Седьмая печать

Материал из Викицитатника
Перейти к: навигация, поиск

«Седьмая печать» (швед. Det Sjunde Inseglet) — философская притча, снятая шведским режиссёром Ингмаром Бергманом в 1957 году.

Цитаты[править]

  • — Кто ты?

— Я смерть.
— Ты пришел за мной?
— Я уже давно следую за тобой.
— Я не удивлен.
— Готов?
— Мое тело боится, а душа нет.
— Подожди немного.
— Вы все так говорите, но я не даю отсрочек.
— Ты ведь играешь в шахматы?
— Откуда ты знаешь?
— Слышал в песнях и видел на картинах.
— Да, действительно играю и неплохо.
— Но, думаю, не лучше, меня.
— Почему ты хочешь со мной сыграть?
— Есть причины.
— Как тебе угодно.
— Но одно условие — пока играем ты меня не трогаешь, а если поставлю мат — отпустишь.
— Черное.
— Мне этот цвет как раз к лицу. Не так ли?

  •  — И что это такое?
    — Пляска смерти.
    — А это смерть?
    — Да, пляшет и увлекает всех за собой.
    — Зачем ты малюешь такие страсти?
    — Людям полезно напоминать, что они смертные.
    — Это не добавит им радости.
    — А кто сказал, что их надо все время радовать? Иногда стоит и попугать.
    — Тогда они не будут смотреть твою картину.
    — Будут, череп притягивает еще больше, чем голая бабенка.
    — Если ты их напугаешь…
    — Они задумаются.
    — И?
    — Еще больше напугаются.
  • Вот моя рука. Я двигаю ей. По жилам бежит кровь. Солнце высоко, в самом зените, и я, Антоний Блок, играю в шахматы со смертью.
  • Если все несовершенно в нашем несовершенном мире, то любовь само совершенство в своем совершенном несовершенстве.
  • Как ни верти, задница всегда сзади, и с этим не поспоришь. Всегда. Задница всегда сзади. Это глубокая истина.
  • Кто будет первым? Ты, старик, что уставился, как глупый баран, не твой ли рот еще до наступления ночи искривится в последнем вздохе? Ты, женщина, цветущая, носящая плод похоти, не твоя ли жизнь угаснет еще до рассвета? А ты, мужлан, с распухшим носом и дурацким лицом, будешь ли ты еще хотя бы год топтать эту землю?
  • Любовь самая черная чума. Если б от нее умирали хоть бы польза была. Но почти всегда все выздоравливают.
  • Судьба-злодейка веселится,
    И ты, приятель, не робей,
    Сегодня праздник приключится,
    А завтра нам кормить червей.
  • Крестовый поход — такая чушь, до какой только и мог додуматься самый отъявленный идеалист.
  •  — Самое верное средство: кровь и желчь большого черного пса. Дьявол этого запаха не выносит.
    — Я тоже.
  •  — Я хотел бы исповедоваться истово, но душа моя пуста. И эта пустота как зеркало. Я смотрю на себя в это зеркало, и меня охватывает ужас. Безразличие к людям извергло меня из их среды. И я живу в мире призраков, пленник своих грез и фантазий.
    — И все-таки умирать не хочешь?
    — Хочу.
    — Что же ты ждешь?
    — Я должен знать.
    — То есть тебе нужны гарантии?
    — Называйте, как хотите. Неужели так уж немыслимо познать Бога, почувствовать Его. Почему Он скрывается от нас в тумане невнятных обещаний, незримых чудес? Как верить верующим, когда не веришь даже самому себе? Что станет с теми, кто жаждет веровать, но не умеет? И что будет с теми, кто не желает и не умеет? Почему я не могу убить Бога в себе? Почему Он так мучительно до унизительности продолжает жить во мне, хотя я проклинаю Его, жажду вырвать из своего сердца? Почему несмотря ни на что, Он как издевательство остается реальностью, и от нее невозможно освободиться? Вы слушаете меня?
    — Слушаю.
    — Я хочу знать. Не верить, не предполагать, а знать. Хочу, чтобы Бог протянул мне Свою длань, явил Свой лик, заговорил со мной.
    — Но Он безмолвствует.
    — Я кричу Ему в туманный мрак, но там словно никого нет.
    — Может, и правда, нет.
    — Тогда жизнь — это невыносимый ужас. Невозможно осознавать, что все тщетно, а впереди только смерть.
    — Многие не задумываются ни о смерти, ни о тщете жизни.
    — Но наступит последний день, когда придется заглянуть в бездну.
    — Да, наступит.
    — Я понимаю Вас, мы олицетворяем свой страх, создаем его образ и называем этот образ Богом.
    — Тебя что-то беспокоит.
  •  — Да пошли же, черт возьми, я спас тебе жизнь, и ты все-таки мне обязана.
  • Вера — это такая мука, все равно, что любить того, кто во мраке и не являет лица.
  •  — Ты доволен?
    — Йона, тебе не кажется, что в этой жизни все так…
    — Да! Не думай об этом.
    — …глупо, вот как.
  •  — И ты раскроешь свои тайны?
    — У меня нет никаких тайн.
    — Так ты ничего не знаешь?
    — У меня нет знаний.
  •  — Смерть: Когда тебе надоест задавать вопросы?

— Рыцарь: Никогда не надоест. — Смерть: Но ответа ты не получишь. — Рыцарь: Часто мне кажется, что задать вопрос даже важнее.

  • И в вашем мраке, и в том мраке в котором мы все пребываем…вы не отыщите никого, кто бы услышал ваши стенания и страдания. Утрите слезы и отражайтесь в своей пустоте.