Михаи́л Никола́евич Тухаче́вский (4 |[16] февраля 1893 — 12 июня 1937) — советский военный деятель, видный военачальник времён Гражданской войны, военный теоретик, Маршал Советского Союза (1935). Репрессирован в 1937 году по «делу военных», реабилитирован в 1957 году.
Дорогой Владимир Ильич! Взятие вашего родного города — это ответ на одну вашу рану, а за вторую будет Самара. — телеграмма Ленину ко взятию Симбирска[1]
— Михаил Тухачевский
Я был неискренен и не хотел выдать Советской власти всех планов военно-троцкистского заговора… Настойчиво и неоднократно пытался отрицать своё участие в заговоре, но под давлением улик следствия я должен был шаг за шагом признать свою вину… — из чистосердечного признания[1]
— Михаил Тухачевский
…В условиях победы социализма в нашей стране всякая группировка становится антисоветской… — из последнего слова[1]
— Михаил Тухачевский
Во всех случаях, каков бы ни был действительный характер войны, она всеми буржуазными государствами провозглашается оборонительной. — «Война как проблема вооружённой борьбы»[1]
А такой, как Тухачевский, если бы заварилась какая-нибудь каша, неизвестно, на чьей стороне был бы. Он был довольно опасный человек. Я не уверен, что в трудный момент он целиком остался бы на нашей стороне, потому что он был правым. Правая опасность была главной в то время. И очень многие правые не знают, что они правые, и не хотят быть правыми. Троцкисты, те крикуны: «Не выдержим! Нас победят!» Они, так сказать, себя выдали. А эти кулацкие защитники, эти глубже сидят. И они осторожнее. И у них сочувствующих кругом очень много – крестьянская, мещанская масса. У нас в 20-е годы был тончайший слой партийного руководства, а в этом тончайшем слое всё время были трещины: то правые, то национализм, то рабочая оппозиция... Как выдержал Ленин, можно поражаться. Ленин умер, они все остались, и Сталину пришлось очень туго. Одно из доказательств этому – Хрущев. Он попал из правых, а выдавал себя за сталинца, за ленинца: «Батько Сталин! Мы готовы жизнь отдать за тебя, всех уничтожим!» А как только ослаб обруч, в нём заговорило. — из книги «Сто сорок бесед с Молотовым. Из дневника Ф. Чуева», 1969–1983[2]
Статья в Википедии
Произведения в Викитеке
Медиафайлы на Викискладе