Пётр I Великий

Эта статья должна быть полностью переработана или переписана. На странице обcуждения могут быть пояснения.

•  — Хотим Петра Алексеевича…

И еще хриплый голос: — Хотим царем Ивана… На голос кинулись люди, и он затих, и громче закричали в толпе: «Петра, Петра!»

• Время считать — себя обманывать. Пусть его помедленней летит над Россией, потише… (Дума до Петра)
• Не мила, не уютна была русская земля — хуже всякой горькой неволи, — за тысячу лет исхоженная лаптями, с досадой ковыряемая сохой, покрытая пеплом разоренных деревень, непомянутыми могилами. Бездолье, дичь.
• Древней скукой веяло от этих витиеватых грамот, рабьими стонами вопили жалобы. Лгала, воровала, насильничала, отписывалась уставною вязью стародавняя служилая Русь, кряхтела съеденная вшами и тараканами неповоротная толща.
• Чай, все-таки боязно, — вдруг это мы — и к ним. (Великое посольство)
• Принесло ясна сокола! Прощай, значит, сон да дрема, — опять надевай машкерку. А отвечать за стрелецкие бунты? за нешибкую войну с татарами? за пустую казну? за все дела, кои вот-вот собирались начать, да как-то еще не собрались. Батюшки, беда! (бояре о Петре)
• Ужасом была охвачена вся страна. Старое забилось по темным углам. Кончалась византийская Русь. В мартовском ветре чудились за балтийскими побережьями призраки торговых кораблей.
• Становой хребет государству — мы… Разори нас, — и государства нет, жить незачем… Холопами, что ли, царь, будешь управлять? (бояре Петру)
• Это — человек очень хороший и вместе очень дурной. В нравственном отношении он — полный представитель своей страны. (Знастная иностранная дама о Петре)
• … учили [стрелять из пушек] строго: Федор Зоммер даром жалованья получать не хотел. Было уже не до потехи. Много побили в полях разного скота и перекалечили народу.
• Вяло махнув платком, дьяк опять задремал. Скучное настало время — ни челобитчиков, ни даров. Москва опустела, — стрельцы, дети боярские, помещики, все ушли в поход, в Крым. Только — мухи да пыль, да мелкие казенные дела.
• Фрау Шимепльпфениг, удовлетвоенная и счастливая, плыла в огромных юбках, как сорокапушечный корабль, разукрашенный флагами.
• Кончились городки и сторожки, вошли в степи Дикого поля. Зной стоял над пустынной равниной, где люди брели по плечи в траве. Кружились стервятники в горячем небе. По далекому краю волнами ходили миражи. Закаты были коротки — желты, зелены. Скрипом телег, ржаньем лошадей полнилась степь. Вековечной тоской пахнул дым костров из сухого навоза. Быстро падала ночь. Пылали страшные звезды. Степь была пуста — ни дорог, ни троп.
• И вот — о Господи, пресвятые угодники! — не на стульчике где-нибудь золоченом с пригорочка взирает на забаву царь, нет! — царь, в вязаном колпаке, в одних немецких портках и грязной рубашке, рысью по доскам везет тачку…
• Отцы и деды нерушимой стеной стояли вокруг царя, оберегали, чтоб пылинка али муха не села на его миропомазанное величие. Без малого как бога живго, выводили к народу в редкие дни, блюли византийское древнее великолепие… А это что? А этот что же вытворяет? С холопами, как холоп, как шпынь ненадобный, бегает по доскам, бесстыдник, — трубка во рту с мерзким зелием, еже есть табак… основу шатает.
• Завтра в Москву ехать, — мне это хуже не знаю чего… Бармы надевай, полдня служба, полдня сиди на троне с братцем — ниже Соньки… У Ванечки-брата из носу воняет. Морды эти боярские, сонные, — так бы сапогом в них и пхнул… Молчи, терпи… Царь!
• За окнами шумел ветер, летя через тысячеверстные равнины, лесную да болотную глушь, лишь задерет солому на курной избе, да повалит пьяного мужика в сугроб, да звякнет мерзлым колоколом на покосившейся колокольне.
• … наложить по две деньги дани на пару лаптей, — вот и побьем хана…

Легко стало боярам. Решили дело. Иные вытирали пот, иные вертели пальцами, отдувались. Иные от облегчения пускали злого духа в шубу.

• За исправление дел благодарствую, в чем и впредь надлежит трудиться и все заранее современем (своевременно) изготовлять, понеже пропущение времени смерти невозвратной подобно. — Из письма Сенату
• Озлобленно, праздно, голодно шумел огромный город.
• Петруша, богом тебя молим: покажись во всем царском сане, прикрикни… По царю соскучились,- топни ножкой, а уж мы подсобим…
• Нынче опять — воля…
• Всем надоело,- скорее бы кто-нибудь кого-нибукдь сожрал: Софья ли Петра, Петр ли Софью… лишь бы что-нибудь утвердилось.
• Как сон из памяти,- уходила власть, уходила жизнь. (Софья)
• У вас каждый тянет врозь, а до государства никому дела нет, одному прибытки дороги, другому честь, иному — только чрево набить… Народа такого дикого сыскать можно разве в Африке. Ни ремеслов, ни войска, ни флота… Одно — три шкуры драть, да и те худые. (Лефорт Петру)
• Всем рядовым стрельцам за верность — по одному рублю без землицы.
• Новые министры <...> выбили и приказов одних дьяков с подьячими и посадили других и стали думать и править по прежнему обычаю. Перемен особенных не случилось. Только в кремлевском дворце ходил в черных соболях, властно хлопал дверями, щепотно стучал каблуками Лев Кириллович вместо Ивана Милославского.
• Все люди — лжецы и лицемеры. (Пётр Первый)

Боярам в Думе говорить по ненаписанному, дабы дурь каждого видна была.

• Наша коммерция и без того как больная девица, которой не должно пугать или строгостью приводить в уныние, но ободрять ласкою. (Петр Первый) Знаменитые высказывания