Соединённые Линчующие Штаты

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Соединённые Линчующие Штаты» (англ. The United States of Lyncherdom) — антирасистская публицистическая статья Марка Твена 1901 года, впервые напечатанная посмертно в 1923.

Цитаты[править]

  •  

Люди не умеют размышлять, у них нет ни логики, ни чувства соразмерности. <…> они способны, например, сказать, что Китай безусловно будет весь обращён в христианство, и очень скоро, поскольку каждый день по девять китайцев принимают крещение; при этом они даже не обратят внимания на то, что в Китае ежедневно рождается тридцать три тысячи язычников и что это обстоятельство сводит на нет всю их аргументацию. Люди скажут: «У них там сто линчевателей; значит, миссурийцы — линчеватели». Тот весьма существенный факт, что два с половиной миллиона миссурийцев не принадлежат к числу линчевателей, не может изменить их приговор.

 

It has no reflection, no logic, no sense of proportion. <…> it would say, for instance, that China is being swiftly and surely Christianized, since nine Chinese Christians are being made every day; and it would fail, with him, to notice that the fact that 33,000 pagans are born there every day, damages the argument. It would say, "There are a hundred lynchers there, therefore the Missourians are lynchers"; the considerable fact that there are two and a half million Missourians who are not lynchers would not affect their verdict.

  •  

Почему линчевание с его варварскими атрибутами стало в некоторых частях нашей страны излюбленным способом возмездия за так называемое «обычное преступление»? Не потому ли, что это ужасное, отвратительное наказание кажется людям более наглядным уроком и более действенным средством устрашения, чем казнь через повешение на тюремном дворе, без свидетелей и без всякого шума? Нормальные люди так, конечно, не думают. Даже малый ребёнок не поверил бы этому. Он знает, что все необычное, вызывающее много толков, тотчас находит подражателей, ибо на свете более чем достаточно впечатлительных людей, которые, стоит их немножко раззадорить, теряют последние остатки разума и начинают творить такое, о чем в другое время и помыслить бы не могли.

 

Why has lynching, with various barbaric accompaniments, become a favorite regulator in cases of "the usual crime" in several parts of the country? Is it because men think a lurid and terrible punishment a more forcible object lesson and a more effective deterrent than a sober and colorless hanging done privately in a jail would be? Surely sane men do not think that. Even the average child should know better. It should know that any strange and much-talked-of event is always followed by imitations, the world being so well supplied with excitable people who only need a little stirring up to make them lose what is left of their heads and do things which they would not have thought of ordinarily.

  •  

Вполне возможно, что рост линчеваний объясняется присущим человеку инстинктом подражания, — этим да ещё самой распространённой человеческой слабостью: страхом, как бы тебя не стали сторониться и показывать на тебя пальцем, потому что ты поступаешь не так, как все. Имя этому — Моральная Трусость, и она является доминирующей чертой характера у 9999 человек из каждых десяти тысяч. Я не претендую на это открытие — в глубине души самый тупоумный из нас знает, что это так. История не допустит, чтобы мы забыли или оставили без внимания эту важнейшую черту нашего характера. История настойчиво и не без ехидства напоминает нам, что с сотворения мира все бунты против человеческой подлости и угнетения зачинались одним храбрецом из десяти тысяч, тогда как остальные робко ждали и медленно, нехотя, под влиянием этого человека и его единомышленников из других десятков тысяч, присоединялись к движению. Аболиционисты это помнят. Втайне общественное мнение уже давно было на их стороне, но каждый боялся во всеуслышание заявить об этом, пока по какому-то намеку не догадался, что его сосед втайне думает так же, как он. Тогда-то и поднялся великий шум.

 

It must be that the increase comes of the inborn human instinct to imitate — that and man's commonest weakness, his aversion to being unpleasantly conspicuous, pointed at, shunned, as being on the unpopular side. Its other name is Moral Cowardice, and is the commanding feature of the make-up of 9,999 men in the 10,000. I am not offering this as a discovery; privately the dullest of us knows it to be true. History will not allow us to forget or ignore this supreme trait of our character. It persistently and sardonically reminds us that from the beginning of the world no revolt against a public infamy or oppression has ever been begun but by the one daring man in the 10,000, the rest timidly waiting, and slowly and reluctantly joining, under the influence of that man and his fellows from the other ten thousands. The abolitionists remember. Privately the public feeling was with them early, but each man was afraid to speak out until he got some hint that his neighbor was privately as he privately felt himself.

  •  

Стоит распространиться по округе вести о предстоящем линчевании, как люди запрягают лошадей и с женами и детьми мчатся за несколько миль, чтобы посмотреть на это зрелище. В самом ли деле для того, чтобы посмотреть?.. Нет, они едут только потому, что боятся остаться дома: а вдруг кто-нибудь заметит их отсутствие и неодобрительно отзовется о них потом!

 

When there is to be a lynching the people hitch up and come miles to see it, bringing their wives and children. Really to see it? No—they come only because they are afraid to stay at home, lest it be noticed and offensively commented upon.

  •  

Если б нужны были люди, обладающие только физической храбростью, задача решалась бы легко — таких сколько угодно. Когда Хобсон сказал, что ему нужно семь человек добровольцев, которые последовали бы за ним, в сущности, на верную смерть, вызвалось идти четыре тысячи человек, фактически весь флот, — потому что весь мир одобрил бы это; и люди это знали. А вот если бы план Хобсона был осмеян и освистан друзьями и товарищами, чьим добрым мнением дорожат матросы, — он не сумел бы набрать и семи человек. — в битве при Сантьяго-де-Куба во время испано-американской войны Хобсон затопил угольное судно «Мерримак» у входа в бухту Сантьяго, в надежде запереть там испанский флот[1]

 

If merely physically brave men would do, then it were easy; they could be furnished by the cargo. When Hobson called for seven volunteers to go with him to what promised to be certain death, four thousand men responded — the whole fleet, in fact. Because all the world would approve. They knew that; but if Hobson's project had been charged with the scoffs and jeers of the friends and associates, whose good opinion and approval the sailors valued, he could not have got his seven.

  •  

Давайте вернём американских миссионеров из Китая и предложим им посвятить себя борьбе с линчеванием. Поскольку каждый из 1500 находящихся там миссионеров обращает по два китайца в год, <…> потребуется свыше миллиона лет, чтобы количество обращённых соответствовало количеству рождающихся и чтобы «христианизация» Китая стала видна невооружённым глазом. Следовательно, если мы можем предложить нашим миссионерам такое же богатое поле деятельности у себя на родине — притом с меньшими затратами и достаточно опасное, — так почему бы им не вернуться домой и не попытать счастья? Это было бы и справедливо и правильно. Китайцы, по всеобщему мнению, чудесный народ — честный, порядочный, трудолюбивый, добрый и всё прочее. Оставьте их в покое — они и так достаточно хороши. К тому же ведь почти каждый обращённый рискует заразиться нашей цивилизацией. Не мешало бы нам быть поосторожнее. Не мешало бы хорошенько подумать, прежде чем подвергать себя такому риску, — потому что стоит сделать Китай цивилизованной страной, и его уже не децивилизуешь. <…>
Миссионеры <…> привыкли к издёвкам, насмешкам, надругательствам, опасностям; наш народ к этому не привык. Им свойственно мученичество, а только человек, готовый на мученичество, способен противостоять толпе линчевателей, способен усмирить её и заставить разойтись. Они могут спасти свою страну; мы заклинаем их вернуться и спасти её.

 

Let us import American missionaries from China, and send them into the lynching field. With 1,500 of them out there converting two Chinamen apiece per annum <…> it will take upward of a million years to make the conversions balance the output and bring the Christianizing of the country in sight to the naked eye; therefore, if we can offer our missionaries as rich a field at home at lighter expense and quite satisfactory in the matter of danger, why shouldn't they find it fair and right to come back and give us a trial? The Chinese are universally conceded to be excellent people, honest, honorable, industrious, trustworthy, kind-hearted, and all that — leave them alone, they are plenty good enough just as they are; and besides, almost every convert runs a risk of catching our civilization. We ought to be careful. We ought to think twice before we encourage a risk like that; for, once civilized, China can never be uncivilized again. <…>
Missionaries <…> are competent; our people are not. They are used to scoffs, sneers, revilings, danger; our people are not. They have the martyr spirit; nothing but the martyr spirit can brave a lynching mob, and cow it and scatter it. They can save their country, we beseech them to come home and do it.

Перевод[править]

Т. А. Кудрявцева, 1953

Примечания[править]

  1. М. Ф. Лорие. Комментарии. Комментарии // Марк Твен. Собрание сочинений в 12 томах. Том 11. Рассказы. Очерки. Публицистика. 1894-1909. — М.: Гослитиздат, 1961. — С. 600-612.