Юрий Михайлович Кублановский

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

Юрий Михайлович Кублановскй (30 апреля 1947, Рыбинск) — русский поэт, публицист, искусствовед.

Цитаты[править]

  • Если три-четыре месяца я сижу в Москве, это для меня все равно, что сидеть в эмиграции. Какой тогда смысл жить здесь, когда гораздо комфортнее жить в Мюнхене и в Париже? Настоящая русская жизнь развивается именно там, следить за тем, какие процессы происходят сейчас в России, можно только держа руку на пульсе провинции. Я стараюсь всегда ездить не в купейных, а плацкартных вагонах, чтобы как можно с большим числом людей поговорить или хотя бы послушать, о чём они говорят. Потом, когда я возвращаюсь в Москву и беседую со своими московскими интеллигентными приятелями, они мне порой кажутся просто инопланетянами, настолько они не понимают, в какой стране живут. Они живут в Москве, в ближнем Подмосковье, три-четыре раза в год ездят в загранку на какой-нибудь симпозиум и — вместе с тем, пытаются решать судьбы России, моделировать её социальное устройство — такая ничем не подкреплённая и не оправданная самоуверенность.
  • Идём мы с Бродским, и я ему говорю: «Иосиф, вас никогда не подмывало просто стукнуть кулаком по столу и сказать — господа, найдите себе другой объект для травли, для полемики, неужели только Солженицын, который столько сделал для России, для освобождения, для мира, цивилизации, — достойный объект?» Бродский мне на это ответил, в своём духе и весьма логично: «Юра, это не моя епархия».
  • Посттоталитарная эпоха оказалась новым витком трагедии. В этом смысле каждая революция пожирает своих детей. Тех, кто был демократами, инакомыслящих и тех, кто готовил перемены.
  • Уезжая [из СССР], я видел в ней [западной цивилизации] однозначного союзника в борьбе с советским режимом. Только погрузившись в эмигрантскую жизнь и вглядевшись в западное общество, я осознал, что великая европейская культура — это одно, а технократическая потребительская цивилизация — совсем другое. Я уезжал, например, законченным «рыночником», считая, что лишь «рынок без берегов» может достойно противостоять рынку социалистическо-тоталитарному. На Западе же я воочию убедился в том, что «рынок без берегов» — такая же страшная вещь, как и коммунизм. Рынок не может существовать в статусе кво: он нуждается в постоянной стимуляции потребления. И, в сущности, именно этой стимуляции потребления и служит сегодня западная культура. Цивилизация наших дней не только уплощает души (хотя, может быть, это и есть самое страшное), но и последовательно истребляет земные ресурсы.
  • Лет 10-15 на­зад очень мно­гие пи­са­ли в ин­то­на­ци­ях Ио­си­фа Брод­ско­го: не­сколь­ко брюз­жа­щее, дежур­но-пес­си­ми­с­тич­ное на­ст­ро­е­ние. Та­кие тек­с­ты я сра­зу же от­кла­ды­вал: то, что у Брод­ско­го бы­ло вы­но­ше­но и ор­га­нич­но, у его под­ра­жа­те­лей вы­гля­де­ло за­ём­ным эпи­гон­ст­вом. (28 мая 2010, «Литературная Россия»)