаянию книжного языка. Признаемся откровенно, мы не считаем такого мнения ложным и готовы были бы решительно обвинить «Сельское чтение» в простонародности языка, как в недостатке, если б в тридцати тысячах экземплярах этой книжки, разошедшихся в два года, не видели факта, слишком оправдывающего издателей в их манере говорить печатно с простолюдинами. Стало быть, это ещё вопрос, который может быть решён только фактически;

  •  

Русский человек вообще не умеет уважать женщину, а у крестьян женщина — раб, скот, нечто вроде домашнего животного. Зато посмотрите в деревнях на мужиков: сколько между ними красивых лиц, а женщины, за весьма редкими исключениями, — воплощённое безобразие и в тридцать лет уже старухи. И не диво: выполняя все тяжёлые мужские работы, они ещё несут тягости беременности и родов… Вообще, семейный быт должен быть одним из главнейших предметов «Сельского чтения».

Примечания[править]

  1. Отечественные записки. — 1843. — Т. XXVI. — № 1 (цензурное разрешение 31 декабря 1842). — Отд. VI. — С. 37.
  2. Отеч. зап. — 1843. — Т. XXVI. — № 2 (ц. р. около 31 января). — Отд. VI. — С. 77-84.
  3. Отеч. зап. — 1843. — Т. XXX. — № 10 (ц. р. 30 около сентября). — Отд. VI. — С. 50.
  4. Отеч. зап. — 1844. — Т. XXXVI. — № 9 (ц. р. 30 августа). — Отд. VI. — С. 14.
  5. Отеч. зап. — 1846. — Т. I XLV. — № 3 (ц. р. 28 февраля). — Отд. VI. — С. 19.
  6. Отеч. зап. — 1845. — Т. XLII. — № 10 (ц. р. 30 сентября). — Отд. VI. — С. 55-59.