Время для звёзд

«Время для звёзд» (англ. Time for the Stars, также «Время звёзд») — научно-фантастический роман Роберта Хайнлайна 1956 года для юношества. По 7-страничному синопсису «Звёзды — это часы» (The Stars are a Clock) 1955 года, вероятно, черновику этого романа, Спайдер Робинсон к 2006-му написал «Переменную звезду».

Цитаты

	Никогда в жизни не видел такой уймы близнецов, какая толпилась в ожидании на сороковом этаже здания Транс-Лунарной компании <…>. — Том, ты когда-нибудь в жизни видел такую уйму запасных деталей? — Никогда. — Будь моя воля, я бы перестрелял половину. — II
	I never in my life saw so many twins as were waiting on the fortieth floor of the TransLunar Building <…>. "Tom, did you over see such a mess of spare parts?" "Never." "If I were in charge, I'd shoot half of them."

— Это ни в коем случае не те волны мозга, которые мы записываем на энцефалографе, иначе мы давным-давно запустили бы в серийное производство телепатическое оборудование. И мозг человека не является радиостанцией. Но чем бы это ни было, у двух человеческих особей, развившихся из одной яйцеклетки, шансов быть взаимно «настроенным» несравненно больше, чем у них. Я не могу читать ваши мысли, а вы — мои, вероятно, это никогда не будет возможным. — III

"It can't be the brain waves we detect with an encephalograph equipment or we would have been selling commercial telepathic equipment long since. And the human brain is not a radio. But whatever it is, two persons from the same egg stand an enormously better chance of being 'tuned in' than two non-twins do. I can't read your mind and you can't read mine and perhaps we never will."

	— Мы послали одного близнеца на Ганимед <…>. А затем использовали параллельно радиотелефонную и телепатическую связи. Близнец, бывший на Ганимеде, разговаривал по радио, и одновременно прямо — телепатически, то есть — со своим братом, который находился в Буэнос-Айресе. Телепатическое послание всегда обгоняло радиосообщение примерно на сорок минут. — III
	"We sent this one twin out to Ganymede <…>. Then we used simultaneous radio-telephony and telepathy messages, with the twin on Ganymede talking by radio while he was talking directly—telepathically, I mean—to his twin back in Buenos Aires. The telepathic message always beat the radio message by about forty minutes."

Перед самым отъездом папаша отвёл меня в сторону для мужского разговора с глазу на глаз. Он мямлил и запинался и завяз в извинениях насчёт того, что надо было переговорить со мной раньше, и был смущён даже больше, чем я, а это — кое-что. Он путался в словах, и я объяснил ему, что всё, что он пытается мне сказать, было у нас в одном из школьных курсов. (Я не стал, конечно, объяснять ему, что это было в курсе риторики при описании перехода от кульминации к тривиальностям.) Он просветлел… — V

Dad got me alone for a man-to-man talk just before I left. He hemmed and hawed and stuck in apologies about how he should have talked things over with me before this and seemed even more embarrassed than I was, which was plenty. When he was floundering I let him know that one of our high school courses had covered most of what he was trying to say. (I didn't let him know that the course had been an anti-climax.) He brightened…

	— Мы можем отклонить кандидата в капитаны на том лишь основании, что у него низкое содержание сахара в крови перед завтраком и, соответственно, он потенциально раздражителен утром, пока не съест свою кашу. — VI
	"We can turn down a ship's captain just for low blood sugar before breakfast and a latent tendency to be short tempered therefrom until he has had his morning porridge."

	Подозреваю, что мисс Альфу, Бету и Гамму Фэтни привлёк в первую очередь Эйнштейновский временной эффект; они смогут посчитаться со всеми мужчинами, не женившимися на них — они ведь почти не постареют, а эти мужчины тем временем поумирают от старости. — VI
	I suspect that the Misses Alpha, Beta, and Gamma Furtney were attracted by the Einstein time effect; they could get even with all the men who had not married them by not getting older while those men died of old age.

	Это был крупный, ширококостный человек, весь состоявший из рук и ног, <…> у него больше научных званий, чем у большинства людей — носков. — VIII
	He was a big raw-boned man, all hands and feet, <…> had more honorary degrees than most people had socks.

	— Математик может решить проблему народонаселения в одно мгновение — просто перестрелять всех через одного. — VIII
	"A mathematician could solve the population problem in jig time—just shoot every other one."

	— Серендипность означает то, когда идёшь накопать червей и натыкаешься на золото. В науке происходит сплошь и рядом. Именно поэтому «бесполезная» чистая наука значительно полезнее «практичной». — IX
	"Serendipity means that you dig for worms and strike gold. Happens all the time in science. It is the reason why "useless" pure research is always so much more practical than 'practical' work."

	… мы достигли максимальной скорости <…>. — Слава Богу, что на корабле нет простуженных, а то один хороший чих перекинул бы нас через скорость света. Он, ясно, шутил… — XI
	… we reached our peak speed <…>. "I'm glad there is no hay fever in this ship, because one hard sneeze would push us over the edge." He was joking…

	— Каждый конструктор, какого я встречал в своей жизни, прямо счастлив, если у него получается красивая картинка. Ему и в голову не приходит остановиться и подумать, что потом некоему несчастному идиоту придётся этой картинкой пользоваться. — XIV
	"I've never seen a ship's architect who wasn't happy as soon as he had a pretty picture. He never stops to think that some poor fool is going to have to use his pretty picture."

	… я, поверьте, совсем не пуританин, но в моё время так не одевались, если это можно назвать одеванием. Девушки при всём честном народе расхаживали без ничего на голове, хотя бы на макушке… голые головы, словно у животных. Слава Богу, отец не дожил. — XVII
	… look, I'm no Puritan, but they didn't dress, if you want to call it that, this way when I was a kid. Girls running around without a thing on their heads, not even on top… heads bare-naked, like an animal. It was a good thing that Dad hadn't lived to see it.

I

	Не облагаемая налогом квота для нашей семьи была трое детей, а тут появился такой роскошный подарочек, состоявший из моего брата Пэта и меня. Мы были огромным сюрпризом <…> моих родителей, моих трёх сестёр и налоговых инспекторов. <…> Отец звал нас Томом и Пэтом, <…> а сестрицы — Ненужным и Вдвойне Ненужным.
	The untaxed quota for our family was three children, then my brother Pat and I came along in one giant economy package. We were a surprise <…> to my parents, my three sisters, and the tax adjusters. <…> Dad called us Tom and Pat <…> and our sisters called us Useless and Double-Useless.

Чтобы заставить управляющих Фонда Далёких Перспектив загореться энтузиазмом, вы должны были предложить нечто такое, что будет стоить миллиард или больше и, скорее всего, не даст ощутимых результатов в течение десяти поколений, если вообще когда-нибудь их даст… что-нибудь типа проекта управления погодой (этим они уже занимались) или проблемы, куда девается ваш кулак, когда вы разжимаете руку. <…> Возьмём проблему космических путешествий — пару сотен лет тому назад эта проблема казалась прямо-таки нарочно придуманной для Ф.Д.П.: дело было фантастически дорогим и не обещало в обозримом будущем никаких результатов, идущих в какое бы то ни было сравнение с капиталовложениями. Одно время некоторые правительства занимались этим, имея в виду военное применение, но Бейрутский Договор 1980 года покончил даже с такими работами. Именно тогда Фонд Далёких Перспектив вышел на сцену и начал радостно транжирить деньги. Как раз в это время корпорация к своему ужасу заработала несколько миллиардов на масс-конвертере Томпсона, намереваясь первоначально потратить не меньше столетия на одни только первоначальные исследования. Так как они не могли раздать дивиденды (ввиду отсутствия акционеров), им надо было каким-нибудь образом избавиться от всех этих денег; космические путешествия представлялись вполне подходящей дырой, куда их можно было запихнуть. <…> «культурное наследие», запасы знаний и богатств, не дающие нам превратиться в дикарей, — всё это сильно выросло из-за того, что такие некоммерческие исследовательские организации были освобождены от налогов. <…> Что произошло бы, если бы старейшины племени заставили бы Уга охотиться вместе с остальными, вместо того, чтобы оставаться дома и изобретать первое колесо, пока мысль о нём ещё ярко горела в его голове

To make the Long Range Foundation directors light up with enthusiasm you had to suggest something that cost a billion or more and probably wouldn't show results for ten generations, if ever… something like how to control the weather (they're working on that) or where does your lap go when you stand up. <…> Take space travel: it seemed tailor-made, back a couple of hundred years ago, for LRF, since it was fantastically expensive and offered no probable results comparable with the investment: There was a time when governments did some work on it for military reasons, but the Concord of Bayreuth in 1980 put a stop even to that. So the Long Range Foundation stepped in and happily began wasting money. It came at a time when the corporation unfortunately had made a few billions on the Thompson mass-converter when they had expected to spend at least a century on pure research; since they could not declare a dividend (no stockholders), they had to get rid of the money somehow and space travel looked like a rat hole to pour it down. <…> the "cultural inheritance," the accumulation of knowledge and wealth that keeps us from being savages, had increased greatly as a result of the tax-free status of such non-profit research corporations. <…> What would have happened if the tribal elders bad forced Ugh to hunt with the rest of the tribe instead of staying home and whittling out the first wheel while the idea was bright in his mind?

IV

	— С каких это пор в спорах, построенных на эмоциях, побеждают при помощи логики?
	"Since when was an emotional argument won by logic?"

	Секретов я не люблю. Уж лучше, когда должен кому-нибудь деньги. Секрет нельзя вернуть назад.
	I don't like secrets. I'd rather owe money. You can't pay back a secret. But we promised.

	— Ты когда-нибудь интересовался статистикой в связи с исследованием этой нашей крошечной Солнечной системы? Исследование — это вроде русской рулетки, ты можешь выигрывать раз за разом, но если долго занимаешься этим делом, оно тебя угробит, это уж точно. <…> мужчина имеет право умереть так, как хочет. Это — единственное, что правительство не успело обложить налогом.
	"Ever looked at the figures about it in just this one tiny solar system? Exploration is like Russian roulette; you can win and win, but if you keep on, it will kill you, certain. <…> a man is entitled to die the way he wants to; that's one thing they haven't taxed."

VII

	— Леди и джентльмены, позвольте вам представить моего двухголового племянника Тома Бартлета. Вторую свою голову он забыл на Земле — он телеблизнец.
	"Ladies and gentlemen, this is my nephew with two heads, Tom Bartlett. He left his other head dirtside—he's a telepair twin."

	Я решил прекратить попытки ходить по мостикам, которые сам же за собой и сжёг.
	I decided not to cross any bridges I had burned behind me.

— Знаешь, <…> в первом же своём рейсе я понял, что единственный способ сделать Космос сносным и терпимым — это подобрать себе какой-нибудь предмет для изучения и потом действительно изучать его. <…> В Космосе самая большая опасность — клаустрофобия. Тебя запирают на длительное время в малом пространстве, и снаружи нет совершенно ничего, кроме очень-очень разрежённого вакуума. Ни уличных фонарей, ни кегельбанов. А внутри всё время одни и те же физиономии, и потихоньку ты начинаешь их ненавидеть. Потому умный капитан старается сделать так, чтобы у тебя было нечто интересующее и занимающее время… — возможно, неоригинально

"Look, <…> I found out my first cruise that the only way to make space bearable is to have something to learn and learn it. <…> The greatest menace in space is going coffin crazy. You are shut up for a long time in a small space and these is nothing outside but some mighty thin vacuum… no street lights, no bowling alleys. Inside are the same old faces and you start hating them. So a smart captain makes sure you have something to keep you interested and tired…"

Предположим, у вас имеется одноместный космический корабль, способный путешествовать в одиночку несколько лет. На нём может лететь только человек, заранее сдвинутый неким образом — в противном случае он вскоре сдвинется другим образом и начнёт вырывать приборы из пульта управления. Пусть это будет двухместный корабль: даже если вы посадите на него пару, влюблённую друг в друга не меньше, чем Ромео и Джульетта, к концу рейса и Джульетта станет больше походить на ядовитую скорпиониху. Трое — ничем не лучше, даже хуже, особенно если они объединятся двое против одного. Значительно безопаснее большие числа.

Suppose you had a one-man space ship which could cruise alone for several years. Only a man who was already nutty a certain way could run it—otherwise he would soon go squirrelly some other way and start tearing the controls off the panels. Make it a two-man ship: even if you used a couple as fond of each other as Romeo and Juliet, by the end of the trip even Juliet would start showing black-widow blood. Three is as bad or worse, particularly if they gang up two against one. Big numbers are much safer.

	… он редко принимал душ. На борту корабля это — уголовное преступление.
	… he didn't bathe often enough. Aboard ship that is a crime.

XII

	Думаю, у него было достаточно научных знаний, чтобы нанизывать их как бусинки на нитку…
	I suppose he had enough degrees to string like beads…

… большинству техников <…> и дела не было — где они находятся и куда направляются, лишь бы горел факел двигателя и вся их техника крутилась. Доктор Деверо рассказывал, что Главный Металлург шесть раз летал на Плутон и, в то же время, нога его не касалась ни одной, кроме Земли, планеты. <…> — Для таких, как он, это — показатель великолепного психического здоровья. Человека из другой породы я бы за такое крепко запер и кормил через замочную скважину.

… to most of the engineers <…> didn't care where they were or where they were going so long as the torch worked and all the machinery ticked. Dr. Devereaux told me that the Staff Metallurgist had been out to Pluto six times and had never set foot on any planet but Earth. <…> "For his breed of cat, it's robust mental health. Any other breed I would lock up and feed through the keyhole."

Удивительнее всего было давно забытое ощущение погоды. За два года в помещении с кондиционированным воздухом я совсем забыл, что это такое — ощущать на лице дождь, ветер и солнце. На борту <…> вахтенный техник менял по случайной программе температуру, влажность и содержание озона в воздухе; считалось, что это полезно для нашего обмена веществ. Только это было не погодой, а вроде того, когда целуешься с сестрой. Первая капля дождя поразила меня. Я не понял, что это такое. А затем носился, как оглашенный, плясал под дождём, как ребёнок, и ловил капли ртом.

The oddest thing about being outdoors was the sensation of weather; I had been in air-conditioning for two years and I had forgotten rain and wind and sunshine in your face. Aboard <…> the engineer on watch used to cycle the temperature and humidity and ozone content on a random schedule, which was supposed to be good for our metabolisms. But it wasn't weather; it was more like kissing your sister. The first drop of rain I felt startled me; I didn't know what it was. Then I was running up and down and dancing like a kid and trying to catch it in my mouth.

Перевод

М. А. Пчелинцев, 1993 (с незначительными уточнениями)

	— … я вшибу твою хорошенькую головку в туловище, и будешь ты у меня глядеть сквозь рёбра, как птичка из клетки. — XV; 2-ю половину добавил Пчелинцев
	"… I'll bash your pretty head in."

О романе

	Раньше <Далглиш> жаловалась, что в «Беспокойных Стоунах» я лишил их рынка Вооружённых сил, сделав близнецов в начале истории на два года младше призывного возраста, несмотря на то, что им было уже по восемнадцать, когда история закончилась. Поэтому в новой книге я предусмотрительно сделал мальчика выпускником средней школы, что подразумевает восемнадцатилетнего — и теперь она мне говорит, что он слишком стар!
	She complained that I had lost them the Armed Services market in Rolling Stones by making the twins two years under draft age when the story opened, even though they were eighteen when the story closed. So in this story I very carefully made the boy just graduating from high school with an implied age of eighteen—and he is too old, she tells me.
	— Роберт Хайнлайн, письмо Л. Блассингейму 9 марта 1956

	Когда истории не глупы, <…> псионика, вероятно, будет настолько важна для сюжета, что нормальные человеческие мотивации и заботы полностью исчезают. Однако во «Времени для звёзд» Хайнлайн сумел представить телепатию как основной фабульный элемент, не позволив ей подавить сюжет. Отчасти это связано с хорошо развитыми отношениями между Томом и Пэтом. <…> от первого лица, безусловно, легче объяснить трудную разницу между однояйцовыми близнецами.
	When the stories aren't foolish <…> the psionics is likely to be so important to the story that normal human motivations and concerns wind up missing entirely. In Time for the Stars, however, Heinlein has managed to present telepathy as a major plot element without letting it overwhelm the story. Partly this is because of the well-developed relationship between Tom and Pat. <…> the first person certainly makes the difficult difference between identical twins easier to exposit.
	— Алексей Паншин, «Хайнлайн в измерениях», гл. III, 1966