Аврелий Августин

Материал из Викицитатника
Перейти к: навигация, поиск

Аврелий Августин (лат. Aurelius Augustinus Hipponensis; 354 — 430) — епископ Гиппонский, философ, влиятельнейший проповедник, христианский богослов и политик.

Цитаты[править]

  •  

В главном единство, во второстепенном свобода, во всём любовь.

  •  

Прекрасное родится и умирает; рождаясь, оно начинает как бы быть и растёт, чтобы достичь полного расцвета, а, расцветши, стареет и гибнет. Не всегда, правда, доживает до старости, но гибнет всегда.

  — «Исповедь»
  •  

Прошлого уже нет, будущего еще нет, а настоящее лишено протяжённости.

  •  

Все хотят быть блаженными, но не все могут.

  •  

И гордость ведь прикидывается высотой души.

  •  

Кто ненавидит мир? Те, кто растерзал истину.

  •  

Время врачует все раны.

  •  

Воля в нас всегда свободная, да не всегда добрая.

  •  

Важно знать, должен ли один человек любить другого ради него самого, или во имя чего-то иного. Когда мы любим человека ради него самого, мы наслаждаемся им, когда мы любим его во имя чего-то ещё, мы его используем.

  •  

Человек — это законченная картина, можно что-то в ней не любить, как там изображены горы или реки, можно в ней любить что-то определённое. Но воспринимать её надо целиком, в комплексе. Или ты любишь человека всего, или нет. Да, иногда нельзя мириться с теми или иными чертами, и тогда надо искать компромисса.

  •  

Eсли ты любишь человека таким, какой он есть, то ты любишь его. Eсли ты пытаешься его кардинально менять, то ты любишь себя. Вот и всё.

  •  

«Люби — и делай что пожелаешь.»
или
«Люби, и тогда чего хочешь — делай.» (перевод Флетчера)

 

Dilige et quod vis fac.

  •  

Великая бездна сам человек… волосы его легче счесть, чем его чувства и движения его сердца.

 

grande profundum est ipse homo… capilli eius magis numerabiles quam affectus eius et motus cordis eius

  — Confessions IV, xiv, 22
  •  

Всем нравится прекрасная лошадь, но почему-то совершенно нет желающих ею стать.

  •  

Верую чтобы понимать.

  •  

Не существует никакого соглашения, никакой доброй цели, никакой особой милости, посредством которых было бы дано божественное или человеческое позволение говорить ложь.

  — De Mendacio[1]
  •  

Невозможно разумно рассуждать против чудес.

  •  

Больше доблести в том, чтобы словами убивать войны, чем железом — людей…

  •  

Что есть Время? Когда меня спрашивают о нём, я знаю, о чём идет речь. Но стоит мне начать объяснять, я не знаю, что и сказать!

  •  

Числа — это универсальный язык, данный Создателем человеку для подтверждения истины.

  •  

Сюда присоединяется другой вид искушения, во много раз более опасный.
Кроме плотского вожделения, требующего наслаждений и удовольствий для всех внешних чувств и губящего своих слуг, удаляя их от Тебя, эти же самые внешние чувства внушают душе желание не наслаждаться в плоти, а исследовать с помощью плоти: это пустое и жадное любопытство рядится в одежду знания и науки. Оно состоит в стремлении знать(, а так как из внешних чувств зрение доставляет нам больше всего материала для познания, то это вожделение и называется в Писании «похотью очей»). <…> Отсюда и желание рыться в тайнах природы, нам недоступных; знание их не принесёт никакой пользы, но люди хотят узнать их только, чтобы узнать. Отсюда, в целях той же извращённой науки, ищут знания с помощью магии. Отсюда даже в религии желание испытать Бога: от Него требуют знамений и чудес не в целях спасения, а только чтобы узнать их.

 

Huc accedit alia forma temptationis multiplicius periculosa. praeter enim concupiscentiam carnis, quae inest in delectatione omnium sensum et voluptatum, cui servientes depereunt qui longe se faciunt a te, inest animae per eosdem sensus corporis quaedam non se oblectandi in carne, sed experiendi per carnem vana et curiosa cupiditas, nomine cognitionis et scientiae palliata. quae quoniam in appetitu noscendi est, oculi autem sunt ad noscendum in sensibus principes, concupiscentia oculorum eloquio divino adpellata est. <…> ter nos non est, operata proceditur, quae scire nihil prodest et nihil aliud quam scire homines cupiunt. hinc etiam, si quid eodem perversae scientiae fine per artes magicas quaeritur. hinc etiam in ipsa religione deus temptatur, cum signa et prodigia flagitantur, non ad aliquam salutem, sed ad solam experientiam desiderata.

  — «Исповедь», книга 10-я, глава XXXV