Волкодав

Материал из Викицитатника
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Волкодав» — фэнтези-роман Марии Семёновой. Написан в 1995 году. Открыл серию романов, в которую входит 5 книг.

Цитаты[править]

  • Грязь не сало, высохло и отстало.
  • Бойся собаки спереди, коня сзади, а колдуньи — со всех сторон!
  • Знакомый враг всяко родней откровенного чужака.
  • Как говорили проходчики: бесполезно бросать вызов горе, но с каждым отдельным ее камнем вполне возможно поспорить.
  • Ведь лучший бой — что так и не был начат.
  • Не любо — не слушай, а врать не мешай.
  • Не все дома, винтика не хватает.
  • Стращали карася, что в пруду потонет…
  • Не буди лихо, пока оно тихо!
  • Больше всего тот был похож на полудикого, невероятно свирепого пса из тех, что не попятятся и перед целой стаей волков.
  • Свои собаки грызутся, чужая не встревай.
  • Сильный, как медведь, и притом легкий, как кот.
  • У него дома было заведено: женщина и кошка хозяйствуют в избе, мужчина и собака — во дворе.
  • Какова жизнь, таков и обычай.
  • «Не кричи: горе, — наставляет веннская мудрость. — Погоди, покуда увидишь мертвого симурана…»
  • Парень выпрыгнул из колесницы и пошел вперед, неся перед собой в вытянутой руке сразу три тонких метательных копья остриями вниз. Знак мира, покорности и любви.
  • Голос предводителя воинов, охотника и певца.
  • — А сколько тебе было лет, когда ты впервые убил врага? — Ему самому еще не случалось отнимать вражеской жизни, и он считал это постыдным.
    — Двенадцать, — сказал Волкодав.
  • Но нюх на опасность, присущий травленым зверям и битым каторжникам, его еще ни разу не подводил.
  • Трудно смотреть в глаза мужчине, который сумел оградить твое целомудрие пуще тебя самой.
  • Вот и женщина, по заслугам и достоинству выбранная вождем, становится своим воинам матерью.
  • Такими его народ видел своих Богинь. Женская мощь и женская нежность. Грозная удаль и влекущая красота.
  • И пусть неправого покарает его же собственный меч.
  • Справедливый меч всегда карает неправого. В том числе и собственного хозяина.
  • Волкодава славной веннской породы, невозмутимого, нелающего, невероятно свирепого. Внешне эти псы были схожи с волками. И люто их ненавидели. И были знамениты тем, что даже от целой стаи не пускались в бегство, отстаивая тех, кому верно служили.
  • Не мори овец голодом, больше шерсти продашь
  • Он все-таки был купеческим сыном, а первейшими путешественниками и торговцами на свете считали аррантов, мономатанцев и саккаремцев. Потому-то любой уважающий себя купец должен был в совершенстве уметь вести торг, составлять долговые расписки и материться на каждом из этих трех языков.
  • Нечего на зеркало пенять, коли рожа кривая.
  • Так смолкают певчие птицы, щебечущие в лесу, когда на дерево опускается беркут.
  • Двоим воинам, безмолвно созерцавшим Друг друга, уже очень давно никакой нужды не было выпячивать собственные достоинства, подковыривая соперника.
  • Оба весьма редко пускали в ход все, на что были способны, но тогда уж дрались, как у последнего края, где вряд ли получится выжить и остается лишь дорого продать свою жизнь. Люди, так относящиеся к поединку, обычно не спешат его начинать.
  • Караульщики не побежали сообщать хозяевам дома о неожиданном госте. Просто отворили дверь и впустили УЛОЙХО вовнутрь. Так впускают только своего человека, друга, давно и прочно натоптавшего тропку в дом.
  • Мужчина должен любить жену и детей растить, а не за головами охотиться!
  • Сколько землю топчу, еще ни один мертвец мне не гадил так, как живые!
  • Никакой корабль тебе не добудет верных людей. А вот люди корабль для тебя либо выстроят, либо купят, либо возьмут…
  • Когда разговоривают вожаки, всякой мелочи лучше не вмешиваться. Целей будет.
  • У меня дома говорят так — на чужое мольбище со своими Богами не лезь!
  • Исход той стычки до сих пор вызывал у него покаянную улыбку, ибо учат Старший и Младший: сделав ошибку, не изводи себя упреками, но осознай свое заблуждение — и тем стань сильнее.
  • Как говорила госпожа Кендарат: «Бывает, трудно приблизить к ножу ножны, пристегнутые на поясе. Но ведь можно поступить и наоборот…»
  • А значит, оставалась надежда, что молодой халисунец переживет обидные, пришедшиеся по больному слова, не разобидевшись насмерть, а потом чего доброго даже спросит себя, не было ли в них какого здравого зернышка. Поразмыслит далее — и, глядишь, в самом деле разыщет библиотечный чертог и замучит скупердяя-хранителя, требуя книгу Зелхата…
  • Бергай с Сурмалом поклонились Наставнику, изо всех сил блюдя ту особую гордость, какая порой бывает присуща злодеям, изобличенным и уходящим на казнь.
  • Зря ли предупреждает мудрость, бытующая почти у каждого племени, насчет тихого омута, который на самом деле гораздо страшней громогласного переката!..
  • У тебя есть главное: ты обрел Понимание. А значит, сумеешь и другим указать к нему путь. Не забывай только, что у каждого этот путь свой…
  • И Хозяйка Судеб, как это у Нее водится, тотчас учинила над ним шутку, ни дать ни взять пробуя по-матерински вразумить: ты, человече, предполагай себе, но имей в виду, что располагать буду все-таки Я…
  • Не суди, не суди соседа, пока не проходил хоть полдня в его сапогах…
  • — Кто смирно сидит там, где ему велели сидеть, живет дольше, — усмехнулся Волкодав.
    — И помирает со скуки, — не остался в долгу лицедей.
  • Они не были между собой большими друзьями, а уж Шамаргану ни Волкодав, ни Винитар ни в малейшей степени не доверяли. Но даже заяц и волк вместе спасаются во время лесного пожара, и это подтвердит всякий, выросший в чащах.
  • Ему даже приснился замечательный сон. Зеленая поляна возле ручья и на ней — несколько величавых собак. Действительно величавых. Некий случай свел в этом сновидении тех, кого он знал в разное время. Саблезубого Тхваргхела, вождя степных волкодавов. Черного богатыря Мордаша. И Старейшую, владычицу утавегу. Присутствовали и еще двое, но как бы не во плоти, а зыбкими тенями, глядящими сквозь кромку миров: пестрый маленький кобелек и косматый великан с плохо обрезанными ушами. И, что самое удивительное, издали за псами наблюдал большой волк, а псы не обращали на смертного врага никакого внимания. Сон так и не дал происходившему внятного объяснения, но все равно это был очень хороший сон. Волкодав преисполнился благодарности — и ощутил, что его благодарность принята по достоинству.
  • Волкодав тоже усмехнулся — и промолчал. В свое время он целых семь лет провел в таком месте, где крыса, убитая камнем, почиталась за великое лакомство.
  • И он вправду был похож на очень крупного волка. Но так, как бывают похожи ненавидящие друг друга враги.
  • И тогда соплеменники старейшины Атавида сделали для троих путешественников то, что горцы Заоблачного кряжа обещали, да не смогли исполнить для Волкодава. Разослали по ближней и дальней округе вести так, как это умеют только рыбаки и охотники. И быстрые лодки помчали гостей с островка на островок, от деревни к деревне. С рук на руки, от одного дружеского очага к следующему. Не так чинно и знаменито, как было бы на «косатке», но с той сердечностью, которой не обеспечат ни деньги, ни знатное происхождение.
  • С такими врагами, — церемонно поклонился аррант, — тебе, брат мой, можно не торопиться заводить новых друзей.
  • Он смотрел на Волкодава и Эвриха и думал о том, что эти двое были удивительным образом схожи. Так, как бывают схожи люди, лишенные внешней общности черт, но несущие в себе равный, от одной небесной молнии зажженный огонь.
  • Но вот снова появился Волкодав — и арранту сразу стало казаться, будто время попятило изрядно назад, и снова он следовал за сумасшедшим венном, впутавшимся в очередное дремучее непотребство, следовал, негодуя и ругаясь на каждом шагу, но при всем том понимая, что не впутаться, если числишь себя человеком, было нельзя…
  • Думай про то, что тебе кажется самым паскудным, и будешь готов. А случится другое, покажется облегчением.
  • Но не хлесткий удар заставил Шамоон замолчать. Ей, похоже, перепало что-то от деловой хватки батюшки. Она тоже знала, когда можно биться за выгоду, а когда следует спасать хотя бы то, что еще можно спасти.
  • «Сердечный друг», с самого начала так и не посмевший издать ни единого звука, едва слышно выдохнул. Он понял, что рядом с ним только что стояла смерть. Приблизилась на расстояние волоска — и отступила… побрезговав.
  • Афарга кривила надменные губы, парнишка Тартунг взирал на господина и старшего друга в немом восхищении: ишь, оказывается, как густо умел изъясняться благородный аррант!.. Уж сколько они с ним путешествовали, в каких переделках бывали, но подобного красноречия, право, Тартунг доселе за ним даже не подозревал!..
  • Дикая мысль посетила его: что же за бедствие ожидало Самоцветные горы, если даже мертвые покидали их, не смея остаться?..
  • По траве ступал Пес из тех, кого немногие счастливые охотники, один раз увидев, потом вспоминают всю жизнь. Гордый, громадный, широкогрудый, одетый в словно бы мерцающую собственным светом, живым золотом и серебром затканную серую шубу…
  • Однако волшебное существо смотрело ясными серыми глазами, упорно отказываясь бояться.
  • Волкодав вспоминал виденное когда-то в детстве; громадный грозный пес, растянувшийся на солнышке у крыльца… и маленький трехцветный котенок с коротким хвостиком-морковочкой, устроившийся возле самой его морды, в каком-то вершке от страшных клыков…
  • Волкодав больше напоминал ей растение сарсан, водившееся в ее родных местах. Тронь его, и плавучий лист сейчас же свернется в зеленый, утыканный колючками шар…
  • При этом те, кто умней, знают: по-настоящему унизить дух может лишь оскорбление, содержащее толику истины. Скажи могучему боевому кунсу, что у него дырявый корабль, а дружина как стайка детей, боящихся сумерек, — над такими словами лишь весело похохочут. Но если у того же кунса неудачные сыновья, и ты едкими словами опишешь их недостатки — взбешенный враг уже не сумеет быть так спокоен и сосредоточен в бою, как требуется для победы.
  • Вежливый корчмарь вряд ли богател бы год от года, как это до сих пор у него получалось, если бы не умел должным образом разговаривать с такими вот Ригномерами и еще с кем похуже. И улыбаться им так, чтобы не дать никаких поводов для обиды. Да при всем том от своего не отходить ни на пядь.
  • Конечно, мать в своем праве — вольна и ремешком вытянуть детище, будь сын хоть вождем.
  • Всякому суждено рано или поздно встретить свой конец. И не важно, где и когда это произойдет. Важно — КАК…
  • Кто-то успел опрометчиво рассудить, что волк был ручной и знал венна. Таких зрителей поправили другие, истолковавшие вернее: венн вправду доводился волку своим, но не из-за приручения, а просто по крови. Узнанной и признанной ими обоими.
  • Мог еще тридцатью тремя способами унизить его, покалечить, вовсе убить… Не стал. Волк выбрал совсем иной и, наверное, самый действенный способ в корне прекратить свару и притом добиться желаемого. Вот только, как это часто в подобных случаях почему-то бывает, оказался этот способ наиболее трудным для него самого.
  • Винитар недовольно подумал, что мог бы и сам догадаться об имени, если бы удосужился попристальней разузнать, что делалось в городе. Гласила же мудрость длиннобородого Храмна: прежде, нежели входить в дом, прикинь, как будешь выбираться обратно…
  • Ибо сказанное разумным язычником бывает куда более достойно работы ума, нежели праздная болтовня иных правоверных.
  • Волк откинулся на пятки, закрывая глаза, и тут только почувствовал, до какой степени вымотал его этот длинный день. Зато теперь в душу изливался покой, которого он не ведал уже давным-давно.
  • На что Кан-Кендарат, по обычаю своей веры отправившаяся странствовать только после того, как вырастила внуков, лукаво улыбнулась ученику:…
  • Кнесинка поняла, что не выжмет из него больше ни слова. И сникла, чуть не расплакавшись от бессильной досады. В свои семнадцать лет она умела разговаривать на торгу с шумливым галирадским народом и убеждать сивогривых упрямых мужей, годившихся ей в деды. С одним Волкодавом у нее получалось в точности по присловью о косе, нашедшей на камень. С той существенной разницей, что «камня» этого до смерти боялась вся ее свита. Кто в открытую, кто тайно. Сама кнесинка успела понять: если венн принял решение, уговаривать его бесполезно. Приказывать — тоже. А иногда и расспрашивать, почему так, а не этак. Вот и решил бы, с какой-то детской обидой вдруг подумала кнесинка. Раз и навсегда. За себя и за меня. За нас двоих. Так ведь не хочешь…
  • Аптахар пел гораздо хуже сына, оставшегося в Галираде, да и на арфе не играл, а скорее бренчал, громко, но без особого ладу. А уж песня, которой он разразился, иных заставила испуганно подскочить. Исполнять такое при кнесинке поистине возможно было только в конце дальней дороги, когда пережитые вместе опасности и труды превращают хозяев и слуг в ближайших друзей.
  • — На моей родине, — сказала Мангул, — ученик певца, проходя Посвящение, должен сложить и спеть четыре песни. Песнь Печали, чтобы никто не сумел удержаться от слез. Песнь Радости, чтобы высушить эти слезы. Песнь Тщеты, чтобы каждый ощутил себя бессильной песчинкой на берегу океана и понял, что все усилия бесполезны. И Песнь Пробуждения, которая заставляет распрямить спину и вдохновляет на подвиги и свершения. Мне кажется, ты не нашла бы в них того, чего жаждет твой дух, венценосная шаддаат. Позволь, я спою тебе совсем другую песню. Это Песня Надежды. Я слышала ее от одного человека из западного Саккарема. Он утверждал, будто ее сложили рабы страшного горного рудника, из которого нет обратной дороги…
  • Люди низкого звания совсем не обязательно слагают низкие песни. К тому же я всегда могу приказать ей умолкнуть. Пой, знахарка.
  • Смолкли гусли. Сделалось слышно, как в ночной темноте холодный ветер шевелил на деревьях листья, еще не успевшие облететь.
    — Да, — тихо сказала кнесинка Елень. — Это сочинили невольники, благородный Дунгорм. Подойди ко мне, песенница.
    Мангул встала с колен и робко приблизилась. Кнесинка стянула с левого запястья прекрасный серебряный браслет, усыпанный зелеными камешками, и надела его на руку знахарке. Та собралась было благодарить, но Елень Глуздов-на жестом остановила ее. Поднялась и, не прибавив более ни слова, скрылась в палатке.