Большой космический трах

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Большой космический трах» (англ. The Big Space Fuck) — сатирико-фантастический рассказ Курта Воннегута, впервые опубликованный в антологии «Снова опасные видения» 1972 года. Вошёл в авторский сборник «Вербное воскресенье» 1981 года.



В 1987 году в Соединённых Штатах Америки был принят закон, позволяющий молодым людям подавать в суд на своих родителей за неправильное воспитание. Проигравших родителей обязывали выплачивать детям компенсацию и даже сажали за решётку в случае серьёзных педагогических ошибок. Делалось это не только ради справедливости, но и для уменьшения рождаемости, так как еды на Земле больше не становилось. Аборты стали бесплатными. Более того, решившаяся на аборт женщина могла получить ценный приз — настольную лампу или напольные весы, на выбор.
В 1989 году Америка решилась на крупный проект, «Большую звездную еблю». Это была серьёзная попытка вытолкнуть человеческую жизнь во Вселенную — ведь все понимали, что на Земле ей недолго осталось. Всё вокруг превратилось в говно, пивные банки, ржавые машины и пластиковые бутылки. Интересная штука случилась на Гавайях — много лет мусор сваливали в жерла потухших вулканов, и тут парочка вулканов решила проснуться и выблевала всё обратно. И так далее


In 1987 it became possible in the United States of America for a young person to sue his parents for the way he had been raised. He could take them to court and make them pay money and even serve jail terms for serious mistakes they made when he was just a helpless little kid. This was not only an effort to achieve justice but to discourage reproduction, since there wasn't anything much to eat any more. Abortions were free. In fact, any woman who volunteered for one got her choice of a bathroom scale or a table lamp.
In 1989, America staged the Big Space Fuck, which was a serious effort to make sure that human life would continue to exist somewhere in the Universe, since it certainly couldn't continue much longer on Earth. Everything had turned to shit and beer cans and old automobiles and Clorox bottles. An interesting thing happened in the Hawaiian Islands, where they had been throwing trash down extinct volcanoes for years: a couple of the volcanoes all of a sudden spit it all back up. And so on.


… на берегу того, что когда-то было озером Эри. Теперь бывшее озеро стало болотом, полным канализационных стоков. В нём завелись миноги-людоеды, гигантские твари футов по тридцать восемь длиной. Дуэйн работал охранником в местном исправительном учреждении для взрослых, всего в паре миль от дома. На досуге он мастерил скворечники из пустых бутылок от моющего средства. Дуэйн продолжал делать и развешивать скворечники в своём дворе, хотя птицы давно уже вымерли.


… on the shore of what used to be Lake Erie. Lake Erie was almost solid sewage now. There were man-eating lampreys in there thirty-eight feet long. Dwayne was a guard in the Ohio Adult Correctional Institution, which was two miles away. His hobby was making birdhouses out of Clorox bottles. He went on making them and hanging them around his yard, even though there weren't any birds any more.


На экране учёный рассказывал, почему в качестве цели выбрали Андромеду. Между Землёй и галактикой Андромеды расположено по меньшей мере восемьдесят семь хроно-синкластических инфундибул, временных вихрей. Если «Артур Кларк» пройдёт через любой из них, сам корабль и его груз превратятся в триллионы копий, разбросанных по всему пространству-времени.
— Если где-то во Вселенной найдётся завязь, — обещал учёный, — наше семя найдёт её и оплодотворит.
Конечно, самым угнетающим во всей космической программе было понимание, что это «плодородное местечко» находилось чёрт знает где. Людей глупых, вроде Дуэйна и Грейс, и даже людей поумнее, вроде шерифа, убедили, что груз корабля ждёт тёплый приём в пункте назначения, а Земля была всего-навсего куском говна, годного лишь в качестве стартовой площадки.
Нет, Земля и вправду была куском говна, но уже до самых тупых людей начало понемногу доходить, что она может оказаться единственной обитаемой планетой, населённой людьми.


A scientist there was explaining why Andromeda had been selected as a target. There were at least eighty-seven chrono-synclastic infundibulae, time warps, between Earth and the Andromeda Galaxy. If the Arthur C. Clarke passed through any one of them, the ship and its load would be multiplied a trillion times, and would appear everywhere throughout space and time.
"If there's any fecundity anywhere in the Universe," the scientist promised, "our seed will find it and bloom."
One of the most depressing things about the space program so far, of course, was that it had demonstrated that fecundity was one hell of a long way off, if anywhere. Dumb people like Dwayne and Grace, and even fairly smart people like the sheriff, had been encouraged to believe that there was hospitality out there, and that Earth was just a piece of shit to use as a launching platform.
Now Earth really was a piece of shit, and it was beginning to dawn on even dumb people that it might be the only inhabitable planet human beings would ever find.


Она даже помнила имя воздыхателя, которого она упустила по вине отца: Джон Ньюкомб женился на другой. Теперь у него очень хорошая работа. Возглавляет службу безопасности на складе вооружений в Южной Дакоте, где собраны заряды с холерой и бубонной чумой.


She was even able to name a lover her father had lost for her: John L. Newcomb, who had finally married somebody else. He had a very good job now. He was in command of the security force at an arsenal out in South Dakota, where they stockpiled cholera and bubonic plague.


У слова «молофья», кстати, интересная история. Оно такое же старое, как «блядь» и «на хуй», но дольше других отсутствовало в словарях. А всё потому, что люди хотели оставить себе волшебное слово — хотя бы одно.


The word "jizzum" had an interesting history, by the way. It was as old as "fuck" and "shit" and so on, but it continued to be excluded from dictionaries, long after the others were let in. This was because so many people wanted it to remain a truly magic word—the only one left.

О рассказе[править]


Кажется, я первый писатель, который вынес слово «трах» в заглавие. <…> [Сюжет] напомнил мне о хорошем индианаполисском друге <…> — об Уильяме Фейли. Когда началась Вторая мировая война и все сдавали кровь, он удивлялся, почему вместо крови нельзя сдать кружку спермы. — вошло в «Вербное воскресенье»


I think I am the first writer to use "Fuck" in a title. <…> Which reminds me of my good Indianapolis friend <…>—William Failey. When we got into the Second World War, and everybody was supposed to give blood, he wondered if he couldn't give a pint of jizzum instead.

  — Курт Воннегут, «Автоинтервью» (Self-interview), 1977


А. Аракелов, 2014 («Большая звёздная ебля») — с незначительными уточнениями